Счастливого Хэллоуина!
31 октября 2025 г., 13:21
В особняке Блэков царил такой хаос, что позавидовала бы армия восставших инферналов. Колдовские тыквы-светильники, изрыгающие ядовито-изумрудный свет, свисали с потолка, словно гроздья зловещих плодов, а по стенам вспорхнули стаи летучих мышей, словно живые тени. В эпицентре этого дьявольского великолепия, на роскошном диване эпохи Возрождения, восседала четырехлетняя Элейн. В костюме волчонка, она, рыча, яростно терзала подушку, настолько вжившись в роль, что, казалось, забыла о своей человеческой природе.
— Слезай немедленно! — раздался у дивана ледяной, четкий голос. Селена, облаченная в безупречный костюм кошки-оборотня, надменно скрестила руки на груди. — Ты портишь ворс. И вообще, это неприлично.
В ответ Элейн разразилась дерзким смехом, точь-в-точь как ее дядя Сириус.
Кучерявые черные волосы Элейн тоже напоминали Сириуса, что, увы, нельзя было сказать о самой дочери Сириуса — Селены. Она воплощала сдержанность и благоразумие. Волосы ее были аккуратно уложены в сложную, изысканную прическу, а сама девочка, казалось, с рождения стремилась к порядку и дисциплине.
Гены Блэков всегда были загадкой для магического мира. Как могло случиться, что дочь Сириуса словно унаследовала характер его младшего брата, а дочь Регулуса — его самого? Впрочем, размышлять об этом никто не решался, предпочитая просто радоваться тому, что у братьев Блэк есть прекрасные дочери, которых они, несомненно, любили.
Хэллоуин в семье Блэк отмечали с особым размахом. На Гриммо, 12 хозяйка поместья украшала каждый уголок, заставляя трепетать даже самых бесстрашных. Ворота дома были обрамлены столбами хрустального тумана, сквозь который гости проходили, ощущая легкий, леденящий озноб. Соседские ребята, не подозревавшие о том, что магия так близка, с трудом подавляли в себе страх.
По черным стенам ползла фосфоресцирующая паутина, сплетенная из светящихся нитей, переливающихся ядовито-изумрудным и призрачным серебром. У входа вместо обычных факелов горели тыквы-светильники с аристократично вырезанными узорами, извергавшие не оранжевый, а зловещий зеленый огонь, бросавший призрачные блики на мостовую. Над парадной дверью висел гигантский маятник с сияющим черепом, который мерно покачивался, словно отсчитывая время до начала зловещего празднества.
Ворота медленно раздвинулись, выпустив тонкую струйку хрустального тумана, который скользнул по коже прибывших, словно холодный поцелуй призрака.
— Наконец-то, — прошептал один из гостей, опуская взгляд. — Сегодня всё будет идеально, — пообещал светловолосый мужчина, нежно погладив сына по тёмным волосам.
Мальчик ответил лишь молчаливым кивком, но в его глазах вспыхнул огонь, обещавший нечто большее, чем просто праздник. В конце концов, это был его первый осознанный Хэллоуин в компании Элейн и Селены.
Внутри особняка царила атмосфера изысканного ужаса. Спускающиеся с потолка люстры из черного хрусталя бросали причудливые, зловещие тени на стены, украшенные портретами предков. Их мертвенно-бледные глаза следили за каждым движением гостей, а губы шептали проклятия на давно забытых языках.
Глаза мальчика жадно забегали по длинному коридору, восхищаясь царящим вокруг ужасом. Голоса его подруг доносились из общего зала, и ему не терпелось поскорее оказаться рядом с ними, как вдруг из другого крыла дома донеслись голоса давно знакомых взрослых.
— На прошлой неделе Элейн едва не спалила дом, — голос Регулуса, приправленный тенью мрачного веселья, донесся со второго этажа. — И ты еще смеешь утверждать, что она на тебя не похожа?
— В нежном возрасте я не увлекался пироманией в столь радикальной форме! — огрызнулся Сириус, смущенный попаданием. — И вообще, она сказала, что шторы недостаточно черные. Требовала готичности, так сказать.
— Это была жалкая попытка замаскировать твои вандальные гены, наследственность дала о себе знать.
— Селена, между прочим, сообщила нам с Ремусом, что созрела для того, чтобы взвалить на себя бремя главы нашего… этого… семейства, — в голосе Сириуса сквозила насмешка, прикрытая налетом показного ужаса.
Они спускались по лестнице, когда столкнулись с Эваном и Барти, только что вошедшими в дом. Маленький Кассиус, облаченный в костюм дракона, залился краской и робко спрятался за ноги Эвана. Взрослые казались ему такими похожими на Элейн и Селену!
— А вот и бракоделы Блэки, не изменяющие себе, — протянул Барти с лукавой ухмылкой, приветствуя Сириуса и Регулуса кивком головы.
Сириус закатил глаза. Он слышал эту шутку от Барти бесчисленное количество раз. Регулус лишь вздохнул, казалось, давно смирившись с этой участью.
— Зато у нас самые прекрасные принцессы, — раздался из столовой голос Джеймса. Он широко улыбался, неся большой поднос с тыквенными пирожными, который ему вручил Ремус. Джеймс успел чмокнуть мужа в щеку и, бросив взгляд на маленького дракончика, весело спросил: — Ну что, воин? Пойдём к Элейн и Селене?
Прежде чем Кассиус и Джеймс скрылись в гостиной, Сириус успел стащить пару пирожных, жадно откусывая одно. Вовремя появившийся Ремус выхватил оставшееся пирожное, пробормотав:
— Это для детей!
— А может, я тоже ребенок, Реми? — возмутился Сириус, доедая тыквенное лакомство.
В доме царила по-настоящему уютная, хэллоуинская атмосфера. Сириус не ожидал, что maman превзойдёт все его ожидания. Где-то глубоко внутри он чувствовал облегчение от того, что не осмелился переступить порог дома, бросив брата. Ему было достаточно того, что семья стала для него самым главным в жизни.
Встретив взгляд брата, Регулус без слов понял его чувства. Это было неизменно: их связь, крепко сплетённая семейными узами. Впрочем, им и не нужно было ничего больше.
***
Вальбурга Блэк, облаченная в струящееся черное платье, словно сама ночь, грациозно разносила сладости детям, а Орион, с теплотой и гордостью в глазах, любовался внучками. Кажется, ничто не могло наполнить его сердце большей радостью, чем эта картина – родная кровь, согревающая дом своим присутствием. Взрослые, словно тенистые деревья в зачарованном лесу, наблюдали за происходящим, изредка расцвечивая атмосферу причудливыми вспышками магии, от которых дети вздрагивали в восторженном испуге, смеясь и ахая от удивления. Стараясь поддержать дух праздника, взрослые не поскупились на костюмы. Грим Сириуса был пугающе реалистичным: волчьи уши, неотличимые от настоящих, сеть багровых шрамов, покрывающих его лицо, и когти, готовые растерзать добычу. Ремус, напротив, сохранял элегантную сдержанность: темный плащ идеально сочетался со старомодной шляпой и моноклем. Он представился ученым, посвятившим свою жизнь изучению призраков, таящихся в темных углах этого дома. Дети, завороженные его образом, наперебой просили поймать для них хотя бы одного призрака! Регулус, с его бледной кожей и томным взглядом, идеально вписался в образ аристократичного вампира. Джеймс даже с нарочитым драматизмом пошутил, что не откажется, если этой ночью Регулус утолит свою жажду его кровью. Сам Джеймс предстал перед гостями в образе заводного мага-озорника. В его руках сверкал магический посох, на голове красовалась колпак с бубенцами, а галстук-бабочка завораживал своими непрерывно вращающимися спиралями, гипнотизируя всех, кто осмеливался на него взглянуть. Лишь Барти и Эван, казалось, решили обойтись без чрезмерного эпатажа, ограничившись волшебными драконьими крыльями, трепещущими за их спинами. Они явно наслаждались ролью любящих родителей своего мифического питомца. Элейн, маленькая звёздочка этого вечера, чей заливистый смех звучал громче всех в гостиной, вдруг подбежала к Джеймсу. — Папа, будем рассказывать страшные истории? — в её глазах плясал неподдельный, почти звериный интерес, словно она жаждала услышать самую ужасную историю на свете! Наклонившись, Джеймс подхватил дочь на руки, одарив её широкой улыбкой. В его памяти хранилось множество жутких историй, оставшихся со времён хэллоуинских праздников в Хогвартсе. — И что же мой маленький оборотень хочет услышать? — с притворным любопытством спросил он. Элейн уже было открыла рот, чтобы ответить, но тут из угла комнаты донёсся возмущенный детский голосок Селены: — Не трогай меня! У тебя липкие руки! Девочка сидела на кресле, с негодованием указывая пальцем на Кассиуса, который сидел на ковре, смущенно потупив взгляд перед взрослыми. — Я… я… — пробормотал мальчик, нахмурившись, но густо покраснел, когда Селена выпалила: — Он пытался меня поцеловать! На мгновение воцарилась тишина, разорванная звонким хохотом Элейн, которая смеялась до слёз. Кассиус, казалось, больше не в силах сдерживать переполнявшее его детское разочарование, вот-вот готов был разрыдаться, но тут лицо Селены резко изменилось: она в панике спрыгнула с кресла, замахала руками, словно пытаясь предотвратить надвигающуюся катастрофу. В конце концов, она взяла Кассиуса за руку и, поджав губы, посмотрела на него. — Вот, Касс, — пробормотала девочка, смущенная собственным порывом. — Руки у тебя не липкие! Ты же дракон, а драконы не плачут! Мальчик, словно не веря своим глазам, опустил взгляд на свою руку, сжимающую ладошку Селены. Уголки его губ поползли вверх в робкой улыбке. Барти, с обреченным видом наблюдавший за этим, бросил в сторону Регулуса: — Вот они, гены твоего Поттера! Эван тут же толкнул его локтем в бок. — Он такой же нытик, как и ты, — поддразнил Розье, на что Барти демонстративно надулся. Впрочем, глядя на маленьких Селену и Кассиуса, Регулус невольно вспоминал себя и Джеймса. Схожесть поражала его до сих пор. Элейн, плюхнувшись на ковер, заликовала: — Страшные истории! Страшные истории! Дядя Сириус, ты же знаешь самые жуткие истории на свете? Джеймс, присаживаясь на диван, не мог скрыть легкой досады – неужели его собственная дочь предпочла общество дядюшки? Регулус лишь скользнул рядом, одаривая мужа мягкой улыбкой. Они-то знали, что между Элейн и Сириусом существовала особая, почти мистическая связь. — Волчонок мой, да я знаю такие леденящие душу сказания, какие вам и в самых кошмарных снах не привидятся! — Сириус с грацией опустился на ковер, ближе к потрескивающему камину, а дети, предвкушая нечто невероятное, уселись напротив, затаив дыхание. Старший Блэк взмахнул палочкой, и свечи, словно по волшебству, погасли, окутывая комнату зловещим полумраком. Ремус, подхватив игру, наколдовал пронзительный волчий вой, от которого по коже побежали мурашки, а дети, с любопытством оглядываясь, тихонько захихикали. Сириус обвел их оценивающим взглядом, прищурился и, кончиком палочки, вызвал крохотный огонек Люмоса. Выждав, пока на него будут направлены все взгляды, Блэк провел палочкой над их головами, и в тот же миг их окружило клубящееся зловещее зеленое марево. Дети, завороженные эффектом, лишь успели ахнуть, наблюдая, как из дымки, словно по мановению волшебной руки, вырастают остроконечные силуэты зданий. — И вот, случилось это неподалеку от славного волшебного поселения Хогсмид, — начал Сириус, жестом создавая иллюзии спешащих по площади прохожих. — Жил там один оборотень… — пауза, и Ремус, прекрасно зная свою роль, вновь издал жуткий вой, от которого дети с восторженным визгом разразились смехом. Кажется, пугаться они и не думали. Тем временем Сириус продолжил: — И в полнолуние… он превращался не в волка, а в огромного пуделя! И вместо того, чтобы наводить ужас на честных граждан, он воровал конфеты у малышей! Спецэффекты поражали своей реалистичностью: стоило Сириусу произнести слово «конфеты», как Ремус, взмахом палочки, призвал целую армию заколдованных шоколадных лягушек, выпрыгивающих из клубов зеленого дыма прямо в сторону юных слушателей. — Он мог всю ночь напролет носиться по городу в поисках шоколадных лягушек, а наутро люди находили лишь блестящие обертки! — Сириус издал грозный рык, и его хищный волчий оскал как нельзя лучше подходил к этой нелепой истории, что, безусловно, произвело впечатление на маленькую публику. Элейн и Селена, ловя прыгающих шоколадных лягушек, заливались смехом, а Кассиус тихонько хихикал, наблюдая, как Элейн, корча забавные рожицы, изображает оборотня-пуделя, собирающего свою сладкую добычу. Взрослые смеялись, но не над сюжетом, а над уморительной гримасой сказителя — будем честны, Сириус был совершенно не способен рассказывать страшные истории. У него всегда получалось настолько нелепо, что испугаться было просто невозможно. Впрочем, детям нравилось, а это главное — историю, и особенно ее подачу, они, вне всяких сомнений, запомнят надолго. — Еще! Еще! Я хочу еще раз про оборотня-пуделя! — тут же запросила Элейн. — По-моему, Сириус развеет все их страхи до того, как они вообще успеют понять, что такое бояться, — прокомментировал Регулус, обращаясь к сидящему рядом Джеймсу. Ремус, услышав слова младшего Блэка, тепло улыбнулся: — Зато они будут смеяться, а не плакать. Разве это не счастье? Джеймс, уже приготовивший свою историю, призывно взмахнул волшебной палочкой, привлекая к себе внимание детей. Те тут же повернулись к нему, предвкушая нечто грандиозное. Регулус, прикрывая улыбку ладонью, прекрасно знал, какую историю собирается рассказать Джеймс. К сожалению, уговорить его на что-то более зловещее так и не удалось, потому он смиренно ждал начала представления. — Папа Джеймс, ты приготовил для нас что-нибудь интересное? — прозвучал голосок, полный детской любознательности. Джеймс хитро взглянул на дочь и, взмахнув рукой, призвал всех к тишине. — Я расскажу вам не просто историю! — начал Джеймс, и Регулус, незаметно отступая в сторону, извлек палочку, элегантно взмахнув ею. По гостиной проскользнул ледяной сквозняк, и жуткая тишина раскололась мерзким, подлым звуком, словно нечто склизкое волочилось по тончайшей паутине. Дети не успели и глазом моргнуть, как из клубящейся дымки перед ними начали возникать призрачные нити, сплетаясь в зловещую сеть, что вмиг окутала всю комнату. — В Запретном лесу обитал паук, — торжественно произнес Джеймс, указывая посохом в сторону кошмарного зрелища. Там, в самом центре гигантской, переливающейся паутины, восседало отвратительное чудовище — жирный паук с налитыми кровью глазами и хищными клешнями. Кассиус судорожно вцепился в плечо Селены, прижимаясь к ней в поисках защиты. — И паук этот не только плел паутину, но и промышлял тем, что мистическим образом проникал в закоулки Хогвартса… и крал носки у детей! Послышался сдавленный, брызжущий смех Сириуса, который, хватаясь за плечо Римуса, отчаянно пытался сдержать взрыв хохота. Барти и Эван, давясь смешками, с натугой сохраняли серьезные выражения, словно были глубоко поглощены захватывающим рассказом. Обеспокоенные тревогой на лице любимого сына, они решили поддержать его в этой, несомненно, ужасной истории. — И у него была целая гора украденных носков! — тем временем вещал Джеймс, и его любящий муж, взмахнув палочкой, создал вокруг детей жуткую иллюзию. Вокруг них запорхали призрачные носки всех цветов и размеров, и мерзкие паучьи лапы потянулись к ним из мрака. Когда иллюзорный монстр почти настиг детей, Элейн взвизгнула, прячась за спиной своей сестры, которая, однако, сохраняла невозмутимость. Селена была поразительно храбра, глядя прямо в багровые глаза чудовища, которое схватило пролетавший мимо носок и потащило его в свою мерзкую обитель. — Он надевал их на все восемь лап и, щеголяя, вышагивал по лесу, вызывая неистовую зависть у других пауков! — воскликнул рассказчик, театрально содрогаясь от собственного повествования. Дети, похоже, немного успокоившись, начали хихикать. Селена вдруг заметила: — Дядя Джеймс, но у пауков нет ног для носков! — она, казалось, осталась совершенно равнодушной к страшной истории. Джеймс бросил на неё лукавый взгляд. — Я видел это собственными глазами, — мужчина изобразил гримасу ужаса, пытаясь напугать племянницу, но девочка, то ли смутившись, то ли насмехаясь, отвернулась. «Гены Блэков», — подумал Джеймс, вспоминая, каким непроницаемым был Регулус в детстве. Впрочем, ему почему-то казалось, что Селена все же осталась под впечатлением. Следом Регулус решил добавить немного волшебства, вызвав в воздухе стайку игривых дракончиков. — Это же… — Элейн с восторгом подняла глаза на парящих созданий и, захихикав, ткнула пальцем в Кассиуса. — Касс, да это же ты! Ух ты! Ты тоже дракон! Когда все взгляды обратились к мальчику, он вдруг почувствовал себя настоящим героем, персонажем захватывающей сказки! Он выпрямился и издал слабый, но многообещающий рык. Девочки залились смехом, оценивая поразительное сходство Кассиуса с маленькими драконами, порхающими над ними. Пока дети предавались безудержному веселью, взрослые, с умилением наблюдая за их забавами, решили предоставить их самим себе. Заколдованные лягушки, словно живые изумруды, скакали по всей гостиной. Носки, потерявшие связь с реальностью, вихрем носились вокруг предметов интерьера. А миниатюрные дракончики, рожденные волшебством, умудрялись забавлять не только девочек, но и даже сдержанного мальчика. — А вы что, совсем без энтузиазма? — обратился Сириус к Эвану и Барти. — Неужели не подготовили ни одной жуткой истории? — О, нет, увольте, — отмахнулся Барти, который до этого гордо заявлял, что подобные показные выступления ниже его достоинства. — Эван зарубил все мои шедевры на корню. Счел их, видите ли, чересчур… травмирующими. — Это чистая правда, — с невозмутимым видом подтвердил Эван и направился в сторону обеденного зала. Взрослые решили заняться последним штрихом этого вечера — своеобразным кульминационным моментом. — Спасибо тебе за спасение неокрепшей детской психики, — с усмешкой произнес Ремус. — Да не стоит благодарности, — губы Розье тронула кривая ухмылка. — Вчера он мне одну такую историю рассказал, что я потом полночи глаз сомкнуть не мог… Джеймс, сгорая от любопытства, немедленно вклинился в разговор: — И что же там было такое? Сириус тут же подхватил брошенный вызов: — Да уж вряд ли найдется история, способная меня напугать! Эван и Барти многозначительно переглянулись, словно обмениваясь тайными мысленными сообщениями. — Ох, друг мой, — провозгласил Джеймс, по-дружески похлопав Сириуса по плечу. — Ты что, забыл, как чуть в штаны не наложил, когда мы впервые в Запретный лес попали? Сириус закатил глаза. — Ну, это же был первый курс, Джеймс! И я, между прочим, никогда раньше живых кентавров не видел! — Он… он испугался кентавра? — изумился Регулус, которого эта история, очевидно, миновала. — Еще как! — с заливистым хохотом подтвердил Поттер. — Визжал как девчонка! — Эй, Сохатый! — возмутился старший Блэк, но все остальные разразились дружным хохотом, заставив Сириуса лишь закатить глаза в притворном отчаянии. Войдя в обеденный зал, они направились к огромной заколдованной тыкве, размером с четырехлетнего ребенка. Именно в ней взрослые заранее спрятали подарки, предназначенные для юных виновников торжества. — Знаете что, а давайте устроим кое-что вроде проверки на прочность? — внезапно предложил Ремус, искоса поглядывая на Барти и Эвана. — Расскажем друг другу страшные истории, когда дети уснут? — Реми, ты предлагаешь ночь взрослых страшилок? — лукаво усмехнулся Сириус, бросая вызывающий взгляд в сторону мужа. — Не стоит опошлять детский праздник, — отрезал Регулус, левитируя огромную тыкву с подарками на широкий поднос. — Братец, да кто бы посмел! — тут же вскинул руки вверх старший Блэк. — Но ночь взрослых страшилок звучит весьма заманчиво. Думаю, когда дети наконец угомонятся, можно будет поделиться действительно жуткими историями! Никто из взрослых не возражал. В конце концов, рассказывать страшные истории в ночь Хэллоуина — это же давняя и всеми любимая традиция. Да и когда еще им выдастся возможность просто посидеть вот так вместе, по-настоящему отдохнуть и пообщаться? Приготовления волшебной тыквы завершились. Мужчины, шепнув заклинание уменьшения, сжали ее до размеров горошины. Когда они вошли в гостиную, Джеймс, словно фокусник, привлек к себе внимание, демонстрируя детям крошечную тыковку. — Итак, дети, здесь сокрыты ваши подарки! — провозгласил он, лучась улыбкой. — Папа, но она такая малюсенькая! — протянула Элейн, ее серые глаза распахнулись от удивления. — Верно, мой волчонок, — Джеймс подбросил тыкву в воздух, и та, словно откликаясь на его слова, слегка увеличилась, опускаясь обратно на его ладонь. Дети ахнули, пораженные моментальным ростом. Селена, приблизившись к рукам дяди, с любопытством рассматривала тыкву. — Она всё ещё маленькая, — прошептала девочка. — Котёнок, ты права, — отозвался Сириус, перехватив тыкву, которую Джеймс подкинул ему. В его ладонях тыква вновь увеличилась! Дети издали удивленный возглас, словно впервые в жизни столкнулись с настоящим волшебством! В Хэллоуин всё становилось в разы ощутимее. То ли духи влияли на происходящее, то ли сама атмосфера Хэллоуина заставляла забыть о повседневном чуде. — Она стала больше! — воскликнул Кассиус, всплеснув своими крошечными ручонками. — Давайте ещё больше! Огромную тыкву! Девочки с радостным визгом поддержали его, усердно кивая головами. — Присоединяетесь? — шепнул Регулус Барти и Эвану. — Ну конечно, — с энтузиазмом согласился Барти, и, синхронно с Эваном, они выхватили волшебные палочки, направляя их на тыкву. Регулус, Джеймс и Ремус присоединились к ним, готовясь расколдовать тыкву и подарить детям настоящий дух Хэллоуина. Сириус, убедившись, что его родители увели детей на безопасное расстояние для демонстрации волшебства, подкинул тыкву над собой и вытянул волшебную палочку, направив её кончик на заколдованную тыкву. Взрослые, сплотившись в едином порыве, удерживали тыкву в воздухе, направляя на неё потоки магии. Разноцветные лучи света озарили комнату, превратив ее в сцену феерического представления. Вокруг продолжали порхать крошечные дракончики, развевались пестрые носки, а заколдованные лягушки весело прыгали из стороны в сторону. Паутина, украшавшая стены, заблестела под лучами света, словно драгоценная нить, и казалось, что это самое яркое и незабываемое шоу в жизни этих маленьких зрителей. — Дух Хэллоуина, приди! — хором произнесли взрослые, и с каждым словом тыква росла и набухала, словно наполняясь невидимой силой. — Дух Хэллоуина, приди и подари нашим детям свои дары! Дух Хэллоуина, приди! Тыква, словно живое существо, менялась на глазах, деформируясь и увеличиваясь в размерах, пока не раздался оглушительный хлопок! Она разлетелась на мириады серебряных блесток, и в воздухе, словно по волшебству, запарили заколдованные подарки, кружась над головами изумленных детей. Разноцветные коробки, словно повинуясь невидимой силе, устремились прямо в руки своих юных обладателей, словно точно знали, кому они предназначены. Это было легкое, но завораживающее представление магии, от которого дети пришли в полный восторг. Честно признаться, даже Вальбурга, окруженная блестками и порхающими дракончиками, получила свой подарок, который сам собой шмыгнул ей прямо в руки. Женщина оторвала взгляд от происходящего и взглянула на своих сыновей, в ее глазах читалось искреннее удивление. Поймав их ободряющие взгляды, она поспешила развернуть обертку и провела рукой по обложке книги с надписью: «Наша семья — вечна». Открыв подарок на первой странице, она увидела колдографию, запечатлевшую ее, задремавшую на диване вместе с Элейн и Селеной. Следом шли и другие семейные фотографии, сделанные в те моменты, когда Вальбурга даже не подозревала, что ее снимают. Что ж, это был действительно самый памятный и вечный подарок.***
Комната на Гриммо, 12, превращенная в уютное гнёздышко для утомленных детских душ, мерцала мягким светом. Маленькие тыквы-светильники озаряли стены, а с потолка, словно причудливые гости, спускались пауки. Трое сорванцов, обессиленные праздником, спали без задних ног, не потрудившись даже снять свои костюмы. Селена, словно сокровище, сжимала в руке свежеприобретенную книгу о таинствах волшебства, а Элейн, закинув ногу на свою миниатюрную метлу, безмятежно сопела в кроватке. Кассиус же, словно берег драгоценность, спрятал волшебное зеркальце под подушку, тоже погруженный в сладкий сон, выжатый до последней капли Хэллоуином. — Наши отпрыски получают волшебные артефакты на Хэллоуин, а мы в их годы плевались камешками, — с тихой усмешкой произнес Сириус, но ни о чем не жалел. Баловать своих детей было их неизменной слабостью. — Если тебе приспичило новую метлу, мог бы и сказать прямо, — поддел его младший брат, лукаво усмехнувшись. — Я бы, скорее, предпочел новый байк, — со вздохом ответил старший Блэк, прикрывая дверь в детскую. Они спустились вниз, где Барти, Эван, Ремус и Джеймс уже подготовили гостиную для ночи взрослых баек. Вальбурга, встретив сыновей на пороге, подозвала их к себе. — Мы с Орионом отправляемся на покой, не засиживайтесь допоздна, — попросила их мать, на что Сириус и Регулус синхронно кивнули, пожелав ей доброй ночи. И вот они чинно расселись вокруг камина, который жутковато потрескивал, словно рассказывая собственные истории. Гостиную окутывал приятный полумрак, а в руках у каждого согревал хэллоуинский напиток. — Ну, что за история у тебя там припасена? — с нетерпением выпалил Джеймс, обращаясь к Барти. Барти, выдержав театральную паузу, предложил: — А давайте по очереди? У нас ведь Рег и Ремус еще не делились страшилками. Начнем с них! Регулус вздохнул, всем своим видом демонстрируя нежелание тратить время на глупые байки, но слова Барти были справедливы. Он и Ремус действительно оставались в стороне от рассказов, и теперь пришла их очередь. — Я начну, пожалуй, — предложил Ремус, немного поразмыслив. Он не был кладезем жутких историй, но, видя обращенные на него полные ожидания взгляды, начал свой рассказ. — Эта история родилась в стенах Хогвартса. Однажды, один ученик заметил в отражении окна чужой силуэт. Сначала он был слишком далек, чтобы его можно было разглядеть… Никто, кроме него, его не видел, отчего ученика терзали сомнения: «Неужели кто-то решил сыграть со мной злую шутку?» — думал он про себя. Долгие дни он пытался перехитрить таинственного преследователя, но даже волшебная карта, случайно обнаруженная им в стенах замка, не помогла вычислить незнакомца… Ремус обвел друзей внимательным взглядом, нахмурив брови и выглядя настолько серьезно, что никому не пришло в голову усомниться в правдивости его слов. — Кто-то убил этого парня? — Эван, полностью поглощенный рассказом, спросил с такой тревогой, что даже Джеймс начал беспокоиться. — Убийство в Хогвартсе — это жутко… — Нет, его не убили, — ответил Ремус, сложив руки в замок и прикрыв ими губы. Обеспокоенный, он продолжил: — Однажды ночью он возвращался в свою гостиную… Но, проходя мимо окон, он все чаще и чаще стал замечать преследующий его силуэт, словно зловещий призрак. Ученик бросился бежать, взывая о помощи, разбудив портреты и призраков замка. И когда он бросил взгляд в последнее окно на своем пути, он вдруг увидел, что силуэт в отражении сравнялся с ним… После чего ученик исчез бесследно. А во всех зеркалах Хогвартса появилось новое отражение: кто-то смотрел на мир с обратной стороны, моля о спасении… Джеймс почувствовал, как по коже побежали мурашки. Дыхание перехватило, сердце бешено заколотилось в груди. Он невольно представил себя на месте этого несчастного мальчика… в ловушке, из которой нет выхода. Барти расхохотался, и его смех, хоть и прозвучал фальшивовато, немного разрядил гнетущую тишину. — О, восхитительно жуткая детская сказочка! — Но это, готов признаться, было жутко, — пробормотал младший Блэк, бледный, словно и впрямь новообращённый вампир. Глаза его, не мигая, смотрели в пустоту. Он нутром чувствовал приближение своей очереди, но проклятая муза словно покинула его. — Ремми у нас мастер страшилок, — с гордостью заявил Сириус, чмокнув Ремуса в щеку. Ещё немного, и он бы во всеуслышание провозгласил своего мужа гением. Джеймс легонько коснулся руки Регулуса, участливо спросив: — Придумал что-нибудь? Реджи взглянул на мужа и, помедлив, кивнул. — Вы знаете, что дом Блэков передается по наследству? И задолго до нас с Сириусом здесь жила семья… а точнее, ребёнок… Наши портреты до сих пор шепчут о нём, напоминая о той истории… Сириус, понятия не имевший, о каком ребёнке речь, судорожно закивал. — Да, точно… вечно его вспоминаю, — поддакнул он, добавляя драматизма представлению брата и надеясь, что Регулус импровизирует достаточно убедительно. Регулус продолжил, понизив голос: — Этот мальчик до ужаса боялся темноты, зная, что именно там прячутся все чудовища. Родители, обеспокоенные его страхами, подарили ему особые часы, способные своим громким тиканьем отпугивать любых монстров, — младший Блэк демонстративно вскинул взгляд на старинные часы над камином, побуждая и остальных проследить за его жестом. Даже Сириуса, вдруг охваченного странным предчувствием, пронзила мысль: а вдруг это правда? В их доме и правда жило бесчисленное количество поколений Блэков, и что-то ужасное вполне могло произойти. И эти часы… он действительно не помнил, откуда они взялись. — Пока часы вдруг не пошли в обратную сторону, — Рег обвел присутствующих серьёзным взглядом, словно пытаясь прочитать их мысли. — Сначала назад побежала секундная стрелка, но мальчик решил, что это причудливая игра. Он завороженно наблюдал, как время отступает. Но затем в обратном направлении двинулась уже минутная стрелка, а потом и часовая. Мальчик почувствовал ледяной холод, сковавший всё его тело. Была глубокая ночь. Он, дрожа, закутался в одеяло, но глаз не сводил с часов, чей бег становился всё более безумным. Когда утром мать пришла его будить, она обнаружила, что часы остановились, но ребёнка в постели не было. Она откинула одеяло… — Регулус сделал паузу, наслаждаясь наступившей тишиной, в которой слышалось лишь тихое потрескивание дров в камине. И выпалил на одном дыхании: — …а там лежал её сын, размером с крошечный эмбрион. — Вот же ж… — выдохнул Эван, которого била мелкая дрожь. История действительно произвела на него впечатление. Да, честно говоря, никого из присутствующих она не оставила равнодушным. — Рег, блять, это ужасно… — Очень страшно, — пробормотал Ремус, тряхнув головой, словно отгоняя наваждение. — Даже страшнее, чем застрять в отражении. Сириус, всё это время внимательно следивший за братом, поддержал: — Я ничуть не удивлюсь, если такое и вправду случилось в нашем доме… — О, так и было, братец, — непринужденно отозвался Регулус, словно речь шла о погоде. — Я же не стану врать. — Ладно, хватит, — нервно усмехнулся Джеймс, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. — Нам сегодня ещё ночевать в этом доме… Барти фыркнул от смеха, стараясь сдержать хохот, дабы не потревожить сон детей. Хотя те обитали на третьем этаже, и вероятность их пробуждения была ничтожно мала, предосторожность не помешает… — Ладно, ладно, убедили, — проговорил Барти, утирая выступившие от смеха слезы. — Ваши истории, признаться, весьма занимательны. Но то, что поведаю вам я… — Давай уже, не томи, — подстегнул его Сириус, заранее полагая, что история Барти окажется не интереснее предыдущих. — Жила-была девочка, которой подарили куклу, умеющую повторять слова, — начал он, не вызвав, казалось, ни у кого особого энтузиазма. Барти лишь загадочно ухмыльнулся. — Поначалу это даже забавляло. Кукла послушно твердила за девочкой каждое слово, пока в один прекрасный момент… не начала озвучивать её мысли. — Волшебная кукла, прямо душераздирающая жуть, — Сириус картинно зевнул, подгоняя рассказчика к кульминации. Барти оскалился, предвкушая эффект. — Вскоре кукла заговорила чужими мыслями, что не могло не вызвать тревогу. И вот однажды ночью, когда девочка уже спала, она услышала шепот у самого уха. Тихий, девичий голосок прошептал: «Не бойся, я тоже когда-то была живой». Девочка, охваченная ужасом, попыталась избавиться от проклятой игрушки, но, вернувшись домой, обнаружила её на своей кровати. Кукла медленно повернула к девочке голову и проскрежетала: «Мы всегда будем вместе». В гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь приглушенным дыханием и учащенным биением сердец. Сириус не то чтобы испугался, но история вызвала у него неприятное, сосущее под ложечкой чувство. Блэк, если честно, и сам бы перепугался, услышав ночью подобный шепот из уст куклы. — Души, говорят, способны находить пристанище даже в куклах, — задумчиво прокомментировал Ремус. Эван, слышавший эту историю уже во второй раз, поежился и прикрыл глаза: — У Кассиуса в комнате целая коллекция этих… Я теперь и смотреть на них не могу спокойно… — Да ладно тебе, — Барти чмокнул Эвана в щеку. — Если в его куклах поселится дух маленькой девочки, это будут исключительно его проблемы! Сириус, Джеймс и Ремус расхохотались, прекрасно понимая, что Барти просто шутит. Но шутка, надо признать, удалась на славу… Впрочем, каждый из рассказчиков был достоин победы. Погасив свечи, они разошлись по комнатам, готовясь ко сну. Сириус, нежно обняв мужа, потянул его за собой в кровать, предвкушая долгожданный отдых. И стоило всем обитателям дома погрузиться в царство Морфея, старший Блэк, повернувшись к Ремусу, тихо засопел. В комнате едва слышно пронесся детский, девичий шепот: — Мы всегда будем вместе… Сириус мгновенно распахнул глаза, и дом номер двенадцать по Гриммо наполнился его оглушительным воплем, донесшимся даже до спальни Вальбурги и Ориона. Женщина, перебиравшая страницы семейного альбома, отложила его в сторону, прислушиваясь. Уголки её губ приподнялись в коварной улыбке. — Бесстрашного Сириуса сразила всего лишь волшебная кукла. Истинное чудо. — Ты и вправду пугающе прекрасна, жена моя, — Орион взял ладонь Вальбурги в свою и нежно поцеловал её. Комплимент, достойный королевы этого дома. Хэллоуин завершился на идеальной ноте, порадовав и детей, и, что самое главное, взрослых.
