вечно молодые, вечно мёртвые

***

— 2chainsand2shortsonthefloor? — парень со смуглой кожей в костюме мумии обращается к сидящему за столиком в плаще Дракулы. — А? — тот косится. — bambimanlovesmushroomtea? Мумия кивает. Протягивает руку: — Джамал. — Флориан. Подсаживается. — Хороший праздник, можно, не придумывать, что надеть, потому что родная рубашка ближе к телу, — говорит Джамал, ворочая головой. — Что пьёшь? Где взял? — На, — Флориан ставит перед ним стакан, — не знал, какой ты любишь. Взял с кардамоном. Джамал втягивает носом аромат, припадает к напитку. — Кардамон это хорошо, но щас бы пивка египетского… но здесь такое не сварят… хоть и пивная столица… — Суши хочешь? Взял на пробу, лишний раз убедился, что эту дрянь есть невозможно… лучше бы картохи навернул... — А что, не так и плохо, — говорит Джамал, уплетая одну за другой. Флориан смотрит по сторонам, спрашивает: — Классный костюм, твои бинты? Джамал с гордостью кивает и расправляет плечи: — Каждый Хэллоуин их выгуливаю, уже поистрепались за эти годы… а это тоже твой обрядовый? — Похоронный, типа? Не, это я фанат Дракулы. Прикупил себе, дурак, а мог бы одеться как Эдвард Каллен. — Я, конечно, современную культуру изучаю, но до этого ещё не дошёл. — С этого надо было начинать, — важно говорит Флориан, откидываясь на стуле. —Сумерки стоят того. И давно тебе семнадцать? Уже да! Да это ж про нас. Почти. Мне, кстати, 22 с хвостиком… — Обязательно изучу, — Джамал достаёт из бинтов (удобно, однако) блокнотик и карандаш, записывает. — Мог бы и не тратиться на бумагу, вон, под рукой сколько материала, — тыкает Флориан на его одежду. — Пиши не хочу. — Во-первых, это мой любимый костюм, вещал об этом пару минут назад; а во-вторых, он влажный — карандаш не пишет. — Вопросов больше не имею… кстати, классная подводка. Я тоже помню в былые времена, как нахуячу тенюшек, чтоб глаза в темноте краснели больше, ммм, весь такой король драмы, а потом мне какое-то чучело сказало: «Мужик, линзы сними, как клоун выглядишь». А я тогда работал в квест-комнате со страшилками. Так и не понял логику этого долбоёба… — Зачем работал? Разве ты не смог накопить достаточно золота за всю свою жизнь? — Ай, скучно было… решил людишек попугать. — Вряд ли получится назвать тебя добросердечным после такого… — Дядь, так у меня и нет сердца, — хмыкает Флориан. — Хотя… теоретически, оно есть, но не качает. Сгорело на работе. — А? — Забей, ты слишком старпёр, чтобы оценить этот юмор. — Мне тоже 22… Вокруг шумно. Все в костюмах. Появляются первые звёзды, зажигаются окна. — Эти форумы для любителей древностей — прям кладезь, — говорит Джамал, попивая кофе. — Как хорошо, что я заметил твоё сообщение и решился написать. — А я уж подумал, что ко мне опять закладчики в личку стучатся. А потом почитал все твои комментарии на форуме, и знаешь, мнение не изменилось, — Флориан ухмыляется. — Зачем ответил? — Так, я ж любитель древностей, а от твоих сообщений смердило старьём. — Как ты понял, что я живу… дольше, чем надо? — Ты перешёл на древнеегипетский, а такого даже в раскладке клавиатуры нет. Ничего удивительного… правда? Хотя живая мумия за клавиатурой поинтереснее, чем какой-то мёртвый язык… а ты, когда понял, что я немножко дед инсайд? — А ты мне ответил на нём же… Решил: либо что-то знает, либо полиглот, ну или просто — ебанат-фанатик. — Форум объединяющий… — У тебя какой-то странный древнеегипетский говор, давай перейдём на немецкий. — Как хочешь, — пожимает плечами Флориан, хлопает себя по лбу: — Блядь, мы всё это время разговаривали на древнеегипетском в центре Мюнхена, и никто не вызвал санитаров? — Видимо, им не привыкать, — говорит Джамал, ничуть не удивляясь. — А как вообще так вышло, что ты на нём говоришь? — Выучил по-приколу, я почти все языки мира учил, но большая часть забылась… Стой, а ты немецкий откуда знаешь? — Камни в гробнице нашептали. — Пардон? Ой, ты ж французский… — Тоже знаю… сколько этих исследователей копалось в моих пирамидах-то… спать не давали. Как жаль, что их проклятие фараона настигло. — То есть ты проклял людей за то, что они развивались, изучали историю человечества, делали какие-то важные открытия? — Спать мешали, говорю же. И это… вторжение в личное пространство. Я правильно впитал современные языковые выражения? Флориан пожимает плечами. — Вроде того, но ты не забывай, что я так-то тоже старше говна мамонта, а здесь просто доживаю свой бесконечный век. Который уже по счёту? — говорит и считает на пальцах. — Сорок шестой? Ух, ебать, даже не думал, что так много. — Значит, нам вроде как 4522? Недурно, — Джамал оглядывается. — Мы в пять раз старше этого города. — Я, кстати, жил здесь, когда его закладывали. Тяжко, хоть и был какой-никакой шишкой при дворе, но потом какая-то крыса увидела, как я приложился к освежёванному оленю, и растрепала об этом всем вокруг — пришлось уносить ноги в свою яму, и словоохотливую крысу забрал с собой… А читал про крысолова из Гамельна? Так это я был. — У тебя какая-то неконтролируемая любовь к крысам? — усмехается Джамал. — Бубонную чуму тоже ты устроил? — Разумеется. Скучно тогда жилось. Решил опять развлечься. А кто лучше всего подходит для этого? Люди. И Нострадамуса я завалил: дед слишком много видел… — Ты кровожадный. — Конечно, я же вампир, мать его. — А как ты умер? — Нелепейшим образом: меня повесили на лозе соседи-говнюки, неправильно похоронили: залили какую-то жижу в рот вместо нашего традиционного сжигания. А потом разорались, когда я вернулся, перекусал там всех и со спокойной мёртвой душой прилёг обратно в свою ямку на пару десятков лет. — На лозе? — Веревок тогда у нас не водилось. Больно, между прочим, когда задыхаешься. Как хорошо, что сейчас мне поебать: никакого воздуха не надо, ни сна, ни отдыха. Красота, — Флориан широко улыбается. — А ты как сохранился? Кожа гладенькая, волосы кудрявятся, даже в глазах проблески жизни имеются. — Замариновали, ой, забальзамировали, по какому-то новому рецепту — из Китая тайно привезли настойку — даже органы не доставали, может, потому что я полукровка, решили не заморачиваться, а я… встал и пошёл. Пару десятков лет назад. — Как ты стал фараоном, если полукровка? — Ты не знаешь, как это работает, прожив четыре тысячи лет? — Думал, тогда всё было прозрачнее. — Ага, прозрачно, как Нил, если только. Флориан улыбается: — А ты смешная мумия. Ещё бы Ганг сказал… Джамал давит улыбку, подносит стакан к губам (где-то взял новый напиток), отхлебывает. — Умеешь в летучую мышь превращаться? — Да, только кости потом ноют… делаю это раз в столетие… по праздникам… — потягивается Флориан, вертит головой. — Как тебе вообще современность? Ты когда вылез, как не сдох, экскьюзми за каламбурчик, от всей этой движухи? Выходишь, значит, из своей пустыни, а там дома, машины, люди выглядят по-другому, одеваются не так, как раньше, телефонов, вроде ещё не было в начале тысячелетия… Ладно я — постепенно привыкал, наблюдал, как всё это рождается и трансформируется, но ты? — Я ж не совсем нулёвый был: одним глазком из саркофага выглядывал, когда эти охуярки проводили раскопки, видел всю эту фигню, которой они пользовались. Изумлялся поначалу значительно. Можно сказать, спать вообще перестал, ночью как-то у одного такого украл книжку, оказался словарь с древнеегипетского на немецкий, он проснулся и помер от страха, но это так, мелочь… — И это я кровожадный? — фыркает Флориан. Джамал закатывает глаза. — Потом ещё раз вышел на промысел, ещё раз книжку украл, перетаскал библиотеку целую за столько-то веков. Я их потом когда назад подкидывал, они удивлялись, говорили: полтергейсты. Раньше бы сам подумал: духи шалят, но пока мариновался, ни Анубис, ни Осирис так мой зов и не услышали, я и сказал сам себе: да поебать, и без вас справлюсь. А потом эти все поумирали из-за проклятия, а я вылез окончательно… смотрю: какие-то железки на колёсах. Был удивлен. — Охуел? — Естественно. Но виду не подал. Дошёл до города, там меня накормили, напоили, дали одежду нормальную. Я понял, что еда мне не нужна… отдых тоже. Так и погнал в столицу, а потом… история умалчивает… — машет рукой. — Тёмные времена были… — Расскажешь? — Не сейчас, устал. — Ты говорил, тебе не нужен отдых… — Тогда не нужен был: я же только вылез из многовековой спячки… а сейчас всё по-другому… ты лучше расскажи про популярные развлечения, а то я заебался навёрстывать всю эту историю… лучше б нормально забальзамировали, я бы не страдал… сдох бы, да и всё. — Недавно был на концерте: какой-то пацан читал про штаны, слушай, ну странноватенько, но мне даже понравилось. — Штаны… мне кажется, я что-то слышал такое… и вообще: штаны — самая удобная одежда, я б и сам им в любви признался, — задумчиво говорит Джамал, спрашивает следом: — А как ты выдерживаешь столько людей? Там же пахнет кровью. Есть не хочется? — У меня контракт с донорскими станциями. Я их спонсирую, они мне кровь свежую, голод так и утоляю. А когда людей много, затыкаю нос, помогает ещё от этих всех живых запахов. — А клыки настоящие? Можно потрогать? — Э, а бинты свои дашь потрогать? — Ты уж не наглей настолько… мы не так близко знакомы… — скромничает Джамал. —  Расскажи ещё про развлечения. — Спорт всякий: хоккей, баскетбол, теннис, гонки, футбол… Я же как раз жил в Англии, когда футбол там зародился. Прогуливаюсь как-то, а там работяги глину месят, пригляделся — мяч перекатывают. Подумал ещё: вот это да! — Прям так и подумал? Флориан цыкает. — Подумал: во ебанавты. Лучше бы жёнам своим дома убрать помогли. Я уже тогда был прогрессивных взглядов... Короче, под конец века вся эта ебатория разрослась в приличный бизнес, а сейчас… и подавно, — он небрежно машет рукой. — А что насчёт остального? — Такая же история. Сплошной бизнес, хотя поначалу было интересно, во что это выльется, а потом я прикинул — за сорок пять веков-то понял чуточку про жизнь в этом мире — и отвернуло. — Всё настолько плохо? — Не знаю, одно время думал, что и сам бы поиграл, но представил, как буду носиться по полю, пока эти… другие… будут хуярить мои подачи. Скукота, — Флориан вздыхает с отвращением. — Слушай, если тебе так скучно, почему не убьёшься окончательно? Колом осиновым или чем там вас Винчестеры хоронили? — А, то есть до Сверхъестественного руки дошли, а до Сумерек нет? — Мне первым делом этот сериал выбило, когда я изучал мистику. Посмотрел, прозрел, можно сказать, с древнеегипетского дна поднялся. — Все пятнадцать сезонов? Джамал отводит взгляд, говорит: — Я фараон вообще-то, ты не посмеешь меня осуждать. — Да я сам еле досмотрел, такая уже чухня пошла под конец… но тебя я всё равно осуждаю… а насчёт смерти... я пробовал и верёвкой, и с крыши прыгал, и топился, и вены резал, и в ванну погружался с феном, и кол втыкал, и четвертованием занимался — ничё не вышло. Видимо, меня кто-то проклял. — Проклял? Да ты благословлён. Если б помер окончательно, я бы тебя не нашёл. Куковал бы в одиночестве… а тут такой дар… тебе в руки упал: сам фараон написал. — Надоел козырять своим фараонством, у нас титулы отменили. Объясни мне, как ты в Мюнхене-то оказался, фараон? — Долгая история... — Чел, я прожил сорок пять веков, ты меня долготой не удивишь. — Ладно, давай встретимся как-нибудь, ещё, я тебе обязательно всё расскажу. — Тогда я тебе расскажу, как на самом деле пала Римская Империя… Обе… — Крысы? Флориан лукаво улыбается…