Сама влюбилась, сама сделала выводы, сама поплакала

Подруги описывали влюбленность как что-то неземное. Чувство, способное освободить, почувствовать себя живой. Теплый сироп, который вязкой жидкостью разливается в душе, согревая и лелея ее.  Но, видимо, ты другая.  Для тебя любовь стала проклятьем. Щиплящим ядом, выедающим все внутренности, будто это плавиковая или серная кислота. Мысли слились воедино, превращаясь в какую то непонятную материю, которая слилась с сердцем и здравым смыслом. Шептала что то на грани фантастики или до боли горькую правду.  «Сегодня он проводил меня до дома, наверное, хочет больше проводить со мной времени. Нет, он ведь учится в Фурин, он просто выполнял свою работу.» Ты полностью осознавала, что любовь невзаимная, наверное, даже успела это принять. Сама влюбилась, сама сделала выводы, сама поплакала. Только вот все равно сердце почему то трепетало при виде Суо, ноги подкашивались от его бархатного смеха, а от каждого взгляда хотелось визжать. Захотелось выглядеть лучше, поэтому на туалетном столике появились новые баночки с уходовыми средствами, да и арсенал косметики заметно пополнился. Каждый раз, выходя на улицу, ты делала хоть какой то макияж, чтобы на случай встречи с Хаято он видел тебя только с лучшей стороны.  Привести свой внутренний мир в порядок получалось все реже. Эмоции были похожи на Александрийскую библиотеку. Если точнее, то такие же уничтоженные. Их отрывки и осколки небрежно валялись где то в голове, не в силах собраться воедино. Пожалуй, эти два месяца вымотали тебя слишком сильно. Настолько сильно, что хотелось просто сидеть дома и никого не видеть.  Этим ты и занялась на каникулах.  Заперлась дома. В полумраке, среди мусора, который сил убрать почти не было. Совершенно одна, если не считать двух шиншилл, которые по ночам ерзали в клетке. Растрепанные волосы, усталый взгляд, даже в сети ты не появлялась, объявив близким друзьям достаточно волнующую новость об отсутствии длинной в месяц. И обещание исполнила. Отвечала редко, многих знакомых игнорировала, чаще всего открывала мессенджеры лишь чтобы ответить родителям, которые так удачно уехали в отпуск. Перед этим, конечно, без скандала не обошлось, но твой билет в Турцию все таки вернули. А ты и рада. Не тому что не поехала, хотя этому тоже, а тому что мама с папой не будут волноваться, видев тебя в таком состоянии. За тысячи километров было очень легко врать о веселых прогулках с друзьями и ночевках, подкрепляя все это фотками, которые родители не видели ранее.  Но ты знала, что тебе нужно побыть одной. Восстановить силы и уже ближе к осени вновь выйти в люди, глядишь, даже от навязчивой влюбленности избавишься. Твоим лекарством стал сон. Двенадцать часов в день минимум, рекорд был пятнадцать. Ложилась в шесть, вставала в восемь или раньше. Не просматривала сотни уведомлений, вместо этого сразу шла умываться, ела, смотрела какой то второсортный фильм после которого снова хотелось спать. Если того требовала брезгливость, меняла одежду и мылась, а потом уже точно шла спать. Парадоксально, что с такой образ жизни возвращал тебя к нормальному существованию. После трех недель в облике свиньи, для себя не получалось не отметить необычное спокойствие. Умиротворение, память о котором стерлась те самые два месяца назад. Второсортные фильмы начали вызывать эмоции, легкие смешки или сочувствие. Небрежный пучок хотелось распустить, расчесать волосы, одежду, которой накопилось вполне достаточно, постирать, коробки от доставки выкинуть. Постепенно в доме становилось чище. И эта чистота выступала началом новой жизни. Порядком. Нельзя сказать, что внутри все так же как и раньше, но и нельзя сказать, что в душе все еще бардак. Там прибрано, просто эмоции в другом порядке, некоторые воспоминания исчезли, а вместе с ними и мысли.  Выкидывая последние фантики, которые в колоссальном количестве были обнаружены на столе, для себя решила, что завтра все таки озаришь вниманием друзей. Ваши переписки стали выглядеть весьма эгоистично, подруги всегда их начинали с вопроса «[Твое имя], все в порядке?», далее шел небольшой или очень даже большой рассказ о новизне в жизни. Ты же это игнорировала, отвечая лишь на первое сообщение короткое «Все окей».  В начале своего затворничества, друзья, обеспокоенные категорическим отказом на ответы в чате с твоей стороны, приходили в дом, который стал больше походить на свалку. Ты не пряталась, открывала входную дверь, щурясь от солнечного света, мило заверяла гостей, что все в порядке, но внутрь никогда не пускала. Со временем многие успокоились, но в течение добровольного заточения, некоторые все же навещали или звонили. Если ты не спала, то точно так же открывала двери, но на звонки отвечать отказывалась, специально ставила телефон в беззвучный режим, апатично смотря на экран блокировки, воспринимая лишь контакт «мама» или «папа».  Для тебя стало открытием, что все тарелки закончились и оказались в раковине. А вместе с ними и многие кастрюли со сковородками, а также весь арсенал вилок и ложок, подавляющее большинство кружек и ножей. Пришлось экстренно загружать посудомоечную машину одной половиной посуды, а вторую мыть самостоятельно.  Стук в дверь. Не настойчивый, но решительный. Привыкнув к аномальному количеству гостей, лишь слегка вздрагиваешь. Выключаешь воду, оставляя недомытую чашку в раковине, поспешно вытирая руки о близлежащее полотенце.  Ожидаешь увидеть на пороге близкую подружку, которая так и не смогла оставить тебя в одиночестве, подкармливая конфетами, ибо казалось, что все остальные либо уже побывали у этой двери, либо им хватило одного раза. Смотришь в глазок и отпрыгиваешь от него как ошпаренная. Снова появляется неприятная тревога в груди, в глазах на секунду все поплыло. Опираешься о стену, едва не упав, испуганно глядя на собственную дверь, которая теперь казалась порталом в мир иной.  «Почему именно сейчас? Я ведь совсем не накрашена да и вообще одета как бомжиха!»  Тебе казалось, что былые чувства ушли в небытие. Но они вновь проснулись, обдавая тело невыносимым жаром. Ты уже хотела бежать в комнату, притвориться что тебя нет дома и обматерить Суо, который в мгновенье разрушил все это «Королевство умиротворения», которое ты по кирпичикам выстраивала все это время. Хаято казался волком из сказки «Три поросенка», которому стоило лишь подуть на твое уязвимое имение, чтобы оно рассыпалось, превратившись в депрессивное убежище для влюбленного подростка.  Снова несколько стуков в дверь.  — [Твое имя]-ча-а-ан, я знаю, что ты дома-а-а, открыва-а-ай.  Спокойный приглушенный голос доносился с улицы, действительно, наверное, такой грохот было сложно не услышать даже по ту сторону помещения. Почему то тебе казалось, что ты можешь даже представить с каким лицом Суо протянул это предложение с ноткой иронии. Прятаться бессмысленно, обреченно выдыхаешь, поправляешь волосы. Открываешь дверь.  — Привет, [Твое имя]-чан, я уже почти решил, что ты убилась тут.  Суо дружелюбно улыбался, бегло осмотрел тебя, но быстро переключился на дом, надеясь найти внутри что то интересное. Но не успел, если бы пришел позавчера, то застал бы то на что любопытно поглазеть. Тем не менее, внутрь не просился, или ему это не позволяла сделать совесть, или он уже понял, что ты в настроении принять гостя(пусть и кого угодно, но не его).  Нервно смеешься. Или это ты потеряла свои навыки социализации и общения, или Суо так на тебя влияет.  — И тебе привет, проходи.  Хаято, усмехнувшись, наверное, своим мыслям, которые озвучивать не решил, взял какой то пакет, прошел в коридор, разулся и, словно у себя дома, прошел на кухню, где неприятно шумела посудомойка. Ты же все еще находилась в некотором непонимании и даже трансе. Во первых, никак не удавалось понять, почему Суо, который все три недели жил привычную и лучшую жизнь, забыв о тебе, резко решил наведаться, во вторых, всегда ли он так себя ведет в гостях, в третьих, нафига он приволок сюда пакет, видимо, с какими то продуктами, потому что на столе уже появились чай и какое то печенье. — Можно заварить чай? — Хаято, опустошив пакет, показал коробочку с заваркой, — М? Ты чего дверь на распашку держишь?  Парень издал смешок, в целом, ты всегда замечала, что твое поведение так или иначе забавляло Суо.  — Кхм, — закрываешь, нет, даже захлопываешь дверь, — возьми со столешницы кружку, я чайник включу. На щеках появился румянец, набираешь воду в чайник и включаешь, через пару секунд он подал признаки жизни. Почему то каждое собственное действие казалось неловким, а движения неповоротливыми.  Но отныне ты новый человек, девушка, которая хочет покончить со своими чувствами, поэтому изо всех сил стараешься вести себя уверено, а пока что стоит начать с вопроса в лоб.  — Почему ты пришел?  Обращаешься к Суо, который уже стоит рядом, открывая коробочку с зеленым, кажется, китайским чаем. Поворачивается к тебе и строит непринужденную, но любопытную мордашку, будто все так и должно быть.  — Я вообще то жду извинений за три недели игнора, знаешь как мне грустно?  Его слова совсем не сочетались с игривой улыбкой на лице. Ты же совсем ничего не понимала. Отшатнулась, хотела уже уходить из кухни, но вспомнила, что дома не одна. — Я сейчас.  Скрываешься за косяком, заходишь во все еще мрачную комнату, на кровати нащупываешь смартфон. Среди всех всплывающих уведомлений тяжело было найти те, которые принадлежат Суо, но в сегодняшних видишь пару пропущенных звонков от него и смс, где он писал, что сегодня зайдет. Заходишь в мессенджеры и звонки, удивляешься тому что Хаято писал тебе все это время, начиная с первого дня, бегло читаешь сообщения, где был почти один и тот же вопрос, но в разной форме повествования, на первой неделе он, наверное, не сильно беспокоился о твоем самочувствии, поэтому смс были в шутливой форме, ближе ко второй Суо уже всерьез интересовался твоим состоянием, но через дня два вновь стал подшучивать. Все это было в контрасте с редкими пропущенными звонками, преимущественно вечером. Усмирив откровенный шок, захватив телефон, плетешься на кухню, стыдливо опустив голову.  Суо к этому времени уже заварил ароматный чай, уселся за стол боком к проходу и с удовольствием вкушал горячий напиток. Он выглядел совершенно спокойным, так и не скажешь, что действительно переживал.  — Прости, я просто не очень хорошо себя чувствовала, — ради приличия к извинения добавляешь отговорку в качестве объяснения своему поведению. В голове лишь одни мысли: «Неужели он так волновался, что все это время мне писал? Я для него что то значу?» Мозг снова завел старую шарманку. И эти романтичные, но отвратительные для тебя мысли отдавались болезненным импульсом где то в душе.  Хаято ответил не сразу, сделал еще один глоток, плавно убрал с уголка губ крошки печенья, которое ранее купил и уже открыл, улыбнулся. Его действия казались какими то черепашьими, а может так на тебя влияло ожидание ответа. А еще тебе ужасно не нравилась и даже порой приводила в бешенство его привычка улыбаться на девяносто процентов слов, обращенных в его сторону.  — Да, я знаю.  Не можешь скрыть неподдельного удивления. Хмуришься, сжимая телефон крепче в руках.  «Знал? Получается, что эти три недели он все знал и не приходил, наверное,  вообще зашел из вежливости, потому что мы типа друзья.» Следом за приятными сердцу мыслями, в игру вступает голос разума. Почему то ты не принимала того что сердце не всегда ошибается, а потому старалась найти всем приятным поступкам Хаято разумное объяснение, которое никак не связано с симпатией. Именно интеллект, который по твоей установке всегда прав, привел тебя в нынешнее состояние. — Откуда?  — говоришь вполголоса, будто только что вновь разочаровалась в Суо, хотя, наверное, так и есть.  А Хаято все улыбается. Улыбается так, будто читает все твои мысли. Будто у него в руках книга, где написаны все твои размышления и действия на годы вперед. И пусть сама ты так же неплохо понимала эмоции и действия людей, эта почти нисходящая с лица Суо улыбка вводила тебя в непонимание, сколько бы ты не старалась, никак не выходило понять, что у него на уме. Несколько раз ты пересекалась с его друзьями, но даже они откровенно признавались, что Суо одна из главных загадок Фурин.  — Я хотел тебя навестить на позапрошлой неделе, но твоя подруга сказала, что ты никого не хочешь видеть, поэтому решил зайти позже.  Говорит о таких волнующих вещах так, словно это совершенно обыденно. А если бы ты там повесилась? Замечаешь, что раздражена. Но триггером был не Хаято, а подруга, которая не дала ему прийти раньше. Даже если она это сделала во благо, даже если твой дом был тогда похож на свинарник, даже если ты выглядела откровенно ужасно. Выходит, что все это время именно его ты и ждала? Вздор! Двадцать минут назад ты шарахалась собственной двери лишь потому что на пороге стоял парень с повязкой и китайскими сережками, а сейчас вдруг оказывается, что тебе нужен был именно этот гость.  — Позже это через два-три дня, а не через две недели.  Теперь обнаруживаешь, что злишься и на Суо, который не догадался прийти через несколько дней после известий, полностью вычеркнув из головы пейзаж тогдашнего дома и его жителя.  Хаято делает еще глоток, с каждым твоим словом его настроение все более поднимается, будто бы он по ходу диалога все больше уверен в своих доводах, будто бы все по его плану. Расчетливый и хитрый лис, даже страшно становится от мысли, что ты влюбилась именно в такого загадочного человека как он. Иногда казалось, что у него не шкаф со скелетами, как у всех нормальных людей, а целый подвал или комната, если не весь дом сразу.  — Так была же драка и город сильно пострадал, ты разве не слышала? Я был занят, — очередной глоток чая, прерывающий повествование, спокоен как удав, — а еще мне показалось, будто тебе нужно полечиться дольше, чем два-три дня.  Подыгрывает. Молча согласился с твоими правилами игры, хотя подруга точно все ему растрепала, и хорошо было бы если бы растрепала только про моральное состояние, а не про его причины. Ты это знаешь, потому что знаешь ее характер, и в курсе о том как сильно эта чудо-девушка желала высказать все что можно и нельзя Суо, которого после всех рассказов о чувствах от тебя так ненавидит. Это и мило и бесит одновременно.  Не знаешь, что ответить. Молчишь. Хаято делает завершающий глоток. Встает со стула и идет к тебе. Его взгляд посерьезнел, что заставило поежиться. Поведение Суо сейчас было страшнее любых криков и драк, казалось, что все замолкло только ради него.  — А теперь, [Твое имя]-чан, давай поговорим серьезно. Подходит ближе, пока не останавливается в метре от тебя. Со страху закрываешь глаза и тут же ощущаешь тупую боль во лбу. Он только что дал щелбан?..  Смотришь на него нерешительно, былая серьезность сменилась очаровательной улыбкой.  — [Твое имя]-чан, ты оказывается так быстро делаешь выводы, — резко заключает Суо, опуская ладонь на твою макушку, потрепав волосы.  — А?  Смотришь на Хаято снизу вверх, а он смеется. Ни с того, ни с сего, просто залился хохотом.  — Сама решила, что я тебя не люблю, даже не признавшись.  Краснеешь. Отходишь от Суо подальше, стремясь скрыть смущение, а он только и делает, что упивается твоими эмоциями.  — Так и знала, эта дура все тебе растрепала!  Не можешь контролировать громкость голоса, поэтому кричишь на весь дом, давая Хаято новый повод посмеяться, который он, конечно, не упускает.  — Не ругайся, я всегда это знал, мне даже стало интересно на тебя посмотреть, когда ты узнаешь, что это взаимно.  Замолкает, оглядывая твое лицо, которое покраснело от щек до кончиков ушей. Пропал дар речи, теперь ты не можешь не то что кричать, а говорить в целом. Суо себе под нос усмехнулся.  — Смущайся почаще, ты очень мило выглядишь.  Отворачиваешься, лишь бы этот гад не видел твоего лица, а в идеале чтоб вообще всю тебя не видел. Ты знаешь, что он это делает только чтобы тебя смутить, он всегда подмечает самые неподходящие вещи и делает их более смущающими. В какой то степени это можно назвать его хобби.  И тем не менее, Суо был прав, когда говорил, что ты делаешь поспешные выводы. Да и ты сама это в себе замечала.  Сама влюбилась, сама сделала выводы, сама поплакала.