Укуси меня

      Хан Хёнджун часто гулял ночью. Когда он отправился в другой город для обучения под бдительным надзором родителей, такое получалось проворачивать не очень часто. Только когда они уезжали без него к родственникам или, в редком случае, оба настолько задерживались на работе, что просто решали не возвращаться домой. Тогда у парня получалось пару часов побродить по улицам города, который менялся с приходом ночи.       Жизнь в такие моменты ощущалась другой, особенно хрупкой и маленькой. Каждое мгновение чувствовалось чрезвычайно ценным, а минуты сладко тянулись намного дольше, чем днём. Было в ночи что-то очаровательное, что привлекало Хёнджуна, поэтому он выходил из дома насладиться этим временем, когда точно знал, что родители не будут о нём волноваться.       Его поймали только один раз. На тёмном небе показалась луна и неведомой силой привлекла парня выйти на улицу. Хёнджун дошёл до ближайшего парка и сел на скамейку с хорошим видом на спутник Земли. Думая обо всём и ни о чём одновременно, он не заметил, как пролетело время; в чувства Хёнджуна вернуло уже дребезжание телефона. Увидев имя контакта, парень вспомнил, что, да, сегодня самый обычный вечер, за исключением восхода луны, и, конечно же, родители запаникуют, когда не найдут сына в комнате.       Они не кричали на него, но очень старались понять, почему парень так поступил. Дошло до того, что мама несколько раз выходила с Хёнджуном ночью погулять. Это был невероятно странный и смущающий опыт, поэтому он поклялся себе быть осторожнее в будущем и не поддаваться порывам, чтобы подобного не повторилось.       Вскоре Хёнджун увлёкся игрой на гитаре, и родители перестали назойливо заглядывать к нему, посчитав, что сын перестал страдать глупостями. Что не являлось правдой. Просто теперь у парня появилось два любимых дела, которые он не собирался бросать в ближайшее время.       Его уже как год ничего не сдерживало, кроме экзаменационной недели. И Хёнджун без чувства вины перед взрослыми ходил и наслаждался лёгкостью, которую дарила ночь. Правда, можно было бы сказать, что его увлечение посещать тёмные места усилилось. Казалось, что-то неясное тянуло Хёнджуна заглянуть в самые тёмные места… И остаться там.       Он не знал, пойдёт ли на такое, но порой испытывал почти непреодолимое желание скрыться от всего мира и застыть во времени. Хёнджун хотел этого только в самые отчаянно-прекрасные моменты ночи, когда думалось, что уже в его жизни не будет момента лучше.       Так однажды Хёнджун оказался на кладбище в хэллоуинскую ночь. В честь праздника ему хотелось попробовать кое-что новое. Возможно, парень отчасти надеялся встретить что-то необычное. Например, призрака, как в детстве. Это бы соответствовало царящей вокруг атмосфере.       Улицы пригорода были украшены и обвешаны оранжевыми безделушками со страшными рожицами. Казалось, что все хозяева позаботились о том, чтобы дома выглядели соответствующе в день праздника. Хёнджун подумал, что это мило. Как и то, что всю ближайшую неделю, пока украшения будут постепенно убираться до следующего года, он, проходя мимо, будет вспоминать эту ночь. На кладбище.       Хёнджун понимал, что его выбор места времяпрепровождения несколько странный. Но в этом-то и суть. Новый учебный год неожиданно захватил парня волной, превратив будни в скучное нечто, что сливалось в памяти в единое целое. Хёнджун хотел разнообразия, хоть какого-то яркого события, которое бы показало, что жизнь полна не только тлена.       Даже на репетиции музыкального клуба получалось попадать не каждый раз, понимаете, как всё было плохо? Да, возможно, тогда Хёнджуну стоило бы выбрать специальность, которая больше соответствует его творческой натуре, чтобы не страдать так сильно из-за учёбы, но что сделано, того не миновать. Парень верил, что со всем справится, просто сейчас был период временных трудностей.       Он так давно не играл нормально на гитаре. Весь день в университете, вечером нужно делать домашнее задание, а в те редкие минуты, когда соседа по общежитию не было, как и жалоб на шум, Хёнджун просто не успевал настроиться на небольшое музицирование и расслабиться благодаря игре на любимом инструменте. Как бы это ни было прискорбно, но гитара, подаренная двоюродной сестрой, грустно лежала под кроватью, и Хёнджун правда не мог ничего с этим сделать.       Иногда парень думал, что ночные прогулки и музыку можно совместить. Это же отличный вариант, не так ли? Хёнджуну тоже так казалось, но он всё никак не мог собраться и поверить в собственные навыки. Парень стеснялся играть на улице. Среди прочего. Даже если шанс того, что его кто-то увидит, крайне мал, он всё ещё существовал и пугал идеей о публичном выступлении и так подавленного Хёнджуна.       Сейчас была прекрасная лунная ночь. Парень медленно прогуливался по тропинке и старался очистить голову и избавиться хотя бы от части ужасного напряжения, заполонившего всё тело.       Из раздумий его вывел звук шагов в стороне. Люди избегали кладбища, поэтому даже такая тихая вещь отчётливо отдавалась в ушах Хёнджуна. Парень поспешил найти взглядом источник шума. Наполовину он надеялся, что это будет кошка, тогда появится шанс погладить её, поэтому немного расстроился, когда силуэт приобрёл человеческие формы.       Незнакомец заметил его примерно в то же время и остановился, оглядываясь в поисках ещё людей. А потом начал идти в сторону Хёнджуна. Тот же раздумывал о том, стоит ли ему бежать или остаться и рискнуть?       — О, отлично, это всего лишь ты, — пробормотал парень, приблизившись.       — Мы знакомы? — спросил Хёнджун, всматриваясь в лицо незнакомца. Казалось, такую милую внешность было невозможно забыть.       — Нет, просто не ожидал увидеть человека на кладбище.       — А кого ожидал?       — Призрака? — пожал плечами парень и улыбнулся.       Хёнджун тихо хихикнул, и чужая улыбка стала шире.       — Что ты здесь делаешь?       — Неподалёку есть отличное место, где можно быстро перекусить. Путь через кладбище самый быстрый. А ты?       — Гуляю, — просто ответил Хёнджун.       Незнакомец показательно окинул взглядом окружающую их местность и приподнял бровь, посмотрев на него. «Действительно?» — спрашивали тёмные глаза.       — Сегодня же праздник. Захотелось попробовать что-нибудь интересное.       — Твой выбор определённо необычный, — протянул парень, а потом, после паузы, уточнил, — Хэллоуин?       — Он самый.       Какой странный. По украшенным улицам вокруг было трудно не понять, какой сегодня день. Хёнджун начал сомневаться в сознательности незнакомца. Возможно, с ним было что-то серьёзно не так, и парню стоило бежать со всех ног. Но Хёнджун решил остаться. Он был до глупого бессилен перед милыми лицами. И хотел познакомиться. Эта ночь должна быть полна впечатлений, верно? Вдохнув и выдохнув, и снова вдохнув, Хёнджун спросил:       — Как тебя зовут?       — Гаон.       — Ты разве не спешил?       — Это подождёт, милый, — кокетливо улыбнулся Гаон.       Парень улыбнулся в ответ. На секунду между ними повисла тишина, где-то над деревьями зашумели птицы. Хёнджун вздрогнул от неожиданного звука и оглянулся в поисках его источника, но луна не была настолько яркой, чтобы помочь ему в этом деле. Окружающий кладбище небольшой лес сливался в одно размытое тёмное пятно.       — Сегодня Хэллоуин, — первым собрался с мыслями Гаон, чтобы прервать паузу, которая стремительно становилась неловкой, — и ты без костюма.       Хёнджун хмыкнул.       — Почему это звучит, как обвинение? Ты тоже в обычной одежде.       Парень напротив широко и довольно улыбнулся, показав зубы, и тогда Хёнджун увидел их — клыки.       — Можно посмотреть поближе?       Гаон кивнул, но явно не ожидал, что Хёнджун подойдёт почти вплотную одним резвым шагом, и пискнул перед тем, как снова показать зубы. И, вау, это действительно были клыки. Они не казались слишком белыми, что он наблюдал у некоторых соседей по общежитию, которые тоже оделись вампирами. Не было заметно клея…       Хёнджун приподнял руку, потом встретился взглядом с парнем и после одобрения быстро тыкнул в зуб. Гаон фыркнул. Когда рот закрылся, то стало заметно, что кончики клыков слегка торчат, прикусывая нижнюю губу. Хёнджун знал, что краснеет, и, как смог, пробормотал:       — Ого, они прямо как настоящие.       — Они и есть настоящие.       — Ты что из тех, кто специально подпиливает клыки? — со скепсисом поинтересовался Хёнджун.       У него было несколько татуировок, поэтому парень понимал, что некоторые вещи стоят небольшой боли, но такие вещи казались ему странноватыми. Удивив его, Гаон отрицательно замотал головой, улыбнувшись.       — Нет? Серьёзно?       — У меня самые настоящие острые клыки.       — Прям как у вампира, — тихо пробормотал Хёнджун, но его услышали.       — Тогда забавно, что я и есть вампир, не так ли?       Парень удивлённо охнул, в его голове пронеслась сразу тысяча мыслей.       Давно было известно, что сверхъестественные существа – не просто персонажи книг, но, учитывая все гонения и убийства со стороны человечества в прошлом, сейчас они жили маленькими закрытыми группами подальше от людских глаз. Хёнджун, сколько бы раз не представлял встречу с каким-либо представителем сверхъестественного, никогда не думал, что у него получится действительно увидеть кого-то из них вживую.       И теперь перед ним стоял вампир. С настоящими клыками и красотой, как из популярных фильмов.       Хёнджун долго не думал после того, как осознал ответ Гаона. Просьба сорвалась с его губ совершенно спонтанно:       — Укуси меня.       Глаза вампира забавно округлились, он пару раз моргнул и с недоумением спросил:       — Что?       — Укуси меня.       Гаон нервно усмехнулся от такого напора:       — Мне кажется, мы недостаточно знакомы для такого рода просьб, — он обвёл взглядом кладбище позади парня. — Может, сначала назовёшь своё имя?       — Хёнджун.       После быстрого ответа между ними повисла тишина. Листья шелестели на ветру. Вдалеке можно было расслышать, как группа подростков смеялась и пела. На кладбище же повисло гробовое молчание, пока Хёнджун несколько недовольно не пробормотал:       — Ты не обратишь меня, да?       — А я должен? — парень неловко пожал плечами. — Знаешь, большинство убегает после моего признания, а не просят обратить их.       — Но это же такая возможность! — воодушевлённо начал Хёнджун, а потом остановился. Встретившись взглядом с вампиром, он забыл, что хотел сказать.       — Какая? Лично я вижу в вампирстве больше минусов, чем плюсов. Советую подумать трижды, прежде чем просить, чтобы тебя обратили. Это дело не требует спешки.       Однако чем настойчивее звучали доводы Гаона, тем сильнее Хёнджуну хотелось стоять на своём. Возможно, он не думал так быстро отказываться от своей просьбы именно из-за того, что она была импульсивной и необдуманной. И потому что ему так быстро сказали «нет». Парень не считал, что вампирство – это именно то, что ему нужно больше всего в жизни, даже не казалось, что это преображение как-то повлияет на его скучные будни кардинальным образом.       Но чем больше Хёнджун думал, тем сильнее понимал, что не прав. Вампиры же не просто так скрывались: их преследовали и не любили даже со всеми современными законами о контроле сверхъестественных существ. Скорее всего, проблема была в том, как долго жили большинство из них, чтобы успеть застать все гонения и потери, случившиеся из-за людей. Хёнджун не стал бы исключением из правил.       Гаон рассказал в общих чертах о том, как проходят его будни, и это немного поумерило пыл парня.       Вампир поделился, что, хоть и существовал клан, его новая семья, встречались они не так уж и часто. Истории звучали тоскливо и одиноко. По тому малому, что Хёнджун успел узнать, становилось ясно: Хэллоуин был одним из тех немногих дней, когда такие, как Гаон, могли почувствовать себя не монстрами, а просто частью этого шумного, пёстрого праздника. Говоря об этом:       — Сегодня Хэллоуин? — неожиданно спросил Гаон.       — Я думал, мы это уже выяснили, — его слова проигнорировали.       — И город празднует.       — К чему ты ведёшь?       — Почему бы тогда к ним не присоединиться?       Они выбрались с тихого кладбища на шумную улицу, которая и в обычный день не оставалась без прохожих. Хёнджун согласился пойти, хотя и не любил толпу. Об этом маленьком факте парень удачно вспомнил, когда его чуть не сбил с ног кто-то в костюме банана. Нелепость произошедшего смогла вытащить из вампира смех, так что, в целом, Хёнджун не был особо расстроен, если мог взамен наблюдать за чужой улыбкой.       Парень всё-таки постарался увести их в более спокойное место, где всё ещё бы праздновали люди. В этом же была цель, верно? Когда единственной угрозой поблизости стали только дружелюбный вампир и дети, а не уже пьяные люди, стремящиеся успеть зайти в ещё один бар, которых было соответствующе много, Хёнджун почувствовал себя спокойнее.       Гаон делился воспоминаниями о Хэллоуинах, что застал в прошлом, и всех интересных событиях, успевших произойти в те ночи. У парня было гораздо меньше увлекательных историй, но он всё равно стремился поспевать за разговором. Время летело незаметно, пока они бродили по улицам города.       На одном из переходов им пришлось остановиться, чтобы пропустить яркую группу. Гаон проводил взглядом детей в цветных костюмах и уставших взрослых, а потом поинтересовался:       — А ты любишь сладкое?       — Ну, время от времени?       — Может, тоже попробуем? — протянул он, широким жестом указав на дома.       — Ты же не предлагаешь... — Хёнджун неловко замолк, не закончив фразу.       — Почему нет? Только не начинай говорить, что мы слишком взрослые для этого. Видел это лицо? — он указал на себя пальцем и прочертил в воздухе круг. — Меня нельзя назвать стариком, так что ничего страшного не случится, если один раз попросим конфет.       Логика была очень спорной, но предложение звучало весело, так что, действительно, почему бы не попробовать?       — Так что?       — Ну, смотри, у нас есть несколько вариантов: зайти в круглосуточный, постучаться в чью-нибудь дверь… или обокрасть детей.       Хёнджун прищурился на вампира. Да, судя по широкой улыбке, тот не был серьёзен.       — Мы не будем ничего отбирать у детей, — медленно проговорил парень, не отводя взгляда. Напротив легко согласились.       — Тогда ты хочешь пойти скучным, ужасно банальным путём или устроить небольшую авантюру? — наклонившись ближе, уточнил Гаон.       — У меня с собой нет денег.       — Значит, решено!       Вампир схватил его за руку и куда-то повёл. Позже выяснилось, что он не знает, куда идёт. Хёнджун предположил, что им нужно найти достаточно людную улицу с большим количество детей.       — В тот дом уже несколько раз стучали, — указал парень, когда они уже несколько минут наблюдали за происходящим вокруг, найдя нужное место.       — Можно туда.       — Да.       — Тогда пошли?       Хёнджун хмыкнул в согласии, но никто не пошёл. Воображаемые часы тихо тикали, отсчитывая секунды ожидания. В итоге, Гаон схватил его за руку, и они действительно направились к выбранному дому.       Мужчина с подозрением взглянул на них, потому что два человека не могли бы прийти просто так. Хёнджун фыркнул от неловкости и смущения. Этот тихий звук побудил Гаона бодро произнести:       — Сладость или гадость?       Хихиканье было скрыть невозможно, и, опёршись о плечо вампира, парень наклонился за чужую спину. Человек же напротив них, немного помедлив, закрыл дверь.       — Ну, не получилось, — тем же тоном проговорил вампир. Приступ смеха стал сильнее и прекратился как раз перед тем, как мужчина снова появился перед ними и протянул маленький пакет. — О, здравствуйте, это нам? Большое спасибо!       Они поклонились и направились обратно.       — Доброй ночи.       — И вам! — ответил Хёнджун вежливому взрослому, на секунду обернувшись.       Мир будто за секунду стал красочнее. Казалось, что он снова стал ребёнком. Парень не мог никак иначе описать всплеск счастья, который заиграл внутри:       — У нас получилось! — сказал Хёнджун, смотря на маленький мешок с конфетами. — О, и тут есть те, которые мне нравятся, — он достал и показал одну Гаону, но не встретил никакой реакции.       Вампир заметил его растерянность и, улыбнувшись, спросил:       — Какой реакции ты от меня ожидаешь, милый? Конфета как конфета. Упаковка выглядит блестяще.       — Ты не пробовал? — удивлённо произнёс Хёнджун. — Мне казалось, что они достаточно популярны.       — Может, и так. В моё время таких сладостей ещё не было. Это тело, по сути, мертво. Для поддержания жизни мне нужна только кровь, а от обычной еды тошнит.       Парень не мог вспомнить, чтобы раньше слышал о такой особенности вампиров. Да, все упоминали про кровь, на этом и ограничивались. Он внимательно взглянул на конфету у себя в руке. Наверное, Хёнджун смог бы прожить без неё всю жизнь — сладкое ему в целом не очень нравилось, — но если так будет со всей едой? Сама мысль казалась безумной.       Должно быть, лицо Хёнджуна изменилось каким-то негативным образом, потому что Гаон поспешил сменить тему и, очевидно, поднять ему настроение:       — Давай пока забудем об этом. В районе праздников государство даёт бесплатно немного крови, на следующей неделе лидер пойдёт за нашими пакетами, — пауза. — Какое имя ты бы себе взял, если стал вампиром?       Парень не мог не улыбнуться на эту неловкую попытку. Гаон всегда заканчивал их диалоги о сверхъестественном, но раз был готов сам заговорить об этом, значит, он не против, и у Хёнджуна есть шанс на обращение. Возможно, парень, конечно, надумывает, но неважно. Сейчас он испытывает столько довольства внутри, что это мелочи.       — Это какое-то обязательное условие перед обращением?       Гаон усмехнулся:       — Нет, но я, например, не всегда был Гаоном. Некоторые не заморачиваются на этот счёт. Мой друг до сих пор использует имя, данное ему при рождении.       Хёнджун постарался придумать себе новое имя. Его собственное полностью устраивало, поэтому раньше парень не рассматривал другие варианты.       — Как ты выбирал? — Гаон пожал плечами. — А какое имя у тебя было до этого?       — Ты задаёшь много вопросов, — заметил вампир, усмехнувшись.       — А ты не отвечаешь на большинство из них, так что какая разница.       — Не имеет значения, какое имя у меня было раньше, потому что сейчас его помнят только три существа.       — Окей, но как ты выбрал «Гаона»?       — Немного из старого имени и воображения.       Хёнджун несколько растерянно бормотал вариации собственного имени, успешно игнорируя вампира, который, казалось, был готов взорваться от сдерживаемого смеха. Ничего не звучало правильно, пока этот поток не остановили удивлённым «о» со стороны:       — О, а повтори-ка ещё раз последнее?       — Джунхан?       — М-м, да, я думаю, это хороший вариант.       — Супер. Теперь у меня есть вампирское имя. Просто так.       — Не драматизируй. Рано тебе вампиром становиться.       — Как скажешь, старик.       Парень оглянулся, осматривая украшения окружающих их домов. Гаон повторил за ним и спросил:       — А тыкву? Ты пробовал?       Он отрицательно покачал головой.       — Нужно это исправить, раз мы решили праздновать.       — Но ты же не сможешь съесть тыкву.       — Неважно. Вон там есть несколько, если что, — Гаон указал на один из дворов.       — Что за мания? — недовольно пробормотал Хёнджун. — Мы сходим в магазин.       — Но ты же говорил, что у тебя нет денег?       — У меня есть немного денег.       — Ты угощаешь? — улыбнулся вампир. Парень хмыкнул в ответ.

***

      Было неловко просить кассира подойти, чтобы Гаон смог войти, но это забавный опыт, в конце концов. Правда, его торопил поскорее выйти из магазина нервничающий сотрудник. Гаон, бедолага, двигался практически вслепую из-за слишком яркого для и так обострённых чувств освещения, поэтому много времени на раздумья не было. Они вышли и остановились около ближайшей скамейки, которая оказалась на детской площадке. Вампир быстро оказался на качелях, радостно щебеча о чём-то с закрытыми глазами, давая им передохнуть, а Хёнджун прислонился плечом к качелям и медленно потягивал сок из трубочки, наблюдая, как вампир развлекался, двигаясь по дуге.       Казалось парадоксальным, что в праздник, когда дети могут спокойно веселиться ночью в сопровождении родителей, найдётся площадка, на которой не будет ни одного ребёнка. Но вот они здесь. Из-за слабого освещения Хёнджун назвал бы это место заброшенным, но потом оглянулся и узнал улицу; парень проходил по этой дороге каждый раз, когда возвращался после учёбы.       При свете дня картина очень даже оптимистичная: множество маленьких ног протаптывают себе дорогу по песку, а высокие голоса радостно прорезают воздух, привлекая внимание бдительных взрослых. Всё совершенно обычно, поэтому такая перемена ночью ещё больше удивила Хёнджуна.       Скрип качель постепенно стих, и стоило вампиру заметить человека, как звук возобновился. Гаон ничего не сказал, просто улыбнулся и отвернулся. Хёнджун проследил за взглядом вампира и медленно сполз вниз, меняя точку обзора. На одной из стен маленького замка были нарисованы животные.       — Мне нравятся кролики.       Гаон посмотрел на него внимательным взглядом, прежде чем сказать:       — Ты похож на кролика. Чёрного кролика. Как думаешь, если кролик чёрный, он больше не приносит удачу?       — Никто никогда не уточнял, какого цвета должна быть его лапа, так что без разницы, — поспешил ответить Хёнджун, борясь со смущением.       Они посидели ещё несколько минут на странно пустой детской площадке. Вампир медленно двигался на качелях, а парень сидел рядом и наблюдал за ним. После, в лёгком прыжке, который не должен был выглядеть так грациозно, Гаон слез и предложил, повернувшись к нему лицом:       — Давай, прогуляемся?       Хёнджун моргнул несколько раз от неожиданности, обрабатывая слова. Он снова начал уходить мыслями в другое место. Парень хотел присутствовать в реальности всё то время, что Гаон рядом. Встреча с ним настолько необычна, что, казалось, однажды Хёнджун моргнёт, а его уже нет рядом и больше никогда не будет.       Недолго думая, парень кивнул. Вампир любезно протянул руку и помог встать с асфальта. Должно быть, он выглядел нелепо, сидя на земле со всеми своими длинными конечностями, и обычно Хёнджун посвятил бы этому пару минут размышлений, но сейчас всё, на чём мог сосредоточиться его разум, было точкой соприкосновения двух ладоней. Они держались за руки!       Возможно, если Хёнджун не был тем, кто издалека мог напугать ребёнка, он бы подпрыгнул от радости или счастливо пискнул. На самом деле, сейчас его сдерживала только мысль, что это может отпугнуть вампира. Редко, когда на него обращали внимание красивые парни, так что Хёнджун не собирался упускать такой прекрасный шанс.       Кожа у Гаона была холодной и шероховатой, и Хёнджун любил то, как маленькие пальцы аккуратно умещались у него в ладони. Только сейчас он заметил, что сам вампир был меньше его в росте, хоть и казался немного шире в плечах. Это делало Гаона каким-то образом ещё милее.       Они не спеша поднялись по лестнице, заходя на территорию парка. Вокруг было тихо. Хёнджун уверен, что, гуляя здесь, можно было и за несколько часов ни на кого не наткнуться. В обычную ночь, но не сегодня. Где-то в стороне парень слышал множество весёлых голосов, спрятанных за деревьями, которые громко пели песни. Казалось бы, такой жуткий праздник как Хэллоуин, квинтэссенция всего страшного и пугающего, не должен давать людям достаточное чувство безопасности, чтобы проводить время ночью на улице в шумной компании.       Слушая чужой смех, Хёнджун почувствовал некоторое воодушевление и — редкий случай — захотел поговорить, но не знал, о чём именно, поэтому решил снова спросить:       — Насчёт обращения… — Гаон встретился с ним взглядом, открыл рот, чтобы что-то сказать, но вежливо позволил парню закончить. Проблема в том, что Хёнджуну уже отказали в этом вопросе. — Что если я всё-таки не передумаю?       Короткая пауза. Парень задерживает дыхание в лёгком предвкушении, желая узнать, что ему скажут на этот раз. Возможно, Хёнджун навязчив, но трудно не думать о вампирах, когда один из них находится так близко к тебе. Его можно понять. Гаон долго молчал, смотря куда угодно, кроме как на Хёнджуна, прежде чем ответить:       — Я в любом случае не собираюсь обращать тебя сейчас.       — А когда? — невольно вырвалось в ответ, тихо и слегка обиженно.       — Когда ты поймёшь, что больше не хочешь чувствовать кровь, текущую по венам. Когда не увидишь смысла в дыхании.       — Как будто для этого я должен перестать хотеть жить, — фыркнул Хёнджун, сложившаяся атмосфера давила.       — А разве не в этом суть вампиров? Я мёртв и больше никогда не буду живым.       Слова звучали мрачно и несколько пессимистично. Казалось, сейчас самое подходящее время оглянуться, но луна ушла далеко, и теперь мало, что можно было увидеть вокруг.       — Ты жалеешь об этом?       Гаон встретился с ним взглядом и долго молчал перед ответом. Обесцвеченные волосы слегка двигались из-за дуновения ветра, а глаза напротив будто блестели.       — У меня особо не было выбора. — Он махнул ногой, опустив голову. — Я умирал, когда лидер нашёл меня. Мне только исполнилось восемнадцать. Я… Просто не хотел умирать так рано.       Хёнджун сочувственно вздохнул. Он не ожидал, что причина будет такой плохой, и не знал, что сказать, чтобы приободрить Гаона. Парню не нравилась эта растерянность внутри, но он никогда не был из тех, кто хорошо поддерживает. В слабой попытке Хёнджун похлопал вампира по плечу и не убрал ладонь.       — Хёнджун, — протянул Гаон, встретившись взглядом, и остановился, — послушай меня сейчас очень внимательно, хорошо? Обращение в вампира — это не тот выбор, который я бы посоветовал кому-либо. Большинство людей, по факту, не имели какой-либо альтернативы, кроме возрождения сверхъестественным существом. Не было варианта: сесть и подумать, — Гаон остановился, чтобы вдохнуть, его бегающий до этого взгляд остановился на лице Хёнджуна, и он продолжил, — но у тебя есть время, никакой спешки. Тебе следует хорошенько подумать о том, нужно ли это обращение, готов ли ты мириться со всеми минусами. А их много.       — Например? — тихо спросил Хёнджун, не желая возражать.       Вампир немного расслабился, усмехнулся и уже более лёгким тоном рассказал:       — Самое очевидное: ты можешь питаться только кровью. Ни больше, ни меньше. Но сейчас мы живём не в то время, когда кровь легко достать. Твоё окружение неизбежно поменяется, потому что вампиры видят людей по-другому. Даже если никто из твоих друзей не узнает об острых клыках, это не значит, что вы не перестанете общаться.       — Это и так может произойти.       — Верно, но вероятность такого исхода увеличивается, потому что новообращённому вампиру необходимо научиться контролировать новые силы и потребности. На это уходит месяц-два, и всё это время лучше не контактировать с людьми. Понимаешь? Два месяца ты не сможешь приближаться к другим ради их безопасности и своей собственной.       Хёнджун коротко кивнул, полагая, что от него ждут реакции.       — По сути, ты никогда не сможешь гарантировать близким безопасность. Это нервирует окружающих, и вот, в какой-то момент ты остаёшься один. На долгие годы. Потому что найти других вампиров для общения очень трудно, а клан ещё сложнее, — Гаон снова сделал паузу, — Все вампиры обязаны зарегистрироваться в государственном реестре после того, как приходят в стабильное состояние, а потом должны следовать специальным законам, которые на грани недоброжелательности.       Он замолчал на гораздо больший промежуток времени, несколько раз пытался продолжить, но остановился на лаконичном:       — И это ещё не всё. Было бы проще, если бы ты боялся крови, кролик, — Гаон снова встретился с ним взглядом. — Никуда не спеши, хорошенько всё обдумай, а потом уже решай, хочешь ли ты ввязываться в эту сверхъестественную чушь.       «Ладно, ладно», — подумал Хёнджун, с этим он может смириться. Настроение после небольшого монолога Гаона было несколько смутным. Непонятно: что делать, как быть. Хёнджуну действительно нужно было выделить время в его ужасном графике, чтобы обдумать всё сказанное. Какое бы решение он не принял, маленькая часть парня радостно заметила, что вампир подразумевал возможность новой встречи. Хёнджуну было очень приятно: с ним хотели продолжить общение.       Гаон посмотрел на него секунду, глубоко вздохнул и снова зашагал по парковой дорожке.       Они шли тихо. Прохладный ветер легко дул в спину, окружённый деревьями воздух пах замечательно. Постепенно Хёнджун почувствовал, как молчание перешло из неловкого в комфортное. Дышать стало немного легче. Момент напоминал его обычные ночные прогулки по улицам города, только теперь рядом с ним был вампир.       Избавившись от невольного и незамеченного ранее напряжения, мысли Хёнджуна двинулись единым потоком, и он снова стал чуть меньше присутствовать в реальности, чем требовали социальные нормы. Он думал о том, насколько сильно отличается точка зрения вампира на окружающий мир.       Если верить книгам, то эти сверхъестественные существа прекрасно видели в темноте, обладали острым слухом и прекрасным обонянием, преимущественно ориентированным на запах крови. По самым диким сплетням, голодный вампир способен почувствовать всего лишь её каплю на расстоянии километра. Будь это хотя бы отчасти правдой, то Хёнджун мог понять, о чём говорил Гаон.       Парень на минуту задумался, а смог бы он продолжить обучение, если уже сейчас толпа однокурсников казалась слишком шумной? Тогда логично было предположить, почему вампиры выбрали ночной образ жизни — большинство людей в это время спали, и общий шум города становился тише.       Восприятие мира становилось интенсивнее, всё вокруг играло новыми красками — это звучало вдохновляюще, если не вспоминать про минусы обращения. Наверное, к человечеству начинает труднее относиться терпимее, когда понимаешь, что раздражающую особу можно просто съесть.       Хёнджун не особо обращал внимание на окружающих, втайне мечтая уехать в горы и никогда не возвращаться, но ему пришлось бы взаимодействовать с людьми, чтобы достать кровь более-менее добровольным путём. Парень с каждым разом чувствовал бы всё большее внутреннее противоречие и спустя десятилетия, которые проживали вампиры, рисковал сорваться на невинном прохожем, ведь почему он должен просить разрешения, чтобы выжить?       Почувствовав зарождающуюся злость, Хёнджун постарался успокоиться. Не об этом парень хотел сейчас думать… а о разнице в возрасте, в опыте. Вампиры могли спокойно прожить пару столетий, что недоступно обычному человеку. Хёнджун оглянулся на Гаона, пытаясь предположить, сколько тому лет. Выглядел он как его сверстники, но порой употреблял такие слова, которые Хёнджун слышал только от прабабушки. «Может, около ста лет?» — подумал парень и запнулся на ровном месте, чуть не упав, потому что засмотрелся на чужой профиль.       Если догадка верна, то вампир наверняка успел многое пережить… Каким тогда он видел Хёнджуна, второкурсника, который увлекался музыкой достаточно, чтобы вступить в группу? С лёгким напряжением парень подумал о том, что другому скучно в его компании. Чем были двадцать лет по сравнению с сотней? Хёнджун постарался вспомнить все их взаимодействия, начиная с кладбища, и не нашёл ничего такого, но сомнения остались.       Да, вампир может не хотеть его съесть, но в этот момент вариант того, что к нему всё это время относились со снисхождением, каким-то образом оказался гораздо хуже. В попытке развеять тревогу, парень решил их озвучить:       — Ты относишься ко мне как к ребёнку, — наблюдая за реакцией вампира.       — Это не так, просто я давно не общался с людьми твоего возраста. Некоторые слова, которые ты произносишь, абсолютно бессмысленны для меня, Хёнджун.       — Ты не можешь быть таким старым, — удивлённо возразил парень со скрытым облегчением. Отлично, значит, никаких проблем с разницей в возрасте.       — Хм, кто знает. Моё обращение было так давно.       Между ними повисла тишина, пока Хёнджун не пробормотал, что если Гаон чего-то не понимает, то он всегда может просто спросить его.       — Обязательно, кролик.       Их прогулка продолжилась. Казалось, они должны были уже успеть обойти весь парк, но территория в действительности была больше, чем помнилось Хёнджуну. Вампир лениво осматривал окружающую природу. Уличные фонари, хоть и стояли на большом расстоянии друг от друга, позволяли парню тоже насладиться видом. Осень стремительно вступала в свои права, окрашивая всё в тёплые цвета вместо насыщенной зелени.       В конце концов, Хёнджун достаточно устал, чтобы остановиться и сесть на ближайшую скамейку. В этой части парка не было никого, кроме них. Гаон только шагов через десять заметил, что молчаливый компаньон куда-то пропал, и обернулся в поисках потерянного человека, а потом неспешно приблизился и устроился рядом на холодном дереве.       — Как бы с твоей одеждой не сочеталось ночное кладбище, парк тебе к лицу. Красивых парней нужно водить только в красивые места.       — Я бы поспорил, кому из нас кладбище подходит больше, — спешно ответил Хёнджун, борясь со смущением. Редко, кто так открыто делал ему комплименты, и это был уже не первый раз за ночь. Интересно, если бы они были знакомы до этого, то можно ли назвать эту встречу свиданием?       Гаон внимательно посмотрел на небо и уверенно сказал:       — Скоро восход.       Хёнджун проверил время на телефоне — шесть утра. Солнце должно было подняться примерно через час. Казалось удивительным, как быстро пролетело время с новым знакомым. Тот выглядел уставшим: кожа настолько бледная, что практически прозрачная, поза напряжённая, а движения несколько скованные. Хёнджун не знал, нормальное ли это состояние для вампира и аккуратно зашёл издалека, решив обозначить самое заметное:       — У тебя глаза покраснели.       — Да? А какая именно часть? Я вроде не чувствую себя уставшим.       — Радужка.       — Оу, — плечи Гаона опустились, вместе с руками, — это не очень хорошо.       — Что? Почему?       — Эм… Тебе необязательно об этом знать, кролик.       — Но я хочу.       — Обычно глаза у вампиров краснеют, когда появляется потребность в свежей крови, — после недолгого молчания прояснил Гаон.       Медленно в сонном мозгу картинка сложилась, и Хёнджуну не понравилось то, что он понял:       — Когда ты в последний раз ел?       — До того, как меня обратили, кролик, более точного ответа дать не могу, — усмехнулся он.       — О, да ладно, ты знаешь, о чём я. Не увиливай.       Вампир прищурился, а потом неохотно ответил, что где-то неделю назад.       — Но ты же говорил… — пробормотал Хёнджун.       — Я знаю, что я говорил, — раздражённо сказал Гаон. — Я как раз отправлялся в одно место, где люди не против поделиться кровью за небольшую плату, но тут ты решил познакомиться, и что мне было делать? Я могу потерпеть одну ночь, не маленький.       — Ты мог просто пойти и выпить крови. И вообще, это ты ко мне подошёл, — быстро проговорил парень.       — Ну, я правда подумал, что, может, какой-то призрак потерялся на кладбище и решил помочь бедняге.       — Но ты же выяснил, что я просто человек, ты мог пойти дальше по своим делам.       Вампир что-то совсем тихо проворчал себе под нос и недовольно засунул руки в карманы джинс.       — Я не хотел, кролик. Давай, забудем об этом. Одна ночь ничего не решает.       Хёнджун подавил в себе желание возразить. Он всегда считал, что не стоит пренебрегать здоровьем, за исключением тех случаев, когда терялся во времени в моменты игры на гитаре или учёбы, поэтому видел мало смысла в словах вампира.       Гаон рассказывал, что и так редко пьёт кровь, и теперь говорит, что запланированный, эм, ужин можно перенести и на другой день? Хёнджун на секунду задумался, а не слишком ли он заботится о парне, которого знает меньше суток, но отбросил эти мысли и уверенно произнёс:       — Укуси меня.       — Мы уже это обсуждали, я не собираюсь…       — Да, да, я понял, не беспокойся об этом. Я имею в виду: выпей моей крови.       Гаон тут же стушевался от этого предложения. Его глаза забавно расширились, а брови приподнялись, он залепетал:       — Мне казалось, что никто не должен предлагать себя вампиру на растерзание.       — Ты явно не следил за развитием поп-культуры, — ответил Хёнджун и подсел ближе.       — Это всё как-то неправильно. Ты уверен?       Парень подумал, что ему соврали. Гаон, который мог часами отговаривать его от превращения в вампира, явно голодал больше недели, если был готов так быстро согласиться.       — Да, — твёрдо произнёс он и закатал рукав лёгкой куртки. — Ты так переживаешь, но, может, тебе вообще не понравится моя кровь на вкус.       Гаон поднёс голое запястье к лицу и пробормотал:       — Ты так пахнешь, что это просто невозможно.       Хёнджун покраснел и почувствовал облегчение от того, что сейчас всё внимание вампира было обращено в другую сторону.       — Как ты хочешь это сделать? — спросил Гаон, когда смог оторвать взгляд от загорелой кожи.       — Я, пожалуй, доверюсь твоему опыту в этом вопросе.       В ответ раздалось короткое мычание. Он покрепче схватил руку и лизнул кожу, нечаянно вызвав мурашки по телу Хёнджуна.       — Хорошо, тогда, главное, не переживай. Вампирский яд сгладит все углы.       Парень прикрыл глаза, но потом открыл их: хотелось видеть, как всё произойдёт. Правда, голова вампира загораживала собой весь вид, так что смысла у этого действия не было. С лёгкой досадой он немного поёрзал на скамейке в поисках более удобного положения, потому что не знал, как долго Гаон собирался пить кровь, но тут встретился с недовольством со стороны вампира. Тот зашипел:       — Не двигайся.       Из-за лёгкого шока Хёнджун сначала ничего не почувствовал, потом на мгновение укус вспыхнул болью, после чего всё тело постепенно расслабилось. Некая слабость распространилась по всей территории его существа, начиная от руки и заканчивая пальцами ног. Парень успел только тихо ухнуть перед тем, как вампир приобнял его, чтобы не дать соскользнуть со скамейки.       Положение тела стало ещё менее удобным, но теперь это совершенно не волновало Хёнджуна. Он медленно опёрся головой о деревянную спинку и перевёл взгляд в небо: к сожалению, никаких звёзд для городских жителей, но всё ещё можно было понаблюдать за степенно плывущими облаками забавного серого цвета из-за ночи.       Время шло одновременно и быстро и медленно, оно будто вообще перестало существовать. Из странного состояния наблюдения, в котором Хёнджун практически застрял, его вывел вампир, отцепившись от руки. Парень думал, что именно из-за общего расслабленного состояния он практически не чувствовал боли, и даже не мог представить, какой она будет после.       Облизнув рану, Гаон отстранился, но руки его не сдвинулись, за что Хёнджун был благодарен: парень всё ещё не чувствовал в себе достаточно сил, чтобы двигаться самостоятельно.       — Скоро ты придёшь в норму, — утешительно пробормотал вампир чуть ли не у самого уха и переложил его поудобнее. Теперь Хёнджун сидел, опираясь на скамейку спиной и головой на плечо Гаона.       Медленно сознание возвращалось к нему. Если бы он был другим человеком, то, наверно, мог бы и подпрыгнуть от радости, ведь, чёрт возьми, настоящий вампир выпил его крови! Это было жуткой детской мечтой долгие годы. Хёнджун быстро понял, что лучше перестать говорить о сверхъестественном, чтобы не волновать родителей лишний раз, а потом это как-то само забылось, но желание никогда не исчезало полностью.       Хёнджун сейчас чувствовал себя так расслабленно. И даже несколько счастливо. Он бы даже сказал «тепло и комфортно», но это было неправдой, потому что неожиданно холодный ветер периодически задувал под одежду, а костлявое плечо вампира и деревянная скамейка не сравнятся с мягкостью его кровати в общежитии. Но при всём при этом, Хёнджун всё равно не желал двигаться. Мысли плыли в голове словно патока, но он собрал достаточно сил, чтобы спросить:       — Ты же познакомился со мной из-за того, что хотел укусить?       Гаон, аккуратно перебирая его волосы, хмыкнул, а потом медленно ответил:       — Не пойми меня неправильно, но ты гулял по кладбищу ночью весь такой меланхоличный и в чёрном. Я подумал, что ты будешь не против небольшой авантюры.       — Но?       — Но потом, милый, ты узнал, что я – вампир, и потребовал обратить тебя, и стало как-то неловко вместо этого просить крови.       Хёнджун несдержанно фыркнул. Как нелепо.       — Знаешь, когда ты голоден, неловкость – это последнее, что тебя волнует.       — Я воспитанный вампир, — произнёс Гаон лишь наполовину серьёзно, а потом засмеялся.       Ветер задул сильнее, и Хёнджун неохотно поднял голову с чужого плеча, чтобы застегнуть куртку, надеясь согреться. Не помогло. Он знал, что так и будет.       — Тебе холодно?       Парень кивнул, не скрывая проблемы, а потом удивлённо наблюдал, как Гаон встал и снял с себя свитер, передавая человеку. «Как я попал в дораму?» — смущённо подумал Хёнджун, натягивая одежду через голову. Шерсть практически ничем не пахла, только у самого воротника можно было почувствовать слабый аромат шампуня. Хэллоуинская ночь всё больше напоминала сон, и если бы не лёгкая боль в руке, то он не стал даже и сомневаться в этом. И теперь было тепло.       Хёнджун взглянул на экран телефона, слушая шорох листьев, а потом на небо. Скоро восход.       Он хотел было повернуться и спросить Гаона, а правда ли, что вампиры сгорают на солнце, но с удивлением обнаружил, что того нет поблизости. Отлично, его бросили. Хёнджун поднялся и досадливо пнул землю на тропинке, усмехнувшись, чуть не споткнулся и только тогда заметил оставленную на краю скамейки записку: «Солнце скоро взойдёт. Встретимся следующей ночью» — и изображение забавного кролика в углу.       — Какой придурок, — фыркнул Хёнджун, улыбнувшись, и убрал бумажку в карман.