Никогда не оставляй меня одного

      Дазай был опустошен.       Ну, это было преуменьшением в полтора раза. Он был за пределами опустошения.       Он кричал не меньше получаса, и этот звук был похож на то, как его сердце разрывают на части и рвут на куски прямо у него на глазах.       Потому что именно так это ощущалось.       Ушел. Ода ушел. Он ушел, и во всем была, черт возьми, вина Дазая!       Он должен был быть быстрее! Он должен был прыгнуть перед Одой, когда этот придурок выстрелил в него. Ода заслуживал жить... по крайней мере... даже если бы пуля попала в Дазая, Ода мог бы выжить.       Но он не был быстрым. Он был слишком медленным, реагировал, словно застрял в грязи. Он должен был смотреть широкими карими глазами, пока крик вырывался из его горла, как пуля прорывала грудь Оды, кровь расцветала из раны, прежде чем Ода рухнул на землю, совершенно неподвижный.       Никто не знал, куда делся Демонический Вундеркинд после той ночи; его не видели и не находили нигде, где Мафия могла бы его отыскать, поэтому они прекратили поиски по приказу Босса.       Дазай в итоге заперся в подземном убежище, о котором знали только он и Ода.       Он сидел в своем рабочем кресле, тупо уставившись на спичечный коробок из бара «Люпен» в своих руках. На нем все еще была кровь Оды.       Кровь Одасаку.       Его руки дрожали, когда он крепко сжимал маленький коробок пальцами, так сильно, что его костяшки побелели. Тихие слезы текли по его щекам, пока он дрожал, чувствуя холод.       Он не мог поверить, что Одасаку просто... ушел...       Рыдание вырвалось из горла Дазая, когда он склонил голову, прижимая коробок к рукам. Это было всё, что осталось у него от Оды, кроме воспоминаний.       Воспоминания о нежных улыбках Оды, о тех голубых глазах, сияющих таким теплом, о мягких поцелуях, которые Ода оставлял на его щеке и от которых сердце Дазая трепетало.       Это просто напоминало ему, что он так и не успел сказать Оде, что влюбился в него.       И теперь всё это исчезло в мгновение ока, все те возможности, которые Дазай слишком боялся попробовать. Это просто показало, насколько сильно Дазай ценил то, что у него было и что могло бы быть, прежде чем всё это было вырвано у него. Теперь он остался с разбитым сердцем и тоской по тому, что имел.       «Я-я так п-прошу прощения, Одасаку», — прошептал Дазай в спичечный коробок, надеясь, что если загробная жизнь существует, то где бы ни был Ода, он простит его.       Дазай будет отрицать это позже, но он почти закричал, как маленькая девочка, когда чья-то рука легла ему на плечо и очень знакомый голос прошептал ему на ухо.       «Йо! Дазай. Скучал по мне?»       Карие глаза Дазая расширились, когда он резко обернулся. «О-Ода?!»       «Во плоти», — подтвердил Ода, нахмурившись от слез на лице Дазая. «Ты плакал— оооф!»       Дазай бросился вперед, коробок, который он держал, упал на пол, когда он обхватил Оду руками. Он держался крепко, боясь, что если отпустит, Ода исчезнет. «Я-я думал, ты у-умер!»       Ода, казалось, был застигнут врасплох, медленно обнимая Дазая за дрожащие плечи. «Осаму, я...»       «Я думал... я думал, что я... что я т-потерял тебя», — всхлипнул Дазай, слезы продолжали стекать по его покрасневшим щекам. «Я думал, я н-никогда больше т-тебя не увижу».       Ода сглотнул, не зная, что сказать. Он не понимал, насколько сильно заботился о нем Дазай. Конечно, они были почти неразлучны, даже если один был Исполнителем, а другой — простым боевиком. Дазай всегда каким-то образом оказывался в его маленьком доме, читая на диване, пока Рыжий готовил карри, болтая при этом, слушал ли Ода или нет.       Ода, конечно, всегда искренне заботился о Дазае. Вот почему он пришел к Дазаю первому, чтобы показать, что он жив, а не к кому-то другому. Просто он не ожидал, что Дазай будет так ужасно расстроен «гибелью» Оды.       Было ясно, что он ошибался, и Ода чувствовал себя невыносимо виноватым. «Прости, Осаму. Я... я не хотел тебя пугать».       «Ты до смерти меня нап-пугал», — пробормотал Дазай, заставляя себя отстраниться, яростно вытирая слезы. «Ты т-такой осёл! Зачем ты э-это сделал?!»       «Я не хотел причинить тебе боль. Я просто... это нужно было сделать... чтобы избавиться от Андре и... спасти тебя от тьмы, поглощающей тебя целиком».       Глаза Дазая расширились, когда он понял, что имел в виду Ода. «Но—»       Ода покачал головой, протягивая руки, чтобы снова притянуть Дазая близко, нуждаясь в том, чтобы утешить расстроенного парня. «Я не мог вынести того, что ты умираешь изнутри с каждым днем... Поэтому я согласился с планом Босса, чтобы просто инсценировать свою смерть и сбежать от тьмы вместе с тобой...»       Дазай всхлипнул, уткнувшись головой в плечо Оды. «Ну, он-то м-мертв теперь, так что тебе не о чем беспокоиться».       Ода выглядел удивленным. «Разве?»       Дазай уставился в пол. «Да. Потому что я, блядь, видел, как ублюдок испустил дух».       Ода сделал паузу, немного крепче сжимая Дазая. «Смерть была бы для него слишком милосердна, но я рад, что он ушел и что ты невредим».       Дазай сглотнул, вырываясь из объятий Оды, к большому разочарованию того, но Дазай только поднял руки, чтобы положить их по обе стороны щек Оды, глядя ему прямо в глаза. «Если ты когда-нибудь еще раз сделаешь это со мной, я сам тебя убью».       Ода собирался остроумно ответить, что это вроде как лишает смысла спасение Оды, но не успел, так как Дазай потянул его вниз и крепко поцеловал, заставив замолчать, прежде чем тот успел что-либо сказать.       Руки Дазая все еще слегка дрожали, хотя он решительно не отстранялся и ахнул от удивления, когда почувствовал, как Ода ответил на поцелуй, двигаясь навстречу губам Дазая.       Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Дазай позволил себе отстраниться, и только потому, что ему нужно было дышать.       «Я должен... сказать тебе сейчас... чтобы, если что-то случится снова... на этот раз по-настоящему... то по крайней мере я сказал», — тихо произнес Дазай. «Ода, я думаю... я знаю, что я... я... влюбился в тебя».       Дазай тяжело сглотнул, отводя взгляд, пока ждал, что Ода либо рассмеется, либо уйдет с отвращением. Конечно, он сказал Оде, что любит его, но это не означало, что Ода чувствовал то же самое. То, что он ответил на поцелуй... это на самом деле не имело большого значения... по крайней мере, вероятно, не для Оды.       Ода несколько раз моргнул, словно не был уверен, что правильно расслышал, прежде чем смог выдавить улыбку и поднять голову Дазая, подхватив его подбородок, встречаясь с карими глазами брюнета. «Что ж, я, безусловно, рад, что мои чувства к тебе совпадают с твоими».       Рот Дазая приоткрылся от шока. «Ты... ты имеешь в виду, ты... ?»       «Люблю тебя?» — закончил Ода, улыбаясь еще шире. «Почему бы и нет. Да, я полагаю, что люблю».       Дазай, казалось, потерял дар речи на мгновение, прежде чем широкая ухмылка расплылась по его лицу. «Я люблю тебя, Одасаку».       Затем он обхватил руками шею Оды и снова притянул его для поцелуя.       Одного из многих.