Думал сбежать от меня?

Неторопливые знакомые шаги, скрип плохо приколоченной доски у входа, шорох в дверном замке. Альхайтам знает что это значит – Кавех вернулся домой. - Пока-пока, не скучай без меня! До завтра! Громкий голос врывается в тихую обитель, разбивая молчаливое спокойствие, и Хайтам вздрагивает от неожиданности. Обычно Кавех всегда приходил один и уж точно никому не позволял провожать его до дома, не хотел афишировать, что живет с ним. Что же изменилось? Задумчивый взгляд с капелькой заинтересованности провожает Кавеха до момента, пока тот не скроется на кухне, и возвращается к двери. Кто заставил его наплевать на свои правила? От кого он не хочет скрывать свой дом? Болезненный укол разбивает банку с кислым содержимым в душе секретаря и тот едва сдерживается, чтобы сейчас же не встать и не посмотреть в окно на того человека. Мысль о том, что это кто-то знакомый, даже не появляется в его голове. Ревность заставляет холодный разум кипеть от злости. В бирюзовых глазах на мгновение проявляется опасный блеск, пальцы чуть сильнее нужного сжимают книгу, чашка с чаем громче чем обычно звенит, соприкасаясь с блюдцем. Но когда Кавех возвращается и, не смотря на соседа, проходит в свою комнату, Хайтам уже берет себя в руки. Эта холодная война продолжается уже несколько недель. Раньше Хайтам думал, что все закончится быстро и как обычно - через какое-то время оба устанут обижаться, сделают вид, что ничего не произошло и будут общаться как ни в чем не бывало. Но то, что происходит сейчас, совершенно не похоже на их обычные ссоры. Хайтам уже давно прекратил злиться, по правде говоря, во всех их ссорах он никогда всерьез и не обижался. Но Кавех продолжает игнорировать его и делать вид, что он в доме один. Он старается не оставаться с ним в комнате, почти все время проводя у себя. Тогда как Альхайтам, наоборот, почти поселился в гостинной, только чтобы время от времени видеть соседа. Хотя бы несколько минут в день. На следующий день все повторяется. Кавех возвращается не один, отвратительно дружелюбно с улыбкой машет на прощание и, закрыв дверь, возвращает себе спокойное слегка хмурое выражение лица. - Кто это был? - тщательно скрывая заинтересованность в голосе, задает вопрос Хайтам. Кавех удивленно вскидывает бровь, глядя на так и не оторвавшегося от книги секретаря, и фыркает. - Какое тебе дело? Все еще злится. Хлопает дверью в свою комнату и чем-то раздраженно шуршит за ней, тихонько ругаясь себе под нос. Даже на кухню не зашел, уже где-то поел? С кем-то?.. Хайтам знает - архитектор предпочитает тратить деньги в таверне только на алкоголь, а есть дома, так экономнее. Альхайтам вздыхает, прикрывая глаза и откладывая книгу. Все его попытки наладить отношения терпят крах, натыкаясь на стену раздражения или безразличия. Он ни на что не претендует, ему не нужно ничего большего, ему хватит и обычного повседневного общения, как раньше. Он хочет снова видеть его светлую улыбку, согревающую своим теплом, слушать звонкий голос, рассказывающий обо всем произошедшем за день, смотреть в сияющие рубиновые глаза, отражающие беззаботность и свободу. Ему достаточно просто быть рядом, наблюдать за ним, разговаривать. Но, кажется, Кавеху это больше не нужно. Кажется, он больше не хочет видеть Альхайтама, разговаривать с ним, улыбаться ему, даже просто находиться в одной комнате. Кажется, это конец? На следующий день Хайтам твердо решил поговорить с ним, извиниться, наладить отношения. Сегодня Кавех снова пришел в сопровождении другого, Хайтам успел заметить его, запомнить и возненавидеть на всю оставшуюся жизнь. - Ты больше не скрываешь, где живешь? - секретарь решил начать с, казалось бы, безобидного вопроса. Отложив книгу, он повернулся к соседу, давай понять, что готов к долгому разговору. - А что, ты против? - тут же взъерошился Кавех, сложив руки на груди и с вызовом смотря на соседа. - Я плачу тебе за аренду, так что имею право рассказывать где я живу кому захочу и когда захочу! - Я же не это имел в виду, - едва заметно вздохнул секретарь. - Просто раньше ты никому не говорил об этом и я подумал… - Ну уж парню-то своему я могу сказать! - фыркнул архитектор и, не оборачиваясь, ушел в свою комнату. Своему парню. Парню. Он ведь ослышался? Кавех… нашел себе кого-то? Хайтам так и остался сидеть в той же позе, невидящим взглядом сверля входную дверь. Ногти впились глубоко в ладони, но физическая боль не спешила отрезвлять. На побледневшем лице неестественно выделялись потемневшие глаза, отражающие бурю эмоций. Раньше он думал, что ему достаточно просто быть рядом с Кавехом. Просто быть, наблюдать, заботиться, ловить его взгляд, дорожить легкими прикосновениями, хранить в памяти ослепительную улыбку. Так почему же ему сейчас его слова так ранили? Почему сейчас он ощущает только противный кислый вкус ревности, боль и отчаяние? Почему сейчас он вдруг захотел запереть Кавеха в доме и никуда его не выпускать? Никто не достоин видеть его рубиновые с позолотой глаза и яркую серебрянную улыбку. Никому нельзя касаться его пшеничных мягких волос и гладкой оливковой кожи. Никому не дозволяется осквернять этот невинный, чистый и совершенный образ. Резкий прерывистый вздох и осознание – он хочет большего. Альхайтам собственник, но он никогда не будет делать что-то против воли партнера. Кавех уже показал, что Хайтам ему не нужен. А сейчас он и вовсе пытается как можно больше отгородиться от него. Любому будет понятно, что он противен Кавеху. Он не хочет иметь с ним ничего общего, не хочет разговаривать с ним, смотреть в его сторону, тратить на него время. И Хайтам уже ничего не может сделать. Кавех выбрал свой путь, а он может только смириться и хранить в своей душе эти чувства, так и не показав их ему. Он наивно полагал, что ему будет достаточно тех крох доброты, что так великодушно ему одаривали, а он, словно жалкий презренный пес, подбирал их и хранил, как величайшее сокровище. Он слепо верил, что так и будет продолжаться, даже не задумываясь о том, что что-то может измениться. И вот сейчас у него забрали все те крупицы внимания, оставив наедине с щемящей пустотой, а что он? Словно брошенная собачонка, продолжал верить, что все еще может наладиться. Все последующие дни на протяжении недели Кавех так же возвращался не один, а Хайтам упрямо сидел на своем месте, читая книгу и жадно прислушиваясь к их непродолжительному разговору. Спустя неделю, Альхайтам не выдержал и сбежал на несколько дней, присоединившись к первому попавшемуся исследованию. Он больше не мог слушать воркование этих голубков у двери, но и заставить себя уйти в свою комнату не смог. Он думал, что экспедиция отвлечет его от мыслей о Кавехе, но они настойчиво продолжали лезть в его голову, от чего он стал непривычно рассеянным, часто пропускал важную информацию мимо ушей, а один раз вообще столкнулся лбом с невидимой стеной. Не выдержав, он решил покинуть экспедицию, сославшись на плохое самочувствие. Вернувшегося домой поздней ночью Альхайтама встретила лишь тишина, темнота и пустота. Сердце ушло в пятки, бросив все вещи на входе, секретарь сорвался на бег и, добравшись до комнаты соседа, рывком распахнул ее. Вещи были на месте, в отличие от их хозяина. Обыскав весь дом, Кавеха найти не удалось. Где он может быть? Что-то случилось? Кавех не съехал, его вещи на месте, так почему же его здесь нет? Зачем ему оставаться где-то еще, если у него есть дом? Кавех… остался у него? У своего парня? Что они там делают? Хайтам упорно гнал от себя мысль, чем Кавех и тот парень сейчас могли заниматься. Потеряв самообладание, которым так гордился, он нервно ходил кругами по гостиной и, кусая губы, отговаривал себя от того, чтобы прямо сейчас бежать и искать его по ночному Сумеру. Его панические мысли прервал громкий стук в дверь и знакомый пьяный голос, который давно уже не звал его так ласково. Конечно, это был Кавех, который вновь забыл ключи и, видимо, тот факт, что Хайтам сейчас должен быть в пустыне. - Хайта-а-ам, - с пьяной улыбкой архитектор споткнулся о порог и упал в руки соседа. - А я забыл ключи хе-хех. - Я вижу, - как можно спокойнее ответил Альхайтам, пытаясь держать себя в руках. Но эти самые руки предательски подрагивали, желая прижать Кавеха к себе поближе. - Хайтам, - снова позвал Кавех, не спеша покидать объятия соседа. Тонкая белая, словно нефрит, рука потянусь к его лицу, а рубиновые глаза словно заволокло туманом. - Это правда ты? - Да. Рука аккуратно легла на его щеку, словно желая удостовериться, что перед ним не мираж. Спина Альхайтама напряглась, взгляд потемнел, а дыхание стало тяжелым. Одна Селестия знала, сколько усилий он сейчас прилагал, чтобы сдержаться и не наброситься на лежащего в его руках соседа. Он так близко, зовет его так ласково, смотрит так проникновенно, улыбается так сладко. А рука уже давно нежно гладит его по щеке, едва-едва задевая горящую от этого прикосновения кожу. - Хайтам, где ты был? - Кавех обиженно надул пухлые губы, чем тут же приковал к ним внимание соседа. - В экспедиции. Сейчас Альхайтам был способен отвечать только отрывисто и односложно. Попытайся он сказать чуть больше и его язык наверняка начнет заплетаться. Мысли путались, в груди горело, объект его любви и желания был так близко, в его руках, стоит только опустить голову чуть ниже и они соприкоснутся губами. - Ты бросил меня одного в этом огромном холодном доме. - Ты… - Хайтам сглотнул, не в силах сказать это с первого раза. - У тебя ведь есть парень. Почему тогда не пошел к нему? На лице архитектора промелькнул лучик непонимания, он чуть нахмурил брови, пытаясь вытащить из памяти этого своего “парня”, а потом тихонько рассмеялся, поняв, о ком речь. - Глупый, - с улыбкой сказал он, ткнув пальцем между бровей Альхайтама. - Никого у меня не было. Я хотел позлить тебя. - А тот парень, - растерянно переспросил секретарь. Он ведь сам видел… - Попросил помочь бывшего однокурсника, - отмахнулся Кавех и тут же поморщился. - Я не хочу говорить о нем, зачем ты вспомнил? - Тогда… О чем ты хочешь поговорить? Кавех заговорил с ним сам впервые за несколько недель. Он боялся спугнуть его, поэтому спрашивал так осторожно. - Я не хочу говорить, - понизив голос, пьяно улыбнулся архитектор. - Хайтам, поцелуй меня. - Чт.. - Поцелуй меня, Хайтам, - нетерпеливо потребовал Кавех, прижимаясь к нему. - Хайтам, ты такой красивый. Самый красивый. И хороший. Хайтам, поцелуй меня. Хотя бы один раз. Хайтам… Он не мог поверить, что слышит это сейчас. Он же не во сне, верно? Это горячее тело сейчас в самом деле в его руках, эти губы сейчас действительно просят поцеловать их, эти глаза и правда смотрят на него с любовной тоской и страстью. Слишком чувствительный, слишком желанный. Лёгкое прикосновение кончиками пальцев к спине, и он уже льнет к тебе, требуя больше. Пожар в груди Хайтама разгорался все сильнее. Казалось, потушить его могут только губы, что находились сейчас в опасной близости и продолжали шепотом умолять накрыть их своими губами. И Альхайтам поддался. Поддался этим сладким уговорам, что лились из уст его любимого. Поддался внутреннему голосу, что на коленях умолял его забыть обо всем и распробовать вкус этих губ. Поддался своим желаниям, что настойчиво требовали сорвать с Кавеха одежду, пометить все его тело поцелуями, а после разом войти в него, заполнить и неистово вбиваться, слушая пламенные стоны под собой. Медленно, все еще не веря в происходящее, Хайтам накрыл губы Кавеха своими, затягивая его в долгий чувственный поцелуй. Сжав горячее тело в кольце крепких рук, он продолжал исследовать его рот, с каждой секундой становясь все более ненасытным, жадным. Словно хищник поймавший добычу, он и не думал отпускать Кавеха, только сильнее прижимая его к себе и властно требуя больше. А он и не сопротивлялся. Кавех позволил его рукам бродить по своему телу, остро реагируя на каждое прикосновение, прижимаясь к нему, отвечая на поцелуй с неменьшей страстью. Кавех позволил себе забыться, запрокинуть голову, подставляя шею новым ласкам. Комнату наполнили влажные звуки поцелуев, приглушенные стоны и хриплое дыхание, шуршание сбрасываемой одежды и тихая брань Хайтама, запутавшегося в завязках рубашки. Спотыкаясь на каждом шагу, они кое-как добрались до дивана в гостинной. Повалив архитектора, Хайтам навис над ним, словно впервые разглядывая это раскрасневшееся красивое лицо, опухшие от поцелуев губы, влажные потемневшие от желания глаза, растрепанные пушистые волосы, сбившиеся остатки одежды. Он не мог не признать, что Кавех сейчас выглядит до ужаса возбужденно, осквернено, желанно. - Ты не пожалеешь? - хриплым шепотом спросил секретарь. Кадык судорожно дернулся вверх-вниз не в силах скрыть волнение и похоть. - Я не смогу остановиться. Кавех тут же отрицательно помотал головой, поднимая руки и заставляя Альхайтама опуститься к нему. - Не пожалею. Хайтам, я хочу тебя, - горячий шепот обжег губы и, стремясь исцелить, Кавех накрыл их своими губами, втягивая в новый поцелуй. Губы Альхайтама проложили цепочку поцелуев по пылающим глазам, трепетавшим крыльям носа, истерзанным губам, раскрасневшейся щеке, точеному подбородку, спускаясь все ниже к искусанной шее, дрогнувшему кадыку, острой ключице. Горячие влажные губы наконец нашли грудь и сосок. Язык тут же принялся исследовать эту чувствительную горошину, вылизывая с одной стороны, а сильные тонкие пальцы принялись безжалостно выкручивать и поглаживать с другой. Кавех не смог сдержать хриплый стон удовольствия и, запрокинув голову назад, принялся жарко шептать: - Хочу тебя. Хайтам, пожалуйста, трахни меня. Вытрахай из меня все, Хайтам. Молю тебя. Не в силах больше слушать этот мучительный страстный шепот, Альхайтам вновь накрыл губы Кавеха своими, руками продолжая нагло гулять по его телу и попутно избавляясь от остатков намокшей от разгоряченных тел одежды. Сам он уже давно сбросил ее и теперь нетерпеливо терся горячим возбужденным органом о живот Кавеха, пачкая его предсеменем. Не в силах больше терпеть, Хайтам с глухим стоном оторвался от губ соседа, дотянулся до столика и достал из полки тюбик смазки. Глаза Кавеха удивленно раскрылись, он и не думал, что в их доме прямо посреди гостинной лежит такое! - Туда все равно никто не заглядывает, - заметив его взгляд, ответил Хайтам, щедро поливая себе на руку липкой вязкой жидкостью. От этого вида архитектор непроизвольно сглотнул и затаил дыхание, а пальцы на ногах сжались сами собой. Но долго стесняться ему не дали, рот вновь запечатали поцелуем, а тонкие пальцы принялись нежно поглаживать испуганно сжавшееся колечко ануса. - Расслабься, - оторвавшись на секунду, осипшим голосом выдохнул Хайтам и, не дожидаясь ответа, ввел внутрь первый палец. Судорожный вздох тут же был пойман губами секретаря. Казалось, он не хотел упускать ни одного звука, ни одной эмоции соседа, жадно впитывая их в себя и продолжая отчаянно терзать его губы и шею, страстно сжимать в руках его талию и грудь. За первым пальцем последовал второй, а после и третий. Оба мужчины были уже на грани, тяжелое дыхание обоих до вульгарности громко разносилось по комнате, а их разгоряченные тела все теснее прижимались друг к другу. Хайтам едва контролировал себя, но продолжал ласково и осторожно подготавливать Кавеха к их первому разу. Он не хотел торопиться, не хотел делать ему больно, не хотел, чтобы тот пожалел наутро о своем решении. - Я вхожу, - жарко выдохнул в покрасневшее ушко секретарь, а Кавех вдруг залился румянцем. - Не говори такое! Просто вхо-о-ах~ - Думаешь, только тебе можно провоцировать меня этими грязными словечками? Что, немного протрезвел и уже не такой смелый? Хайтам усмехнулся, медленно наполнив Кавеха и замерев так на несколько секунд, позволив им обоим привыкнуть к новым ощущениям. - И ничего такого я не говорил! - тут же попытался отвертеться Кавех, но вновь был прерван своим же стоном, когда Хайтам медленно начал двигаться. Волна неконтролируемого удовольствие прошибла его, заставив пробежать по телу табун мурашек. Член Хайтама двигался все быстрее, непристойные влажные звуки и хриплые низкие стоны все громче разлетались по комнате. Двое мужчин тяжело дыша сплетались в объятьях, желая стать еще ближе друг к другу, склеиться, слиться в единое целое. Хайтам все яростнее вбивался в Кавеха, заставляя того вжиматься в диван, оплетать его талию стройными ногами и истязать спину острыми ногтями. Давно потеряв счет времени, мужчины, охваченные любовной страстью, под аккомпанемент жарких звуков их тел, переместились в комнату Хайтама, на мягкую свежую кровать, тут же испачкав ее потом, смазкой и семенем. Никто из них уже не вспомнит сколько времени прошло, сколько поз было сменено и сколько оргазмов на двоих получено. Им было известно лишь одно – теперь они никогда не отпустят друг друга.

***

Наутро Кавех проснулся от слепящего солнца. Потянувшись, он с удивлением обнаружил непривычную ломоту в теле и, раскинув руки, нащупал на второй половине кровати еще одного человека. Обернувшись и подавив удивленный возглас, архитектор во все глаза разглядывал безмятежно спящего Хайтама, рука которого до сих пор покоилась у него на талии. Мозг услужливо подбросил ему воспоминания о предыдущей жаркой ночи, тот час же заставив покрыться мурашками и залиться румянцем. Вновь посмотрев на соседа, он действительно обнаружил свои метки на его теле именно там, где он их так старательно оставлял вчера. Сбросив одеяло, Кавех уже опустил ноги на холодный пол, желая поскорее запереться в своей комнате и пережить там приступ смущения. - Думал сбежать от меня? Позорно удрать не получилось. Его притянули обратно за талию, чмокнули в щеку и ласково потерлись о шею. - Отдохни еще немного. Еще непривыкший к такому Альхайтаму, Кавех замер на пару секунд, но потом все же расслабился. Ласковый и нежный Хайтам нравился ему определенно больше угрюмого и неулыбчивого. Повернувшись к нему лицом, архитектор прижался к упругой груди и, прикрыв глаза, сладко заснул. Теперь он будет спать только так.