Друг из теней.

Прошло больше месяца. С тех пор, как Элис в последний раз видела «Друга». С тех пор, как из города исчезла Десс. Она старалась забыть. Закрывала глаза на странные шорохи в углах, на холодный взгляд из зеркала, на мягкое мяуканье в темноте, будто кто-то звал по имени. Она выбрасывала старые рисунки, меняла кассеты в плеере, перестала ходить к мосту. Каждый вечер она повторяла себе: «Его не существует. Это просто сон. Просто выдумка.» Мия радовалась. Сестра видела, что Элис стала тише, спокойнее. Снова ходит в школу, делает домашку, даже улыбается иногда. Пусть натянуто, но всё же. Только по ночам, когда Элис думала, что та спит, Мия стояла в коридоре и слушала. Проверяла, не разговаривает ли Элис сама с собой. В школу Элис пришла в понедельник, когда листья уже облетели, а воздух пах пеплом. И в этот же день появилась новая ученица — Бетти. Бетти была полной противоположностью Элис. Светлые волосы, собранные в высокий хвост, яркий макияж, кожаная куртка и взгляд, как у человека, которому позволено всё. Она появилась — и сразу стала центром. Её смех звенел по коридорам, мальчики следили глазами, а девочки пытались не пересекаться. — Это кто такая? — спросила Элис у соседки по парте. — Говорят, из другого района. Сразу после перевода. У неё отец какой-то важный, — ответила та, понизив голос. — С ней лучше не связываться. Но связываться пришлось. Бетти выбирала себе жертвы по настроению. И Элис, со своей мрачной одеждой, бледным лицом и ушами, подошла идеально. — Эй, «кошка», — сказала Бетти, проходя мимо. — Ты, случаем, не шипишь на людей, когда злишься? Смех класса взорвался. Элис опустила глаза, пытаясь не показать, как внутри всё закипает. С каждым днём становилось тяжелее. Шепот за спиной, рисунки с кошачьими ушами на доске, записки в ящике стола: «Мяу». Она старалась не реагировать, но всё впитывалось в неё, как в губку. До того вечера, когда вернулась домой в слезах. Дождь шёл стеной. Мия дежурила, и квартира казалась пустой. Элис упала на кровать, зарылась лицом в подушку, глотая рыдания. Ей казалось, что от усталости она просто растворится. Но из угла донёсся знакомый шорох. — Не плачь, — мягко сказал кто-то. — Не стоит. Элис замерла. Голос. Этот голос. Нет, нет, этого не может быть. Она медленно повернула голову. На подоконнике — тень. Слишком знакомая, слишком реальная. Глаза — желтый и розовый. Широкая улыбка, будто вырезанная на чёрной ткани ночи. — Ты… — Я. — Он спрыгнул на пол, мягко, без звука. — Ты скучала? — Убирайся, — прошептала Элис. — Я просто хотел поговорить. Ты ведь грустишь. Тебя обидели. — Не твоё дело. — Всё моё дело, — улыбнулся он. — Я ведь твой друг. Он подошёл ближе. — Скажи, кто это сделал? Я разберусь. — Замолчи. — Просто скажи имя, и я… — Это сон, — перебила Элис, зажимая уши. —Тебя нет. Ты мне просто кажешься. Он засмеялся — тихо, шелестяще. — Сон — это и есть я. Но хорошо. Если не хочешь говорить, я сам узнаю. На следующий день Бетти не пришла в школу. Учителя сказали — «заболела». Через день — «семейные обстоятельства». Через неделю о ней уже никто не вспоминал. Кроме Элис. Она сидела у окна, глядя на мокрый двор, и вспоминала тот разговор. «Скажи имя, и я разберусь». Она не сказала. Но он ведь… мог сам. Что, если это не совпадение? Что, если всё, чего она боялась, вернулось? — Сегодня меня не будет, — сказала Мия вечером, надевая куртку. — Ночь на дежурстве. Не вздумай шататься где-то. — Хорошо, — ответила Элис, не поднимая глаз. Когда дверь захлопнулась, тишина стала почти живой. Только часы тикали, и за окном ветер шептал сквозь листья. Пора. Слово возникло само. Как будто не в голове — где-то глубже. Элис взяла фонарик. Старый, потрёпанный, тот самый, что был у них ссобой, когда они ходили на мост с Десс. И пошла. Мост встретил её туманом и запахом сырости. Свет фонаря резал мглу, но за светом будто прятались тени. И в одной из них — движение. — Я знал, что ты вернёшься, — сказал он. Элис не вздрогнула. — Где она? — Кто? — Бетти. — А, эта девочка… — Друг склонил голову. — Она кричала. Слишком громко. Теперь — тишина. — Ты убил её. — Я исполнил твоё желание. — Я не просила! — закричала Элис. Он усмехнулся. — Все просят, даже если не говорят. Я просто слушаю тишину между словами. Элис отступила, но он не приближался. — Хочешь увидеть остальное? — спросил он. — Ты ведь всё ещё ищешь. — Кого? — Её. Девочку с рожками. — Десс?.. Он кивнул. — Иди за мной. Лес встретил их так же, как в ту ночь. Только теперь он казался иным — будто живым. Деревья шептались, склоняясь, когда мимо проходила тень. Листья падали, словно руки тянулись к Элис. — Здесь… — начала она, но не договорила. Фонарь осветил что-то между стволами. Тела. Десятки. Маленькие, хрупкие, сплетённые ветвями. Дети. Лица белые, пустые. Некоторые с открытыми, пустыми глазами, смотрящими в небо. — Что ты сделал… — Я просто вернул равновесие, — сказал он спокойно. — Они все просили. Каждый хотел, чтобы страх закончился. Я лишь ответил. Элис стояла, не в силах дышать. — Это не правда. — Правда всегда рядом, — произнёс он мягко. — Ты просто не хочешь смотреть. И тогда она увидела её. Бетти. Сломанная, будто кукла, с лицом, застывшим в крике. Её волосы прилипли к щеке и залиты уже давно застывшей коричневатой кровью, глаза были открыты, пустыми черными дырками. Элис отступила, закрывая рот ладонью. — Почему… — Она насмехалась над тобой, — произнёс он. — А я — твой друг. Разве друзья не защищают? — Это не защита! — Это справедливость. Она развернулась, чтобы бежать, но Друг уже стоял впереди, блокируя путь. — Хочешь увидеть Десс? — Где она?! — Там, где границы размыты. В месте между. Она не умерла. Она просто ушла туда, где слова больше не значат ничего. — Где это? — Внизу. Он указал хвостом — тот вытянулся в воздухе, как стрелка, указывая в сторону старого люка, почти заросшего мхом. — Бункер, — прошептал он. — Старый, времён войны. Но теперь это ворота. Элис медленно подошла. Руки дрожали. Металлическая дверь покрыта ржавчиной, а на ней замок. — Это и есть дорога? — Между мирами. Между снами и реальностью. Там, где я живу, и где теперь она. — Десс там? — Да. Но выбраться она не может. Ей нужен кто-то… вроде тебя. — Почему я? Он улыбнулся. — Потому что ты видишь. Потому что ты — уже наполовину там. Элис посмотрела на дверь. Внутри слышалось что-то похожее на дыхание. Или шёпот. Холодный воздух бил в лицо. — Если я спущусь… — То узнаешь правду, — сказал он. — Но помни, дорога туда — не дорога обратно. Элис закрыла глаза. Перед внутренним взором мелькнуло лицо Десс. Её смех, гитара, мост, ветер. И — голос «Друга». «Все просят, даже если молчат…» — Если она там, — сказала Элис тихо, — я иду. Он наклонил голову, довольный. — Хорошо. Я подожду. Там, где свет не доходит. Элис раскрыла дверь и запустила ногу в темноту. Лестница впереди была холодной, железной. Каждый шаг отдавался эхом. Тьма сгущалась, фонарь мигнул — и погас. Внизу мелькнули две точки света — жёлтая и розовая. Голос прошептал: — Добро пожаловать домой, Элис. Снаружи, в лесу, ветер утих. Луна вышла из-за туч, осветив открытый люк. На мгновение из него вырвался слабый красный свет — будто дыхание другого мира. А потом всё стихло. На мосту кто-то тихо мяукнул. И в отражении воды промелькнули два глаза — разные, как день и ночь.