Сквозь звёзды

Пейзаж расплывается перед глазами, превращаясь в множество черных точек - «на звезды похожи», подмечает про себя Тоби, прислоняясь к первому попавшемуся дереву. Он не чувствует боли, но видит, как пятна крови ступают сквозь толщу толстовки - смерть штука странная, такая сладкая и манящая. Роджерс слышал от старших, что это страшно. Но сейчас, съезжая по деревянному столбу - парень не чувствует ничего, ни страха, ни отвращения, ни мольбы задержаться здесь подольше. Только усталость, странную, расплывающуюся по телу приятными волнами, будто легкое недомогание или готовность ко сну. А ведь правда, некогда твердая трава, кажется мягкой постелью, захватывающей в свои цепкие объятия. Это представляется таким смешным, комичным - хочется до чертиков смеяться, воображая как Тоби сейчас нелепо выглядит, но дыхание лишь ломается от множества хрипов - делать вздохи слишком тяжело, требует слишком много сил. Даже тики уступили, впуская в воздух обманчивое спокойствие. До дома пару шагов, но конечности не слушаются, отдаются усталостью и лишь иногда подрагивают, хотелось бы сказать, что от холода, но Роджерс и его не чувствует, хотя хотелось бы ощутить хоть что-то перед смертью. Веки кажутся двумя маленькими гирьками, вроде такие небольшие, но поднять их так сложно, что Тоби невольно идет к ним на поводу, прикрывая уставшие глаза. И лишь напоследок до ушей доносится топот, такой громкий, будто сам ветер затих, чтобы можно было расслышать четкий ритм - топ, топ, топ… Кто-то подходит к Роджерсу, цедит грубые ругательства, сквозь плотно сжатые зубы - Тоби чувствует эту злость сквозь черную пелену, но не может ничего поделать, проваливаясь в бессознание сильнее.

***

-Я говорил ему, блять, не суйся. Я говорил, но нет - ослушался, он же сам себе на уме!- Веки еле видно дергаются, Тоби приоткрывает глаза, моментально жмурясь от яркого света, все по-прежнему размывается, прячась под «звездочками», но дышать почему-то становится легче. -Может, просто не стоит так критично к нему относиться? Он уже из кожи вон лезет, лишь бы тебе угодить- «Словно собаки» - щурится Тоби, чувствуя как спина неудобно прилипает к бортику ванны, глаза метят очертания кого-то рядом. Черная копна кажется непроизвольно близко, Роджерс цепляется глазами за чужое лицо, задерживая зрачки на небрежной щетине. Тим рядом орудует иголкой, как спасательным инструментом - доделывает последние стежки в безобразной ране, как умудрился только. Силуэт сидит согнувшись, протирая пол своими коленками - он хмурится, а пальцы его иногда попадают на незнакомое тело, мимолетно очерчивая порез - щекотно, Тоби не успевает подавить смешок, хлюпая носом. Чужая рука моментально застывает в воздухе и Роджерс мгновенно жалеет, предвкушая как его этой же ладонью задушат в следующую секунду. Худи рядом затихает, смотрит с любопытством, но в противовес ему - Маски впивается хищным взглядом и тянет, злостно, грубо, -Ну добро пожаловать на свет, ангелок. - Тим похож на родителя - пальчиком грозит, жизни учит, только ругается много больно - это пагубно, хотя не Роджерсу судить каким должен быть настоящий отец. Тоби отводит взгляд на рану, стараясь не смотреть в чужие пристальные глаза, -Доброе утро- парень облизывает сухие губы, чувствуя насколько хриплым звучит собственный голос - Не хотел отрубаться вот так… просто -Конечно не хотел, я твой полусдохший труп тоже тащить не хотел. - Обычно Роджерсу не стыдно - он и не такие раны зализывал, да и не из такого дерьма вылазил. Порой приходилось прятать зад от копов, чтобы потом отчитываться перед главным “папочкой” Слендером. Но почему-то сейчас, когда темные глаза напротив рисовали огромные яростные дыры - становилось совестно, может, от собственной слабости в такой хрупкий момент, может, от откуда-то взявшейся эмпатии, Тоби - не знал. Он глупо прокашлялся, высвобождая свое горло от липкого кома где-то там, внутри: -Ну всё, хватит ругаться, я же не умер- -Я тебе щас рот тряпкой заткну, будешь тут выкобениваться, не умер он.- Тим пыхтит подобно паровозу и недовольно выдыхает воздух из ноздрей, -Еще бы умер тут, ага, я бы сам лично тебя задушил.- Худи уже прошмыгнул за дверь, оставляя их вдвоем - может, принести новые бинты, а может - порядком устав от возникшей перепалки. Маски качает головой - расстроенно, медленно. Его ноздри быстро вздымаются от раздражения, то «вверх», то «вниз», как у быка - невольно подмечает про себя Тоби и тут же хихикает от нелепого сравнения, -Ты ведь так переживаешь, да?- Глупо, не к месту, но таков весь Роджерс - генератор случайных фраз. В его глазах покоятся только зародившиеся радостные огоньки, а сам он улыбается во все тридцать два. Парень напротив же юмора не оценивает, супится только больше и заряжает мальцу подзатыльник, от которого второй только сильнее хрюкает от смеха. Тоби смеется - ярко, звонко, но недолго, уступая место тишине. Здесь в комнате разливается странное тепло, лишь только запах обрабатывающих средств настырным запахом въедается в нос, щекоча где-то изнутри, так и подбивая чихнуть. Но Роджерс сдерживается, наблюдая за тем, как чужие пальцы огибают его тело, орудуя влажной тряпкой и оттирая уже запекшиеся куски крови. Голова все еще кружится, хоть и не так сильно, но всем нутром парень чувствует, как на самом деле слаб, -Я тоже переживал, по правде- Тоби хмыкает, тут же щелкая пальцами во время тика, -Переживал, что тебя больше не увижу. -Ну и, что Худи не увижу тоже, - добавляет он чуть позже, чувствуя как на щеках загорается странный румянец. Скучал бы Райт, если бы Роджерса не стало? Младший прокси сомневается, потому что сам бы не стал тосковать после собственной смерти. Здесь, где в каждом ветхом углу пропахло перегаром и сигаретным дымом, конец это свобода. «С В О Б О Д А» - слово такое приятное, отдается на кончике языка странной сладостью, но Тоби нравится - нравится чувствовать смерть в своих руках. Однако, если бы Тима не стало - Роджерсу было бы грустно. Тоскливо от чувства одиночества после ухода. Печально от глаз Худи после потери. Тиму не нравятся ни шутки Роджерса, ни его детская несерьезность, но с ужасом для себя, Тоби осознает насколько сильно же привязался к мутным глазам, скрытым под строгими, словно вычерченными ресницами. У Райта зрачки, словно два кофейных зерна, но Роджерс кофе ни разу не пил. Хотелось бы попробовать. Хотелось бы продолжать смотреть в чужие глаза - смотреть, смотреть, смотреть, пока сердце не взорвется от дозы адреналина. Интересно, если бы жизнь упала другой стороной монеты - смогло бы у них что-нибудь получится? -Ты ходячая катастрофа, Тоби- Тим почти выпаливает, но вид его становится заметно мягче для взгляда юного прокси, -Ты мозгами уже начни думать, иначе доиграешься когда-нибудь- Вот такой Маски под маской - грубый, неотесанный в собственных словах, но со скрытой заботой где-то там, глубоко под сердцем. Он сам не понимает зачем вьется у мальчишки, залечивая чужие раны - это не его забота, не его ответственность, но почему-то отказываться от этого не хочется. Роджерс странный, с причудами - та еще заноза в заднице, которая осиновым колом въелась между булок и не хочет вытаскиваться. Но Райт почему-то не может отвести от него взгляд, засматриваясь на незнакомое тело в свете приглушенных ламп. Тим не понимает своих чувств. Не понимает своей заинтересованности - слишком странно, совсем не про него. Здесь - в сыром доме, пропахшем запахом смерти - нет места любви, нет места другим чувствам, кроме боли и подчиненности. Здесь все должны держаться столбом, чтобы в любом момент быть готовыми достать свои оружия. И Тим должен соблюдать эти правила, выданные домом. Он мычит - гулко, протяжно, тянет ладонь к младшему прокси и теребит его слегка кудрявые волосы, на что второй только хихикает - громко, заразительно: -Ну всё, папочка, я больше не буду попадать в передряги. Обещаю твоей пятой точке больше не устраивать проблем- Дверь поскрипывает - Худи вернулся с охапкой бинтов в руках, Тоби улыбается, мысленно обещая себе в будущем быть осторожнее. Райт лишь слегка приподнимает уголки губ, мысленно обещая присматривать за мальцом лучше. Но никто из них не сдержит обещание и когда-то - мутные глаза не уследят за тем, как Роджерс заиграется слишком сильно.