❄️
31 октября 2025 г., 11:49
Зимнее утро последнего дня года было спутником неотапливаемой таверны на окраине мирного городка континента Хатора. Воздух был тяжёлым от запахов подгоревшего жира, медовухи и влажной древесины. За самым дальним углом, друг напротив друга сидели двое, составлявшие удивительный контраст и с убогой обстановкой, и друг с другом.
Келон, развалившись, напоминал темно-фиолетовую гору в своем объемном тулупе, под которым скрывались не только мускулистые плечи, но и сложенные крылья. Из-под меховых голубых наушников, плотно прижатых к ушам, выбивались непослушные синие пряди. Его ноги были в черных и теплых брюках, а драконьи лапы, обутые в широченные, сделанный на заказ сапоги, внушительно покоились на полу. Была в его образе как стать, так и огромная нелепость.
Лисандр же был его прямой противоположностью, воплощением зимней элегантности: его роскошный белый тулуп с меховым воротником был ослепительно чистым даже в этом грязноватом месте. Белоснежные брюки и высокие сапоги довершали образ, от которого веяло привычной, божественной неприступностью. И только тонкий, искусно подведенный праздничный макияж вокруг его зеленых глаз выдавал в нем существо, не чуждое мирским удовольствиям.
– Ты похож на расписную людьми заграничную... – он немного подумал и вспомнив, что сейчас он не среди драконов, исправил – ..кхм, местную куклу – прошептал Келон, с наслаждением потягивая медовуху
Лисандр, доедая кусок запеченной рыбы, которая ему, по всей видимости, очень нравилась, лишь с язвительной улыбкой закатывает глаза.
— Критика в вопросах эстетики от того, кто напоминает медвежонка, перезимовавшего в кусте черники, звучит особенно трогательно, мой милый Келон.
Но то, что сейчас у тебя на голове является доказательством того, что вкуса у тебя, признаться, немного.
Келон, шутливо надувшись, защищался:
У меня уши чувствительные.. как и слух, слишком громкий шум уже больно делает ушам, — парировал дракон, завязывая непослушные волосы в хвостик, но тут же смягчился в выражениях и интонации, видя, как Лисандр отодвинул тарелку и слегка поморщился, проводя пальцем по горлу — все в порядке?
— Пустяки. Небольшое покалывание. Неважно.
— "Неважно", которое потом заставит тебя молчать несколько дней, потому что говорить будет больно, — Келон покачал головой, припоминая события прошлых лет, и его хвост под стулом беспокойно шевельнулся. — Тебе бы шарф потеплее, а то весь такой расфуфыренный, а шея открытая.
– Красота требует жертв, о Келон, но зная тебя... с таким заботливым юнцом как ты у меня не будет ни болезней...ни достойного образа — Лисандр усмехнулся, и в его улыбке было что-то теплое, что появлялось крайне редко. Его взгляд упал на голову дракона. Хвостик...не удался... — А это ещё что за творчество? И ты смеешь разглагольствовать о моем макияже? Вот умора.
И все же Лисандр встал, пересаживаясь на ту же лавку, где сидел Келон.
Келон покорно наклонил голову, и тонкие, холодные пальцы бога принялись за работу. Они расчесывали волосы, разделяли пряди, сплетая их в сложную, но надежную и красивую косу.
— Спасибо, — пробормотал Келон, когда Лисандр закончил.
— Не за что. Не могу же я позволить моему самому удачливому игроку выглядеть так, будто его Мортас загрыз.
Они болтали еще около двух часов, просидев до самого обеда, пока хозяин таверны, краснолицый, волосатый и хмурый, не объявил на весь зал хриплым голосом:
—Всем спасибо, на сегодня всё! Праздник, никто работать не будет! Расходитесь!
Их выставили на улицу, где их встретил оглушительный гул празднующего города. Улицы города кипели жизнью. Воздух звенел от смеха детей, звонких поздравлений и музыки, доносящейся из каждого второго дома. Гирлянды из хвойных веток и алых лент украшали фонари и двери. Откуда-то шел запах свежей выпечки.
Все куда-то спешили, несли свертки и коробки, толкались, смеялись. Атмосфера была сладкой и опьяняющей.
Келон и Лисандр какое-то время молча шли в этом потоке, два одиноких островка в бурлящем людском море.
—Нам нужна крыша на ночь, — констатировал Лисандр, его белый костюм казался ярким пятном в сумеречной толпе. — Обычные таверны закроются.
— Угу, — Келон озирался с любопытством, его драконьи зрачки расширились от обилия впечатлений. — Вон та таверна. Написано, работают круглый год. Для «особых» гостей.
Бросив взгляд на своего спутника, Лисандр едва заметно кивнул. Его обаяния и, возможно, щедрой платы обычно хватало, чтобы попасть в разряд "особых".
Номер они сняли быстро. И так же быстро, оставив вещи, снова вышли на улицу, продолжая бесцельную, на первый взгляд, прогулку. Они говорили о пустяках: о новой карточной игре, придуманной Лисандром с правилами сложнее самой игры, о глупом пари, которое Келон выиграл накануне, о том, как странно люди отмечают конец одного временного отрезка и начало другого. Но за этим легким общением, за их собственным смехом, скрывалась небольшая недосказанность: Келон, уже несколько лет живший на континенте, никогда не встречал Новый год среди людей. Сначала прятался в человеческом обличии по тавернам, потом изучал традиции со стороны, а потом... потом просто было не с кем. Лисандр же, по его собственным словам, никогда не видел в смене года ничего, кроме цикла. Необходимого цикла. Но теперь они были здесь. Вместе. Среди людей. В компании друг друга.
Около трёх часов дня они остановились у полузамёрзшего фонтана. По другую сторону, как и, впрочем, везде в городе, стояли дети, и внимание двух мужчин привлекла крайне милая сцена: маленькая девочка и мальчик постарше обменивались подарками – деревянной лошадкой и тряпичной куклой.
И в один миг оба – и дракон, и бог – вспомнили. Подарки. Келон, увлёкшись подготовкой к путешествию, забыл подготовить подарок. Лисандр же, в свою очередь, забыл взять с собой из вчерашней гостиницы, той, где они остановились ранее
Наступила неловкая пауза.
—Знаешь, мне кажется, я забыл...ээ...купить тебе... мм...носки с Дарой в шубе, да, вот — первым соврал Келон, избегая взгляда.
—А я...кхм, мне необходимо проверить кое-какие записи в наших старых покоях, они остались там.. в целях безопасности, разумеется — тут же отозвался Лисандр с безупречной лёгкостью (врать у него получалось явно лучше). — Встретимся здесь через пару часов?
И получив немое согласие, они почти разбежались. "Почти" только для Лисандра — потому что бог, сохраняя остатки достоинства, лишь резко развернулся и зашагал прочь быстрым шагом и его белый тулуп, мелькнув в толпе, исчез. Келон же, недолго думая, рванул с места, но тут же подскользнулся на гололедице. С негромким "Ааааууу.." и нелепым шлепком он растянулся на дороге.
Мгновенно вскочив, он отряхнулся, осмотрев, не увидел ли его Лисандр в такой ситуации, и, получив отрицательный ответ, пустился бегом в другую сторону
═══════
Лисандр не просто шагал по улицам, он почти "летел". Гостиница, где они ночевали вчера, должна была закрыться одной из первых. О боги, как же было необходимо успеть. Он влетел в вестибюль буквально за минуту до того, как владелица собиралась запереть дверь. — Мы закрываемся! — крикнула она ему в спину. — Один миг! — его голос прозвучал как бархатный удар хлыста, заставляя ее обернуться. — Прошу прощения за столь наглое вторжение, мадам. Я всего на секунду, в номер. Вот чек. Мы с партнером сегодня уехали и забыли кое-что... чрезвычайно важное. Войдите же в положение, о любезнейшая. Его манера держаться, его безупречный костюм и гипнотический взгляд зеленых глаз сработали безотказно. Молодая дочь владелицы смотрела на него с открытым восхищением. —Матушка, могу ли я проводить господина? — спрашивала она. – праздник же... Благо, ответ был положительным. Лисандр вошёл в номер властно, подобно любому своему прибытию. За заправленной кроватью все также лежала увесистая коробка. Внутри нее – плод месяцев труда – наборы уникальных игр, каждая доска, каждая фигура которых была сделана на заказ или руками самого бога. Это был его мир, подаренный тому, кто понимал его лучше всех. — Для кого это? — с любопытством спросила девушка на выходе. Лисандр, уже повернувшись к двери, отвечал: —Для самого лучшего игрока в нашей игре... В нашей с ним любви – он и сам не заметил, как на последних словах его голос стал тише, ласковее, а на бледных щеках выступил легкий румянец. Махнув головой, прогоняя мысли, он резко вышел на улицу, оставив девушку с матерью позади. Он уже почти было свернул на площадь с фонтаном, когда его будто молнией ударило. Рассказ Келона. Громкие звуки. Фейерверки. Он остановился как вкопанный. "Ах, Лисандр, ты – верх забывчивости," — мысленно выругал он себя. — "Подарить веселье, которое причинит боль? Это будет подобно пытке." Развернувшись, Лисандр ринулся в обратном направлении. Ему нужен был ювелирный магазин. Ему нужны были беруши. Не уродливые затычки, а нечто достойное его дорогого дракона...•••••
Келон носился по рынкам и лавкам как угорелый. Что можно подарить богу? Богу! У него не было ни денег Лисандра, ни его изысканного вкуса. Он заглядывал в одну лавку за другой, и отчаяние начинало сжимать его сердце ледяной хваткой. Все было либо безвкусно, либо слишком банально. И тут, в крошечной лавчонке стеклодува, он увидел её. Хрустальную розу. Совершенную, как будто выточенную изо льда, оба будто отражала творения Дэмии и Альны. Келон потратил на нее почти все свои сбережения, купив заодно простую коробку и несколько листов хорошей бумаги. Он вернулся к фонтану и сел на промезший каменный бортик. До встречи еще было время. Доставав перо и чернила, что частенько были при нем, он начал писать. Сначала медленно, подбирая слова, а потом все быстрее и быстрее. Сумбурно, с помарками и кляксами, но с такой искренностью, что буквы, казалось, согревали холодную бумагу. Он писал о том, как эта роза похожа на Лисандра — невероятно красивая, она казалась ледяной, но все же розой, сильной, через многое прошедшей, и в то же время хрупкой, если ударить ее в самую сердцевину. И что он, Келон, никогда не позволит этому случиться. Закончив, он обвязал исписанные листы тонкой веревочкой и упаковал в коробку, но чувствовал — чего-то не хватает. Сущего пустяка. Даже не части подарка, но какого-то символа. И тут его осенило. Открытая шея и больное горло его бога. Признание, сделанное таким тихим, неловким тоном между строк. Он снова рванул в толпу и в одной из торговых палаток нашел именно то, что искал: шарф. Идеальное соотношенин цены и качества. Правда цветом...зеленый. Он не сочетался ни с одним нынешним элементом гардероба Лисандра. Но Келон заметил это поздно, уже выйдя на улицу. Он оправдал это просто: "Но ведь глаза у него такие же зеленые. Такого же красивого цвета..." И сам не ожидая того, он покраснел, задумавшись о глубоких, холодных и таких живых глазах своего бога. Его хвост непроизвольно и радостно завилял за спиной, точно у щенка. Собрав всю волю в кулак, он, подавив движение хвоста, заскочил в их нынешний номер отеля, быстро сунул коробку с розой и письмом под кровать, а шарф взял с собой.•••••
Они с Лисандром разминулись буквально на пять минут. Бог, чуть запоздавший, проделал почти то же самое: зашел по-хозяйски в номер и спрятал свой подарок за письменным столом. А маленькую изящную коробочку с берушами — настоящими миниатюрными произведениями искусства, синими с золотым узором, повторяющим изгибы ушной раковины, — сунул в карман тулупа. Время для них еще не пришло.═══════
Они встретились у фонтана, когда сумерки уже сгущались над городом —Держи, — Келон протянул свёрток из-за спины, стараясь говорить небрежно — Просто так. Не в качестве новогоднего подарка, нет, вовсе нет Лисандр смотрел на шарф. Яркий, такой, какой он и под свой обычный костюм вряд ли бы надел. И все же этот акт заботы был удивительно приятным. — Ну, знаешь... Чтобы горло не болело, — пробормотал дракон и, не выдержав, взял шарф и сам обмотал его вокруг шеи Лисандра. Его движения были неуклюжими, но полными заботы. Неожиданно, щеки бога снова, уже во второй раз за день, покрылись легким румянцем. — Ого, — прошептал Келон с добрым, теплым смехом. — Ты покраснел как помидор. Небось будешь оправдываться, что это из-за мороза, м? Лисандр тут же "оскорбился". Он фыркнул и театрально отвернулся, подняв подбородок. Но уголки его губ предательски подрагивали. Они оба прекрасно понимали чувства друг друга, но эта игра, эти подколки и недомолвки были их родной стихией. Было уже около шести. Они зашли в столовую, и, набрав немного праздничной еды, вышли на улицу и устроились на заснеженной лавочке в тихом сквере в другом райончике. Они кушали, периодически вспоминая что-то и тишина прерывалась. Иногда один протягивал другому кусок чего-нибудь вкусного прямо ко рту партнёра, угощая, а другой с удовольствием "внимал дар". Пошел снег. В свете ламп он падал не них, оседая на ресницах и волосах. И в такой завораживающей обстановке они двинулись дальше, вглубь сквера, крайне медленно. Вокруг них стихло всё: природа, люди и даже их голоса. Ближе к полуночи они дошли к небольшой церквушке, где только-только начинался молебен. Они вошли под своды, пахнущие ладаном и хвоей. Келон с удивлением смотрел, как Лисандр, бог, склонил голову у алтаря и стал тихо молиться. Мгновение спустя он увидел, кому его партнёр возносит мольбы. Статуя богини жизни Дары, небесной матери, была сегодня особенно прекрасна. И всё встало на свои места. Келон подошёл рядом, приссоединившись. Они встретили полночь под башней с часами, напоминавшими Небесное Видение. Они знали– в скором времени прогремит салют. Их последняя на сегодня точка была самой высокой и отдаленноц смотровоц площадкой города. Поднявшись по витой лестнице, (что было нелегко, ведь кое-кто умудрялся часто подскальзываться, иногда и вовсе цепляясь за свой же хвост) они оказались на маленькой площадке, засыпанной свежим снегом. Они были одни. Весь город лежал у их ног в сиянии тысячи огней. Небо должно быть освещено в любую минуту. И тут Келон, глядя в сторону главной площади, инстинктивно прижал уши ладонями, даже сквозь наушники. Его лицо исказила гримаса предчувствия. Лисандр опомнился мгновенно. —Я сегодня невероятно ветреный, прости, — его голос прозвучал резко, обращая на себя внимание. Он засунул руку в карман и всучил Келону маленькую коробочку. — Это.. небольшое дополнение к основному презенту. Келон открыл ее и ахнул. Беруши. Красивые, как серьги. Он вставил их в уши. Они сели идеально, заглушая мирской шум. И в этот самый миг небо над городом взорвалось. Яркие вспышки раскалывали темноту, рассыпались дождем искр, образовывали гигантские сияющие цветы. Это было оглушительно, величественно и прекрасно. Келон поначалу жмурился, ожидая, что беруши все же не спасут, но ничего не услышав посмотрел, широко раскрыв глаза. Он видел только эту ослепительную феерию. И ничего не слышал. И его хвост, этот предательский барометр его настроения, снова принялся радостно вилять по снегу, оставляя забавный след. Лисандр смотрел не на салют, а на своего спутника. На синее лицо дракона, озаренное разноцветными вспышками, на его детский восторг, на его сияющие глаза. И в этот момент все расчеты, вся театральность, все маски рухнули. Он видел перед собой только Келона. Своего дракона. Своего игрока. Свою любовь. Он шагнул ближе, и его голос прозвучал очень тихо и даже неловко, но так четко, что он был уверен — Келон услышит сквозь беруши: —Келон. Я люблю тебя... Келон, краем глаза увидев шевеление его губ, повернулся, нехотя отрываясь от салютов. Но из-за прекрасных, идеальных берушей он не услышал ни слова. —Ааа? — спрашивал он, почти крича, заглушая даже тишину в своих ушах. Лисандр не стал повторять. Он просто рассмеялся — тихо и счастливо. И вместо ответа он просто поцеловал его: легонько и невероятно нежно. Опомнившись, Келон ответил. Подарки, салюты, падающий снег – все это было уже не важно. Мир обоих сузился до своего главного игрального оппонента. До своего самого верного партнёра. До своей любви
Примечания:
Тут есть немного хэдов на них, а именно про чувствительность ушей и слабого горла
