Красивый, как и твоя мать | Pretty as your mother

      Быстрые шаги сэра Барристана прозвучали по общей комнате Белой Башни. Он уже прошёл мимо вырезанного из чардрева стола и почти достиг двери, за которой лестница вела к спальным кельям, когда внезапно остановился.       — А вот ты где. Я тебя искал.       Удивлённый Джейме поднял взгляд.       — Сир Герольд…       Его голос затих. Это был его первый месяц в Королевской гвардии. Он давно понял, что эта должность дана ему лишь для того, чтобы король мог насолить его отцу — отнять наследника. Совсем не та честь, которую представлял себе Джейме. Это лишь укрепило его решимость доказать королю и братьям, что он хорошо подходит для этой работы. Он ужасно боялся ошибиться. Джейме был уверен, что лорд-командующий отпустил его. Но, может быть, он неправильно понял, неправильно расслышал последний приказ… и теперь бедному сиру Барристану велено доделывать за этим юным дурнем?       — Я должен был поужинать, а потом пойти спать.       Сир Барристан слегка нахмурился. Он выглядел недовольным, оглядывая мальчика и скудную еду на столе. Слуги принесли ему лишь тарелку хлеба с сыром и несколько ломтиков овощей. Выражение лица сира Барристана лишь яснее показало Джейме, что он, должно быть, что-то забыл, сделал что-то не так или каким-то образом показал, что ещё не готов к Королевской Гвардии. С самого начала сир Барристан был одним из самых скептически настроенных относительно его пригодности. Именно он настаивал на том, чтобы Джейме назначили дополнительные дежурства, больше тренировок, и как можно раньше показали, какого человека им приходится охранять. И всё же Джейме был уверен: всякий раз, когда сер Барристан смотрит на него, тот ищет новый изъян. В прошлый раз это была его техника парирования, до того — слабость, когда Джейме впервые увидел, как человека сжигают заживо.       Джейме очень уважал прославленного рыцаря и был благодарен за возможность поучиться у него, но сейчас он слишком устал, чтобы выслушивать новые придирки сира Барристана. Он только что вернулся с восьмичасовой смены у короля и всего через восемь часов должен был вернуться к нему.       — У тебя завтра утренняя смена, верно?       Джейме проглотил кусочек моркови, который жевал.       — Да, сир.       Сир Барристан кивнул, затем замялся, что было ему несвойственно. Джейме ещё не видел его человеком, не знающим, что делать дальше.       — Твой ужин подождет. Ты нужен королю.       — Ко… король? — Джейме едва не поперхнулся. Он-то думал, что его ищет сер Герольд, не ожидая, что мог пропустить прямой приказ Его Величества.       — Его Милость спросил о тебе.       — А… значит…       Джейме не договорил. Может, он вовсе ничего не забыл, а просто король решил поручить ему новое дело? От этого стало немного легче, хотя он вовремя вспомнил, что не стоит выказывать облегчение при Барристане. Это был один из последних людей, кому он бы осмелился показать свои сомнения.       — Понятно. Вы знаете, в чём дело?       Сир Барристан нахмурился ещё сильнее. Джейме подумал, не спросил ли он что-то не то.       — Нет. Просто иди и делай, что он прикажет. Он — король.       Слова были сказаны таким тоном, словно Барристан опасался, что Джейме об этом забудет. Джейме ненавидел этот тон. Не только Барристан его использовал.       Он — король. Мы не в праве его осуждать.       Он — король. Делай, что приказывают.       Он — король. Мы должны защищать королеву, но не от него.       — Я скажу сиру Герольду. Позже, если задержишься дольше, чем ожидалось, и не будешь готов к завтрашней смене, мы можем перенести её.       Произнося эти слова, он всё ещё смотрел неодобрительно, словно ожидал, что любой достойный член Королевской Гвардии сможет выполнять свою работу даже без сна.       — Да, сир.       Сир Барристан выжидающе посмотрел на него.       — Конечно, — спохватился Джейме. Он быстро положил столовые приборы и поспешил выйти из башни.       У дверей покоев короля он нашёл сэра Озвелла. На другой стороне никого не было — пока сер Барристан не вернётся. Было уже поздно. Ночная смена заступила час назад. Обычно в это время король уже спал, и Джейме гадал, что могло понадобиться от него сейчас.       — Значит, тебя нашли.       — Сер Барристан идёт… — Джейме обернулся, — …прямо за мной.       Но Барристана нигде не было видно. Джейме спешил, но не заметил, где тот отстал.       — Ничего страшного, — сказал сир Озвелл и повернулся к двери. Постучал.       — Знаете, зачем я ему понадобился? — спросил Джейме, чувствуя странное беспокойство.       Это было не первое его приглашение к королю, но за месяц таких случаев было всего два — оба раза Эйрис вызывал его, чтобы расспросить о Тайвине. Вряд ли он захочет говорить о его отце среди ночи. Но всё же лучше быть готовым ко всему. Джейме был в полном вооружении, меч при поясе — как всегда. Но вряд ли король собирался приказывать ему убить кого-то. Не в этот час, и уж точно не у себя в покоях.       — Не знаю, — ответил сер Освелл с ободряющей улыбкой. От его спокойного тона Джейме стало легче. Он вообще был куда приятнее в общении, чем Барристан, и напоминал Джейме, что если король вдруг потребует чего-то невозможного — у него есть братья снаружи, к которым можно обратиться за помощью. — Может быть, Его Светлость хочет поиграть в кайвассу перед сном.       Джейме рассмеялся. Намёк был очевиден: если король хочет играть, значит, у него хорошее настроение. Когда он видел Эйриса в последний раз, тот действительно был весел: играл с принцессой Элией и жестоко высмеивал каждую её ошибку. Те вечера были для Джейме самыми спокойными в Красном замке, когда король не сжигал врагов, не запугивал народ и не оскорблял вассалов. Он мог стерпеть, если над ним посмеются за плохую игру — это хотя бы не ложь, играть он и правда не умел.       Когда Эйерис пригласил их войти, Джейме вошёл первым. Сир Освелл шёл сразу за ним, следуя за Джейме, когда король поднял руку, останавливая его.       — Не ты. Ты мне не нужен, Освелл. Оставайся снаружи и закрой дверь.       Сер Освелл кинул короткий взгляд на Джейме и, поклонившись, вышел. Джейме повернулся к королю. Он поклонился, как и старший рыцарь, нервно положив руку на рукоять меча, но быстро одумавшись, сложил руки за спиной.       — Вы звали меня, Ваша Светлость?       — И ты пришёл. В полном доспехе, стоит добавить. — В его голосе слышалась лёгкая насмешка. — Скажи, ты спишь в этих доспехах?       Джейме оглядел себя.       — Нет, Ваша Светлость.       Губы короля растянулись в лёгкой улыбке. Джейме был прав — Эйрис был в хорошем настроении. Он уже давно не стриг ногти: они стали длинными, пожелтевшими, как и его зубы. Но серебристые волосы он сегодня собрал в узел, чтобы не спадали на плечи, и на нём были свежие одежды — ещё не изрезанные Железным троном.       Порой король ранил себя об острые клинки, из которых был выкован трон, оставляя на рукавах кровавые пятна. Иногда ткань зацеплялась за металл и рвалась, превращая дорогой шёлк в лохмотья. Но этот наряд был новым, целым — серебристая ткань почти сливалась с цветом его волос.       — Сними, — сказал он. — Оно тебе здесь ни к чему.       Фиолетовые глаза скользнули к поясу Джейме.       — И меч тоже.       Джейме замялся. Было как-то не по себе находиться рядом с королём без доспехов. В конце концов, он был королевским гвардейцем, и даже если его смена закончилась, быть рядом с королём означало быть на службе. Ему ещё многому предстояло научиться в своей работе, но он уже понял: находясь рядом с королём, даже в его личных покоях, он всегда должен быть готов отреагировать на опасность. Маловероятно, конечно, чтобы убийца ворвался в эти двери — их снаружи охраняли сир Освелл и, должно быть, уже вернувшийся сир Барристан. Но «маловероятно» не значило «невозможно»       — Делай, парень! — нетерпеливо бросил Эйрис.       Джейме сразу подчинился. Руки сами потянулись к пряжке тяжёлого пояса, удерживавшего оружие. Возможно, в этом и была причина вызова — подумал он. Король пока не дошёл до того, чтобы официально запретить носить оружие при дворе, но все видели, как его раздражает вид вооружённых людей вокруг. Может, он просто не желал чувствовать то же в собственных покоях.       Осторожно, почти почтительно, Джейме снял меч и повесил его на спинку ближайшего стула.       — Доспехи, Ланнистер. Не мешкай.       Не было ясно, комментировал ли король его медлительность или просто хотел назвать его глупцом, будто Джейме не понял приказ. Но он понял. Просто не понимал смысла.       Джейме напомнил себе, что судить короля — не его дело. Ему это уже не раз говорили. Король говорит — он слушает. Таков его долг, даже если приказ кажется бессмысленным.       Он снял белый плащ, аккуратно сложил его и расстегнул ремни доспеха. Металл зазвенел, когда он осторожно положил части брони рядом с мечом.       — Вот так-то лучше, не так ли?       Джейме предположил, что король имел в виду лёгкость, которую тот ощущал без доспехов. Несомненно, кожаная туника, которую он носил под доспехами, была гораздо удобнее без фунтов стали, отягощавших её. Он мог двигаться гораздо легче. Однако обретённая им ловкость была скрашена дискомфортом, который он испытывал, стоя перед королём в таком положении. Под доспехами он не надел свою лучшую тунику. Он носил её лишь для того, чтобы отделить тяжёлые доспехи от голого тела. Ткань была прочной и жёсткой, естественного коричневого цвета.       — Да, Ваша Светлость, — всё равно ответил он, хотя предпочёл бы снова надеть доспехи. Если короля так беспокоит присутствие вооружённого человека в его личных покоях, Джейме мог бы просто пойти переодеться.       — Дай-ка взглянуть на тебя.       — Ваша Светлость?       Король смотрел на него. Сначала на лицо, затем его взгляд скользнул по телу. Выглядел он при этом немного скучающим. Судя по тому, что Джейме видел в нём последние несколько недель, скука была для короля Эйриса плюсом. Это означало, что он не станет сжигать тебя заживо.       — Ты красивый.       — Э…       Это было последнее, чего Джейме ожидал. Он ломал голову, зачем был вызван. Может, Эйрис хотел убедиться, что юноша, принятный в Гвардию лишь назло Тайвину, действительно годен к службе. Но комментарий о внешности — этого он не предвидел. Да и если речь шла о теле, то скорее в смысле силы, выносливости, а не «красоты».       — Благодарю, Ваша Светлость, — выдавил он.       — Это у тебя от матери, полагаю?       Упоминание о покойной матери вызвало у него старую и хорошо знакомую боль. Он был крайне сбит с толку тем, какой оборот принял этот разговор. Войдя в комнату, он не знал, чего от него может хотеть король, но он точно не ожидал, что будет стоять перед королём без доспехов и говорить о его матери. Ему самому не хотелось говорить о матери, особенно с королём Эйрисом.       — А твой отец в юности был долговязым дворнягой, — сказал Эйрис, хихикнув. — Великий Тайвин Ланнистер! Ты бы видел, каким он был тогда: чересчур высокий, худой как прут и с этой гривой волос, что торчала во все стороны. — Король рассмеялся.       Почему-то, хотя Джейме должен был чувствовать себя оскорблённым за отца и попытаться защитить его, он почувствовал облегчение. Он уже привык к попыткам короля насмехаться над ним. Когда-то они были друзьями, но от той старой дружбы осталась лишь ядовитая зависть.       — А вот мать твоя была красавицей. Самая красивая женщина при дворе. Каждый юноша мечтал оказаться с ней в постели. А она смотрела на меня этими кошачьими глазами… — он говорил, словно уносясь мыслями в прошлое. — Если бы мой отец тогда позволил, я бы взял её в жёны. Тогда ты бы никогда не родился.       Он сказал это так небрежно, словно мысли его блуждали в другом времени.       — У тебя её лицо.       Джейме задыхался от унижения. Хотелось броситься на короля, заставить его замолчать, но он лишь крепче сжал руки за спиной, вонзая ногти в кожу до боли. Он знал: коснись он короля хоть пальцем и конец его будет несладок.       Он прав, — заставил себя подумать Джейме. Я действительно больше похож на мать, чем на отца. И изо всех сил пытался не слышать остального.       Больше всего он, конечно, был похож на сестру-близнеца. Их путали даже слуги, когда они были детьми. А Серсею часто называли копией их матери. С тех пор, как он видел мать в последний раз — бледную, истощённую после родов, — прошло много лет. Но он помнил её прежней: здоровой, красивой и счастливой.       — В отличие от мужа, она умела улыбаться, — произнёс Эйрис. — Так тепло, так мягко… А потом вышла за этого мрачного осла.       Он замолчал, на мгновение утонув в воспоминаниях, затем снова уставился на Джейме.       — А ты как, улыбаешься иногда?       Джейме сглотнул, чувствуя себя ужасно неловко.       — Да, Ваша Светлость.       Едва произнеся эти слова, он тут же пожалел об этом. Ему следовало солгать, вести себя так, будто в этом отношении он больше похож на отца. Может быть тогда разговор ушел бы в другую тему. Тайвин редко говорил о своей жене. Годами Джейме мучительно нуждался в людях, готовых говорить о ней, но теперь, перед королём, он мечтал, чтобы о его матери просто забыли.       — Да? Я так и думал. Улыбнись мне, ладно? Как твоя мать.       У Джейме пересохло во рту. Король выжидающе посмотрел на него, но Джейме лишь слегка шевельнул губой.       — Сделай это.       Джейме сглотнул. Это был приказ. И простой приказ. Не было никаких оправданий, почему бы ему не выполнить его. Медленно он заставил себя пошевелить губами. Результатом стала резкая ухмылка, которая расплылась по его лицу. Это казалось неправильным и неискренним даже ему. Словно кислота на языке.       Эйрис разочарованно качнул головой, потом усмехнулся.       — Нервничаешь. Что ж, это к лучшему. Значит, ты понимаешь, где твоё место. Твой отец так и не понял. Он всегда смотрел на меня как на равного. — На лице короля появилось злобное выражение. — Жаль, что жива осталась не она, а он. Пусть бы постарела, увяла, я бы всё равно взял её в постель.       — Вы…       Джейме вовремя остановился. Он уже сделал угрожающий шаг вперёд, когда спохватился и вспомнил, где находится. Он стиснул зубы от гнева.       Король посмотрел на него с любопытной искрой в фиалковых глазах, ожидая следующего шага.       Гнев и ужас смешались в сердце Джейме. Он знал, что не сможет по-настоящему наказать короля за его слова, но не мог позволить ему продолжать так говорить о его матери. Как будто она была шлюхой.       — Она была моей матерью, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Я не могу стоять в стороне и позволять Вам так говорить о ней, Ваша Светлость.       Как же глупо это звучало даже для его собственных ушей.       Глаза короля расширились, и он внезапно рассмеялся. Для Джейме это был скрежещущий звук. От этого ему ещё сильнее захотелось причинить ему боль.       — Ты не можешь стоять в стороне, — насмешливо повторил Эйерис. — Я король. Ты будешь стоять в стороне и позволишь мне делать всё, что я захочу. Может, ты похож на отца больше, чем я думал.       Джейме опустил голову, понимая, что зашёл слишком далеко. Он мечтал убраться из этой комнаты. Осознание того, что братья снаружи, не утешало его, ведь они не защитят его от гнева короля. Оставалось лишь надеяться, что того свалит какая-нибудь жуткая лихорадка. Можно было молиться об этом. Но разве даже это не будет нарушением его клятв?       — Прошу прощения, Ваша Светлость, — выдавил он, хотя извиняться казалось неправильным. Он делал это, чтобы выжить, вопреки собственному мнению. Он всё ещё ненавидел человека перед собой и желал ему смерти за то, что он так говорил о его матери.       — Ты извиняешься? – разъярился король. — Как ты смеешь говорить мне, что я могу делать, а что нет? Ты – королевский гвардеец. Ты будешь охранять меня ценой своей жизни, что бы я ни делал. Ты будешь рядом и позволишь мне делать то, что я хочу, что бы это ни было. И если я снова увижу, как ты позволяешь себе лишнее, я заставлю тебя свариться в тех роскошных доспехах, которыми вы так гордитесь.       Джейме задрожал от страха. Он знал, что король говорит серьёзно. Разрываясь между коленопреклонёнными мольбами о прощении за свои глупые слова и гордостью, которая всё ещё требовала отрубить королю голову за его слова против родителей, Джейме застыл на месте.       — П-простите меня, Ваша Светлость, — пробормотал он.       — Простить тебя?       Джейме начал кланяться, затем вовсе упал на колени. Падение было тяжёлым и болезненным, но, подумал он, его восторженная покорность, возможно, сделает короля немного снисходительнее.       — Простите меня за мою глупость. Я знаю свой долг, Ваша Светлость.       — Действительно?       — Да, Ваша Светлость.       — Тогда скажи это.       — Я Ваш слуга. Я буду охранять Вас ценой своей жизни. Я буду рядом и защищать Вас, и никогда не посмею перечить Вам.       — Ты сделаешь то, что я прикажу?»       — Что бы вы ни попросили, Ваша Светлость.       — И это никогда больше не повторится.       — Никогда, Ваша Светлость.       Он осмелился поднять взгляд и взглянуть на лицо короля, чтобы оценить, заслужил ли он его прощение. Выражение лица Эйриса было трудно прочесть, но Джейме показалось, что тот, по крайней мере, больше не выглядит злым.       — Тогда докажи это.       Джейме, горя желанием это сделать, полностью поднял голову, выжидая.       — Раздевайся.       — Ваша Светлость?       Холодок пробежал по его спине. Он совсем не этого ожидал.       — После того, как я так великодушно простил тебя, ты смеешь меня допрашиваешь?       — Нет, Ваша светлость, — пробормотал Джейме, ища оправдания. — Я просто… просто… был удивлён.       Не в силах сделать что-либо ещё, он быстро встал и начал снимать тунику. Его пальцы на мгновение замерли, расстёгивая штаны. Затем, прежде чем его разум успел осознать происходящее, он внезапно осознал своё положение.       Он стоял перед королём, совершенно голый. В комнате было тепло, но из окна дул лёгкий ветерок, которого он раньше не замечал, но теперь он быстро освежал кожу на его спине. Король Эйрис жадно смотрел на него.       — В… Ваша Милость?       Совершенно новая ситуация, в которой он оказался, сильно сбила его с толку. Словно последние несколько секунд пролетели в мгновение ока, и прежде чем он успел опомниться, он оказался нагим и не мог сказать, как и почему до этого дошло. Смущённый и застенчивый, он прикрыл пах руками.       Рука Эйриса метнулась вперёд, чтобы отдернуть его запястье.       — Нет. Ничего подобного. Не прикрывайся.       Джейме застыл, оцепеневший от страха.       — Я так и знал. Ты такой красивый мальчик.       Он хотел отрицать, хотел сказать, что он уже взрослый мужчина. Но не стал. Это было бы глупо. Он мог бы быть рыцарем, даже королевским гвардейцем. Он мог бы быть выше большинства детей своего возраста и сильнее. Но его тело всё ещё оставалось юношеским. И теперь, когда оно было так открыто перед другим, у него не было доспехов, которые могли бы скрыть его юность.       — Сколько тебе лет?       Король, конечно же, уже знал. Тем не менее, Джейме ответил прерывистым и неуверенным голосом:       — Шест-… Шеснад-цать.       Король кивнул, слегка облизнув губы, но Джейме всё равно это заметил.       — Повернись. Дай мне тебя увидеть.       Джейме замялся.       — Ты оспариваешь мои приказы?       Затем он повернулся. Он быстро крутанулся вокруг своей оси. Слишком быстро.       — Ещё раз. Медленнее.       Джейме двигался медленнее. Словно марионетка, он кружился для короля. Всё, что Эйерис ему приказывал.       Он остановился спиной к королю.       К этому моменту ему стало холодно, но он не думал, что это было причиной мурашек, разлившихся по всему телу. Он вздрогнул, почувствовав прикосновение короля. Тонкий палец скользнул по боку. Он почувствовал, как длинный, хрупкий ноготь царапнул кожу. Затем король положил руку ему на бедро. Прикосновение короля обожгло, словно дикий огонь, которым он убивал своих врагов.       — Ты когда-нибудь занимался сексом?       Джейме дрожал всем телом.       — Да! — выпалил он, надеясь, что на этом всё закончится. Если король рассчитывал на кого-то непорочного…       И правда, в голосе короля слышалось разочарование, когда он заговорил снова.       — Вот как? Я не подумал… И кто эта счастливица?       Он был идиотом. Джейме следовало просто солгать. Лучше принять всё, что король захочет, и притвориться невинным, даже если это не так, чем подвергать свою сестру опасности. Трус он был, и глупец. Серсея бы ему так сказала. В ужасе он повесил голову.       — Нет… то есть… я не… только…       Король усмехнулся.       — Только с собой, я вижу. Ты такой бедный, невинный ребёнок. И когда ты вступил в Королевскую Гвардию, ты принес клятву, что этого никогда не будет. Ты никогда не будешь спать с женщиной.       Король на мгновение замолчал.       — Может быть, в этом всё дело. Может быть, дело в мужчинах, которые тебя желают.       Джейме ощетинился от намёка.       — Хочешь свести их с ума? У тебя определённо есть для этого внешность. Ты красив как леди. Для голодающего мужчины ты мог бы подойти.       — Нет, — его голос дрожал от страха и негодования. — Всё не так.       — Откуда тебе знать? Ты видел, как они на тебя смотрят? Уверен, они тоже заметили, какой ты красивый. Я точно видел.       Джейме зажмурился, испугавшись, что король может быть прав. Затем он покачал головой, решив не думать так. Его братья были совсем не похожи на короля. Он не мог их сравнивать. Они были самыми благородными, самыми храбрыми рыцарями Семи Королевств.       — Не думаю… — прошептал он.       — Нет? — Другая рука короля погладила его по спине, а затем опустилась на другой бок. — Полагаю, это значит, что ты будешь моим.       Ему хотелось убежать. Ноги дрожали, колени стали мягкими, словно каша, но если он побежит сейчас, подумал он, то ещё успеет добежать до двери. Его братья, должно быть, стоят снаружи. Он не двинулся с места.       — Что… — его голос дрогнул. От гула в ушах, он едва понимал себя. — Чего вы хотите?       — Хм?       — Чего вы хотите… от меня… Ваша светлость?       Король слегка надавил на бедро. Джейме последовал невысказанному приказу обернуться. Он встал перед королём лицом к лицу. Джейме был немного выше мужчины, но под его пурпурным взглядом чувствовал себя насекомым, которого разглядывают. Руки беспомощно висели по бокам, не смея пошевелиться, не зная, стоит ли снова пытаться прикрыться или обхватить ими тощую шею короля, чтобы выжать из его лёгких воздух. Он знал, что и за то, и за другое его накажут.       — Я сделаю тебе больно, — сказал Эйрис со странной честностью на лице. — Я сделаю тебе больно, потому что мне это нравится. Потому что ты очень похож на неё. И потому что ты сын Тайвина. Я сделаю тебе больно, и ты мне это позволишь. Не так ли?       Джейме сглотнул в ужасе. Он вспомнил слова брата. Вспомнил себя, стоящего у покоев королевы, пока она вопила от боли, и мужа, который причинял ей боль. Сделают ли его братья хоть что-нибудь, если он выползет за дверь, испуганный и ищущий помощи? Или останутся стоять на своём посте, как и в случае с королевой? Они поклялись защищать королеву, но не помогли ей. Его же они даже не клялись защищать.       Его губы так дрожали, что он не мог найти ответа. Казалось, королю он был не нужен.       — Наклонись над тем столом.       Это был стол, на котором Джейме сложил свои доспехи. На негнущихся ногах он прошёл мимо груды доспехов, аккуратно сложенных в аккуратную стопку.       — Вот так.       Легкое давление на спину заставило его наклониться вперёд. Он прижался грудью к столешнице, не зная, куда деть руки. В ужасе он зажмурился, дыша сквозь страх. Он пытался думать о Серсее, о ее прекрасном теле, прижимающемся к нему, и о ее груди, сжатой в его ладонях.       Он попытался представить, что это её рука ласкает его поясницу и ягодицы. Но руки на нём были жестче. Жёстче и сильнее, а ногти – острыми и пронзительными. Они больно царапали его чувствительную кожу. Внезапно король сильно ударил его по щеке, жгучая боль и стыд. Джейме крепко сжал зубы, чтобы не издать ни звука. Он знал, что это произойдёт, хочет он того или нет. Хуже всего, подумал он, если об этом узнают его братья. Он не хотел, чтобы они узнали.       В конце концов, Эйрис перестал его трогать. Джейме ещё сильнее сжал губы и зажмурил глаза, тяжело дыша, боясь того, что должно было произойти. Но ничего не происходило. Он начал считать в предвкушении, но секунды тянулись медленно и вяло, и так долго ничего не происходило, что, когда он наконец снова почувствовал Эйриса, то сильно вздрогнул и взвизгнул, как свинья на убой.       Эйрис быстро проник в него. Он изо всех сил толкался, с силой вдавливаясь в тесный проход ануса Джейме. Он заскулил от боли. Боль, казалось, проникала в каждую клеточку его тела, выворачивая наизнанку. Он широко раскрыл глаза, рот раскрылся в крике, который хотел вырваться наружу, но застрял в горле.       Его меч висел на спинке кресла перед ним. Джейме совсем забыл о нём, но теперь он был здесь, совершенно внезапно перед ним. Он мог протянуть руку и вытащить его из ножен, прямо из того положения, в котором находился. Эйрис был так близко, что ему даже не пришлось бы поворачиваться и вставать, чтобы убить его. На самом деле, если бы стыд был слишком велик, чтобы жить с ним, или если бы он боялся наказания за убийство короля, он, вероятно, мог бы пронзить свою грудь и всё равно попасть королю в шею. Убить их обоих одним ударом.       Их найдут такими. Король внутри гвардейца, оба проткнуты мечом. Его навсегда запомнят как юношу из Королевской Гвардии, который обратился королевской шлюхой только для того, чтобы нарушить клятву и убить человека, которого поклялся защищать. Что скажет Серсея, если узнает, что случилось с её братом? А отец? Ему будет так стыдно за него. А как же Тирион? Или его братья из Королевской Гвардии. Сколькими людьми он восхищался, чьего уважения хотел заслужить. Но королевская шлюха и клятвопреступник, никогда не заставит их гордиться.       Его рука, которая уже дернулась в сторону рукояти меча, внезапно замерла. Король двигался внутри него, не замечая, куда ушли мысли Джейме. Он полностью вошёл, замер на секунду, а затем начал резкие и болезненные толчки. Всё тело юноши начало дергаться на столе, дергаясь с каждым толчком. Пальцы ног потеряли опору, когда король невольно подтолкнул его дальше по столу, к манящей рукояти меча.       Джейме втянул руку. Он не потянулся за мечом, а засунул его под голову, прикусив ладонь, чтобы заглушить крики, которые больше не мог сдерживать. Он плакал, а длинные ногти впивались в кожу, когда король кончал в него.       Он чувствовал, как тёплая жидкость наполняет его. На мгновение он подумал, чувствовала ли Серсея то же самое в их первую ночь вместе, когда она убедила его стать рыцарем Королевской Гвардии. Неужели он причинил ей такую ​​боль? Тогда она не плакала так, как он сейчас.       Король отстранился от его тела. Джейме чувствовал, как его кровь стекает по внутренней стороне ноги. Это щекотало и жгло. Он бы лучше сгорел заживо. Дикий огонь не мог быть хуже.       — Иди сюда, мальчишка.       Король потянул его за собой. Джейме, оцепенев, последовал за ним. Он свалился со стола, упал на колени, ноги не могли выдержать его вес. Падение было болезненным, но ничто по сравнению с глубокой, ноющей болью в спине.       — Приберись       Джейме открыл глаза, растерянный, моргнул и попытался сосредоточиться, но его глаза были полны слёз.       Ему потребовалось несколько мгновений, пока король нетерпеливо бил его по лицу, чтобы увидеть пенис, болтающийся перед его глазами. Он был грязным и мерзким, в сперме и крови, прилипшей ко всей его длине.       — Используй язык.       Он не понимал, что король имеет в виду. В ужасе и боли он всхлипнул и покачал головой.       Внезапно Эйрис схватил его за волосы, с болью поднял голову и прижал член к его лицу. Противный орган упирался ему в нос и щеку. От него исходил смрад. Джейме хотел отшатнуться, но Эйрис крепко держал его.       — Открой рот.       Резкий рывок за волосы. Джейме пытался бороться, пытался освободиться. Король ударял его снова, и снова, и в третий раз. Сильно, пока парень не захныкал, лежа на полу       Он был жалок. Он получал гораздо более сильные удары от тупых мечей, тренируясь с некоторыми из сильнейших воинов Семи Королевств, но король с его хрупким телосложением довёл его до плачущего месива. Он не был сильным человеком, но был жестоким. Он беспощадно тянул Джейме за волосы, запрокидывал голову назад, пока горло Джейме полностью не открылось.       — У тебя ведь есть младший брат, не так ли? Карлик, как я слышал. Откажи мне, и я пошлю за ним. Сомневаюсь, что твой отец любит мальчика настолько, чтобы начать войну из-за этого существа, если он не любит тебя.       Эта угроза ужаснула Джейме. Намекал ли Эйрис, что сделает то же самое с Тирионом? Или он угрожал убить его младшего брата? Что бы это ни было, он никогда не хотел, чтобы Тирион был рядом с Эйрисом, даже если это была всего лишь безобидная встреча при дворе. Он никогда не хотел, чтобы этот человек встречался с кем-либо из тех, кого любил Джейме. Джейме хотел, чтобы эти две жизни были строго разделены. Беспомощный, он открыл рот, не зная, чего ожидать.       Эйрис глубоко вонзился ему в глотку. Кончик его члена проскользнул мимо губ Джейме, в глубину рта, а затем ещё глубже. Джейме вздрогнул, закашлялся и подавился. Он попытался отстраниться, но Эйрис крепко держал его. Желчь хлынула по пищеводу, он давился собственной рвотой и обхватом королевского члена. Король рассмеялся. Наконец, он отпустил, как раз когда Джейме уже подумал, что захлебнётся. Он рухнул на пол, хрипя и судорожно сплевывая желчь на руки и половицы королевской спальни. Король только сильнее рассмеялся.       — Ты должен был всё убрать, а не усугублять, — издевательски сказал Эйрис, наконец отвернувшись от Джейме и устроившись поудобнее на диване. Джейме остался сидеть на полу и плакать. — Давай, убери, мальчик. — Джейме стало ужасно стыдно. — Если ты не уберёшь, мне придётся позвать кого-нибудь из слуг. И что мне им сказать, как это случилось?       Он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал. Нерешительно он опустил голову к полу и слизнул. Собственная желчь имела кислый и мерзкий вкус. Он едва сдерживал рвотный рефлекс, который только усугубил бы ситуацию. Он уже наполовину съел, каждый глоток давался ему с огромным трудом, он преодолевал собственное отвращение, когда смех короля заставил его остановиться. Усталый, со слезами на глазах он заставил себя поднять глаза.       — Знаешь, Ланнистер, я бы сказал тебе взять тряпку для пола, но если тебе так нравится лизать пол, кто я такой, чтобы жаловаться?       Джейме униженно захныкал.       — И кстати, ты проливаешь кровь и сперму на мой пол. Будь так добр, убери и это.       Джейме сгорбился, ожидая, когда король предложит ему тряпку для мытья, но, не дождавшись, решил, что предыдущее замечание было просто жестокой насмешкой. Покраснев и молясь, чтобы унижение закончилось, он снова принялся вылизывать пол.       К тому времени, как он закончил, Эйрис, казалось, потерял к нему всякий интерес. Он даже не смотрел на него, дремля на диване, удобно раскинув ноги и тихонько похрюкивая. Джейме не знал, что ему делать: отпустили его или он должен ждать, пока король его прогонит. Ему хотелось только одного – выйти из комнаты и никогда не возвращаться.       Некоторое время спустя король пошевелился и проснулся. Устало моргнув, он посмотрел на Джейме, явно сбитый с толку тем, что всё ещё видит его здесь.       Или, может быть, он совсем забыл, что произошло. Джейме мечтал бы забыть так же легко. Наконец король жестоко усмехнулся.       — Будь тихим, когда будешь уходить, — приказал он. — И хорошо отдохни. Я знаю, что завтра утром у тебя смена.       Напоминание о том, что ему придётся вернуться сюда всего через несколько часов, хотя бы для того, чтобы молча стоять у двери и караулить, чуть не довело его до слёз. Он шмыгнул носом, вытер слёзы и встал на слабые ноги.       — И умойся перед уходом, — приказал король. — Или расскажи братьям, что ты для меня сделал.       Он сказал это так, словно совсем не боялся, что правда откроется. Может быть, это так и было. Он знал. Знал что братья не смогут ему помочь. Может быть, они уже знали. Может быть, сир Барристан и сир Освелл знали, когда посылали его сюда. Он не хотел в это верить, но сир Барристан никогда его не любил, и раньше было совершенно очевидно, что он что-то не одобрял. Возможно, сир Барристан подозревал, что Джейме ждёт. В конце концов, сир Барристан ни за что не допустил бы подобного извращенного поведения от собственного брата.       Нет, Джейме никогда не расскажет им. Никогда не обратится к ним за помощью. Он был один. Он был в этом уверен. Братья не осудят своего короля, они уже ясно дали ему это понять. Но они осудят его, как всегда. И, как всегда, он окажется неидеальным, виноватым, неподходящим для Королевской Гвардии.       Он молча умылся. Затем оделся и снова надел доспехи. Застегнуть ремни без оруженосца было непросто, но его дни в качестве оруженосца были не так уж и далеки в прошлом, и, несмотря на то, что он теперь был рыцарем Королевской Гвардии, у него никогда не было своего оруженосца. Поэтому, хоть это и было нелегко, он всё же достаточно привык к этой задаче, чтобы справляться, оставляя несколько ремней, которые не мог застегнуть самостоятельно, свободными. Он сомневался, что под плащом это будет заметно. И под шлемом он не думал, что его братья заметят красноту глаз, которую он тоже не смог полностью стереть.       Джейме хромал, направляясь к двери. Прежде чем выйти из комнаты, он сделал глубокий вдох, выпрямился и стиснул зубы. Его братья не увидят, как он хромает и страдает от боли.       С высоко поднятой головой он вышел из комнаты. Снаружи его ждали сир Освелл и сир Барристан. Теперь, когда Джейме вернулся сюда, он понял, что прошло совсем немного времени. Наверное, не прошло и часа с тех пор, как он стоял здесь, а сир Освелл стучал в дверь. Всего несколько минут, но столько всего произошло. Он чувствовал, будто весь его мир изменился, потускнел, потерял часть той наивной мальчишеской надежды и амбиций, которые он всё ещё питал. Этот мальчишка хотел стать великим королевским гвардейцем, чтобы гордиться братьями и проявить себя. Тот, кем он стал сейчас, ненавидел это место, ненавидел их, и больше всего ненавидел себя.       Его рука потянулась к мечу. Он знал, что убивать короля было бы глупо. Но, оставаясь один в своей комнате, он всегда мог покончить с собой.       — Чего хотел Его Милость? — спросил сир Освелл с любопытством на лице.       Джейме побледнел от этого вопроса. Не зная, что сказать, он приподнял плечо и слабо пожал. Однако сир Освелл всё ещё смотрел на него, полный решимости получить ответ.       — Говорил о моём отце, – солгал он.       Ответ, казалось, разочаровал сира Освелла.       — Ну… догадываюсь, – проворчал он и вернулся на свой пост, скучающим взглядом в тёмный коридор.       Джейме взглянул на сира Барристана, стоявшего по другую сторону, который всё ещё наблюдал за ним, но затем тоже отвернулся.       Джейме глубоко вздохнул, борясь с болью. Затем он зашагал по коридору широкими, уверенными шагами. Лишь когда он понял, что благополучно скрылся из виду, он позволил себе тихонько всхлипнуть, хромая до самого конца пути.