Невозможно не любить тебя, Ян Чонвон

Сону толкнул дверь квартиры, но мир вокруг исчез. Все мысли были только о Чонвоне: его мягкая улыбка, кошачьи глазки, лёгкий блеск в волосах от света лампы и его немного накаченные широкие плечи… Сердце Сону колотилось так, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. — Мамы дома нет? — тихо спросил Чонвон, пытаясь скрыть улыбку, но глаза выдали всё. Сону кивнул, не в силах отвести взгляд. Они сразу прошли на кухню, но он почти не замечал этого — только Чонвон. Не раздумывая, Сону схватил галстук Чонвона и резко притянул его к себе. Одной рукой он обвёл Чонвона за поясницу, прижимая ближе к себе, а другой натянул галстук так, что Чонвон чуть вздрогнул. Шок и лёгкий страх мелькнули в глазах Яна, но в этом мгновении его тело не сопротивлялось — оно дрожало, но позволяло старшему быть ближе. — Сону… — тихо выдохнул Чонвон, и дрожь в голосе заставила сердце Кима биться ещё быстрее. Сону наклонился, и их губы встретились. Поцелуй сначала был мягким, робким, как осторожное прикосновение к мечте, но быстро перерос в пылкое, дрожащие касание. Дыхание Чонвона смешалось с его собственным, делая воздух густым и электризованным. Рука Сону на пояснице, поднялась вверх и удерживала младшего за талию плотно, а натяжение галстука добавляло странной, запретной близости. Каждое прикосновение губ казалось воплощением всех долгих мечтаний Кима — тепло, дыхание, мягкие движения Чонвона. Сону чувствовал, как мир вокруг сужается до одного этого мгновения: дыхания, взгляда и трепета. Мысленно он кричал: Вот оно. Вот то чувство, о котором я мечтал полтора года. Его тепло, его запах, его голос… Всё моё, хоть и всего на мгновение. Чонвон слегка приподнял подбородок, отвечая на поцелуй с шаловливым, доверчивым флиртом, а Сону крепче прижал его к себе, словно боясь, что этот момент исчезнет. Когда вдруг их губы оторвались из-за необходимости кислорода, Ян стоял, широко раскрыв глаза, дыхание неровное, щеки горели. — Я… я никогда не целовался… — прошептал он, голос дрожащий, а глаза всё ещё округлены от шока. — И… и я не думал, что ты… Сону-хён… по парням? Сону улыбнулся мягко, чуть наклонив голову, чувствуя, как его сердце наполняется теплом и восторгом. Он не мог удержаться: — Я боялся… что ты отвергнешь меня, Вона. Я думал… что если скажу, что люблю тебя… ты уйдёшь. Чонвон замер, пытаясь осознать услышанное. Сердце билось так, что казалось, его грудь вот-вот разорвётся. А Сону, не теряя ни секунды, слегка подтолкнул его к кухонному столу, обе руки поставил по бокам Чонвона, словно создавая границы, но в то же время удерживая его ближе к себе. — Но я… — начал младший, дрожа от волнения и нервного восторга, — я тоже… я тоже влюблён в тебя, Сону-хён… Сону почувствовал, как всё внутри него дрожит от восторга. Они стояли так, почти касаясь друг друга всем телом, дыхание смешивалось, и в каждом взгляде читались долгие мечты и страхи. Сердце старшего пылало, но теперь это был не страх — это был восторг, радость и осознание того, что они оба чувствуют одно и то же. Он чуть наклонился, их лбы коснулись, а дыхание смешалось, горячее и неровное. Руки Сону по бокам удерживали Чонвона на столе, создавая безопасное, но одновременно острое ощущение близости. Ян слегка прижался к его груди, тяжело дыша. После их долгого, дрожащего признания Сону наконец отстранился на шаг и глубоко вдохнул. — Ладно, давай помоем руки, — улыбнулся он, пытаясь скрыть, как сильно всё ещё горят щеки. Чонвон пошёл следом, но никак не мог скрыть улыбку хитрюги. Он выглядел совершенно невинно, хотя в глазах блестела та самая шаловливая искорка. Сону стоял у раковины, намыливая руки, и заметил, как Чонвон тихонько наблюдает за каждым его движением. — Чонвон, ты что, за мной наблюдаешь? — смущённо спросил Сону-хён, поднимая бровь. — Эээ… нет, конечно… — пробормотал Чонвон, но тут же сбился на смех, когда Сону повернулся к нему с мокрыми руками. После мытья рук Сону вздохнул и сказал: — Пойду переоденусь в домашнюю одежду. И тут началось настоящее испытание. Чонвон, будучи хитрюгой, сделал шаг ближе и слегка перекрыл проход к двери. — Ой, Сону-хён, а можно… я… эээ… посмотрю? — спросил он с невинной улыбкой, совершенно не скрывая смущения, но явно хитрил. Сону замер, сжимая края футболки: — Ян Чонвон! — почти крикнул он, но в голосе слышалось смешанное раздражение и лёгкая улыбка. — Если мы только что поцеловались, это не значит, что тебе нужно смотреть, как я переодеваюсь! Чонвон прикусил губу и отступил на шаг, притворяясь, что всё ещё смущён: — Ладно… ладно, Сону-хён… я только спросил… — но в глазах всё равно блестела та самая хитрая искорка. Сону закатил глаза, но не мог удержаться от смеха: — Ах, Вона, ты просто кошмарный хитрюга! После этого они, наконец, закончили с переодеванием и отправились готовить обед. Сону подшучивал над Чонвоном, заставляя его чуть подпрыгивать при каждом прикосновении к овощам, а Ян хитро смотрел на него, будто планировал что-то своё. — Сону-хён, а ты точно умеешь нарезать эти помидоры, или мне придётся всё делать самому? — сказал Чонвон с игривым вызовом. — Эй, Чонвон, не пытайся меня подставить! — рассмеялся Сону, но рука Чонвона неожиданно коснулась его локтя, и сердце снова ёкнуло. Ким и Ян уже устроились на диване, плед слегка сползал с колен, а фильм на экране продолжал свои «чересчур романтические» сцены. Сону слегка вздохнул, ловя на себе взгляд младшего, который был полон смущения и шаловливой хитринки. — Мм, Сону-хён… — пробормотал Чонвон, не отводя глаз. — Ты… можешь… эээ…выключить? Сону уже не выдержал. Он наклонился, схватил Чонвона за плечи и притянул к себе. Их губы встретились в несовершенном, но невероятно страстном поцелуе — немного неловком, слегка смятом, но горячем и настоящем. Руки Сону скользнули по плечам Чонвона, а Чонвон, дрожащий от смущения и восторга, обвил его руками вокруг шеи, почти цепляясь за каждый миллиметр кожи. — Чонвон… — прошептал Сону, дыхание сбивалось, — ты такой непослушный… Младший лишь захихикал, с трудом успокаивая дыхание. И тут Сону заметил, что Чонвон не переоделся в одежду, которую ему дал Сону, и выглядел немного неаккуратно: рубашка слегка смялась, галстук чуть сполз, волосы торчали в разные стороны. Но это только усиливало обаяние и милоту Чонвона. Не выдержав, Ким осторожно подтянул Яна к себе ещё ближе — теперь младший сидел прямо на его коленках, лицом к Сону, руки блуждали по талии младшешо, иногда случайно касаясь шеи или груди. — Эмм… Сону-хён… — пробормотал Чонвон, смущаясь, краснея, и слегка запинаясь. — Ты… ты уверен? — Абсолютно, — тихо ответил Сону, сердце переполнено восторгом. — Просто… не двигайся слишком резко, ладно? Поцелуй продолжался, неловкий, смятый, с дыханием, сбивающимся от восторга, смеха и сладкой нервозности. В темноте коснаты они были только вдвоём — мир исчез, осталась только эта неловкая, но невероятно настоящая близость. Наконец они оторвались друг от друга, смотря на распухшие и покрасневшие губы друг друга. — Эмм… Сону-хён… — сказал Чонвон, краснея. — Мне… наверное, пора домой… Мама потом отругает… и… одежду я так ещё сильнее помял… Сону чуть вздохнул, не желая отпускать его, но сдержал улыбку: — Ладно… но по дороге домой не забывай думать обо мне, хитрюга. Чонвон слегка захихикал, сжимая плед вокруг себя, но Сону, не выдержав, наклонился и поцеловал его снова. На этот раз поцелуй был страстный, мягкий, с лёгким укусом нижней губы Чонвона, который вызвал у младшего невольный смешок и лёгкое дрожание. — Ха… Сону-хён… — выдохнул Чонвон, закрыв глаза, — ты… ты такой… — Невозможно не любить тебя, Ян Чонвон… — ответил Сону-хён шепотом, прижимая его к себе. Они оба замерли на мгновение, смущение и восторг смешались, мир сузился до дыхания, губ, рук и этого самого момента. Потом Сону мягко отстранил Чонвона, чтобы он мог встать, и помог младшему поправить одежду. — Хорошо, хитрюга, — улыбнулся Сону, — домой тебе пора. Но запомни: этот момент… он только наш. Чонвон кивнул, ещё слегка краснея, и с последним быстрым взглядом на старшего вышел из комнаты, оставив Сону с сердцем, которое ещё долго дрожало от эмоций, смеха и нежной страсти их первого настоящего поцелуя.