I loved Alone

Сейчас бы снова натянуть стрелу да отправиться в путь, но… небольшой гаечный ключ лежит рядом с маленькой куклой с рыжими хвостиками. В комнате тихо - ничто не нарушает этого гробового молчания  Она осталась там. «Она никогда не была настоящей» - противно шепчет ему внутренний голос — также противно, как когда-то говорил ему психотерапевт Отто. При воспоминании об Институте Лоу вздрогнул  «Ненастоящая» - как же! То есть кошмары, котором он подвергался в состоянии гипноза, были самыми настоящими, а Элоун - нет?  Почему все эти доктора так верили в существование Нигде и Спирали, но при этом в упор не замечали Элоун? А ведь она осталась там… совсем одна, возможно даже не существующая! Лоу обнял плюшевую куклу - Элоун была мягкой и надежной, как всегда. К её руке самим мальчиком был бережно пришит тяжелый гаечный ключ - он, конечно, еле держался, но главное, что всё-таки был прикреплен к ней. Сам Лоу тоже уже держался с трудом - ему было так грустно, плохо и одиноко без неё С каждым днём мальчик всё больше осознавал, что кажется даже в мире страшных кошмаров, когда надо было убегать и прятаться от монстров, ему было лучше, чем здесь - в реальном мире, где бояться стоило лишь только докторов вроде Отто… Всё это потому что в Нигде с ним была она - а тут он был совсем один  И всё чаще в кудрявую голову Лоу закрадывались мысли о том, что он хотел бы вернуться обратно - туда, где так страшно и плохо, но при этом есть Элоун. Потому что если есть она - то плохо быть не может  Лоу невыносимо скучал: по полетам на зонтиках, по звуку натянутой тетивы, но больше всего по Элоун — по его храброй и сильной Элоун, которая всегда знала, как приободрить его и поддержать Ему казалось, что она не боялась ничего: ни огромной куклы, ни всевидящего Супервайзера, ни Стада Карнавала, ни работников Института. Да ей и сам Отто - пусть даже и в своей гигантской форме - страшен не был! А Лоу наоборот, боялся психотерапевта даже когда тот был простым человеком невысокого роста, который всякий раз пытался загипнотизировать его так, чтобы вместе с ним просочиться в мир Детских кошмаров… Если бы сам Лоу очутился посреди этого кромешного ужаса совсем один, он бы наверное умер на месте - в пустыне по пути в Некрополь. Он бы не дошёл никуда и не достиг бы ничего, если бы не его прекрасная Элоун Он хотел бы спасать её, как благородный принц спасает принцессу - вот только Элоун была храбрее его, платья не носила, а вместо короны у неё был тяжелый гаечный ключ, которым она управлялась очень умело. До сих пор иногда мальчику мерещилось, как в ночи он слышит хруст хитиновых панцирей противных песчаных Жуков, которых Элоун сокрушает своим ключом. Иногда же ему чудились последние крики мерзких кукол Кина, когда девочка разбивала им голову тем же грозным орудием. Они были такой невероятной командой - Лоу был невообразимо горд, когда ему удавалось подстрелить мишень, обезопасив Элоун, чтобы она спокойно могла добить очередного врага. А как он радовался, когда на Карнавале смог выиграть для неё пару леденцов… Она была такая счастливая - её зеленые глаза блестели из-под пилотских очков, а вокруг несмотря на непрекращающийся ливень, сияли огни Карнавала. В тот самый момент Лоу ощутил что-то такое, чего до этого да все свои 11 лет ни с кем и никогда не ощущал. Мальчик не знал, что это такое, но интуицией ощущал, что это словно навсегда. Но их "долго и счастливо" разбилось о мир кошмаров и реальную жизнь. Это было так неожиданно, обидно и об этом никак не получалось забыть… И даже когда Лоу занимался своим любимым занятием - рисованием, и пытался изобразить их приключения, рисуя Куклу или Супервайзера, у него всё равно раз за разом получалось так, что со всех картинок на него всё равно смотрела Элоун. И тогда Лоу тяжело вздыхал и вешал рисунок на стену над кроватью, которая итак уже была вся заполнена её изображениями Элоун всегда знала как его поддержать - когда они бежали от врагов, прятались в канализации, дрожали в клетке. Но где она сейчас, когда её поддержка ему нужнее всего? И как ему теперь её вернуть? Лоу никогда не плакал - только иногда всхлипывал, когда находясь в Институте, отходил от очередного гипнотического сеанса Отто, пережив свои худшие кошмары. Тогда он и подумать не мог, что худший кошмар - это потерять подругу! Но сейчас он уже не стыдился солёных дорожек, которые медленно стекали по смуглым щекам. Воображение у мальчика было хорошим - поэтому он то и дело представлял, что из его глаз течет кислота, которая постепенно разъедает его лицо: и так постепенно он погибает, как и рассыпавшаяся Элоун В груди болело - даже хуже, чем от падания с кровати, даже хуже, чем от стальной хватки крючковатых пальцев монстров, даже хуже, чем от побоев. Мальчику казалось, что теперь там внутри, вместо внутренних органов, теперь только чёрная дыра, которая со свистом засасывает в себя воздух «Она всегда была куклой - она ею и осталась» - шептал всё тот же отвратительный голос. Ну конечно, он хочет сказать, что Лоу ничего не потерял, что всё осталось так, как есть. Что Элоун никогда не было. И думать об этом было ещё более невыносимо, чем часами пялиться в стену, надеясь, что из неё сейчас появится рыжая девочка, проломив бетон своим железным ключом, чтобы спасти его. Но этого никак не происходило… Вспоминая об Элоун, Лоу думал о своих собственных способностях, обретенных им в Нигде - особой связи с зеркалами. Его подружка таким даром не обладала - ни зеркала, ни телевизоры* её не слушались и души высасывать она тоже не умела**, но при этом Лоу не знал бы никого, кто был талантливее этой ненастоящей девочки А может он сам сделал её такой? Может на самом деле, она совсем не такая? Одна мысль о том, что на самом деле Элоун могла быть глупой и трусливой вызывала на усталом лице Моно смех. Это просто невозможно - чтобы не говорили Отто и всё эти другие голоса. Ему просто надо решиться - надо всмотреться в зеркало получше, а потом уверенно приложить руку к стеклу, поверить и отдаться этому свободному падению. И наконец-то встретится с той, о ком он так мечтает! Воспаленному мозгу Лоу кажется, что он думает об Элоун постоянно - как будто бы каждая минута, каждая секунда, проведенная вдали от неё, заставляет его сердце понять, как дорога она для него. Лоу так одиноко. Невыносимо. Он больше не может это терпеть! Он решился. Часы на каминной полке тихо бьют полночь. Зеркало в гостиной таинственно закутано в брезент. Маленький мальчик, не различимый в темноте ночи, решительно освобождает зеркало от заточения. Он смело кладет руку на холодное стекло - он думает о своей рыжей подружке - и вновь медленно погружается в кошмары Добро пожаловать домой (Лоу чувствует прикосновение маленькой ручки и робкое «эй!». Ему не страшно умереть. Он знает этот голос)