Зов полуночи

      Гарри казалось, что он сходит с ума. Каждую ночь кто-то тайком пробирался в его постель, ища там неведомое пристанище. Вопреки здравому смыслу, Поттер не испытывал неприязни, лишь странное, умиротворяющее тепло от чужого присутствия. В полусонном забытьи, однажды, промелькнула мысль: «Хорошо, что ты снова здесь». И это пугало. Он не мог объяснить происходящее, словно под чарами, или же изнурительные тренировки по квиддичу отняли все силы, оставив лишь потребность в отдыхе.              И вот, однажды ночью, он открыл глаза. Снова это знакомое тепло, снова кто-то прижимается к нему, тихо сопя. Первой мыслью был Рон, но… зачем Рону красться к нему в кровать? Нет, Гарри не возражал против товарищеской близости, но… они давно не дети.              Недоброе предчувствие закралось в душу. Медленно потерев глаза, Гарри нашарил на тумбочке очки. Едва водрузив их на переносицу и приподняв одеяло, он почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди.              — Драко?! — вырвалось у него, прежде чем он успел подумать о спящих вокруг. Перед ним, прильнув к его груди, лежал Драко Малфой, медленно открывающий глаза.              Когда их взгляды встретились, тишина стала почти осязаемой. Ни один из них не мог постичь, как Драко оказался в постели Поттера.              — Чёрт, Гарри, — пробормотал Рон сквозь сон, переворачиваясь на другой бок. — Опять кошмары?              Драко, словно ужаленный, моментально соскочил с кровати. Панический взгляд метался по комнате, от кровати Рона к Гарри, пока губы не задрожали. Растерянность была написана на его лице, отражая смятение самого Гарри.              — Блять, это… это…              — Все в порядке, — поспешил успокоить его Гарри, стараясь заглушить голос Малфоя. Со стороны показалось, что он отвечал Рону, но обращался он явно к Малфою. — Спи дальше, Рон…              Убедившись, что друг снова заснул, Гарри обернулся, но Драко, воспользовавшись моментом, уже вылетел из комнаты, казавшийся бледнее полотна.              Гарри был в полном замешательстве. Неужели ему это приснилось? Но нет, Драко действительно стоял здесь, ошеломленный не меньше его самого.              Наутро он не выдержал и поведал Рону и Гермионе о ночном происшествии. В гостиной Гриффиндора начинала кипеть жизнь, но у камина, в преддверии утренних уроков, собрались трое друзей, пытаясь найти объяснение случившемуся.              — Но как он узнает пароль от гостиной? — озадаченно спросил Рон.              — Возможно, он следил за нами, — предположила Гермиона.              — Даже если так, — в замешательстве произнес Гарри, — почему он лезет ко мне в постель? Это продолжается уже недели две.              — Гарри, ты хочешь сказать, Малфой две недели спит в твоей кровати? В нашей гостиной и просто уходит утром? — Гермиона была возмущена. — Нужно сообщить директору!              — Постойте, — Гарри резко вскочил с дивана, понимая, что коллективный поход к директору ни к чему не приведет. Драко выглядел напуганным, сбежав ночью. Очевидно, он сам не понимает, что происходит. — Я пойду один. Вы пока молчите. Я поговорю с Дамблдором после занятий.              Друзья не стали перечить, зная, что переубедить его не удастся.              Именно этот случай заставил Гарри пристальнее наблюдать за Малфоем. Нет, он и раньше следил за ним, подозревая недоброе. Но теперь он разглядел в нем какую-то болезненную, испуганную дерганность. Под глазами залегли тени – верный признак бессонных ночей, что неудивительно. Если он каждую ночь пробирается в Гриффиндор и исчезает на рассвете, то как он вообще может высыпаться?              Первая попытка подойти к Драко провалилась. Увлекательный урок профессора Слизнорта задержал Поттера, и Драко, не взглянув на остальных учеников, тут же ретировался из класса.              Следующая возможность представилась на истории магии, где от скуки ученики клевали носом.              — Гарри, — шепнул Рон, привлекая его внимание, — глянь.              Рон указал на Драко, безмятежно спящего за партой. Гарри нахмурился. Обычно бледное лицо слизеринца сейчас казалось болезненно-серым. Нездоровый румянец тронул щеки, и Гарри невольно забеспокоился, не понимая причины.              После урока он несмело приблизился к парте Малфоя. Забини, удивлённый этим вторжением, было открыл рот, но Панси предостерегающе одернула его. Гермиона и Рон обменялись взглядами, но промолчали.              Когда кабинет опустел, Гарри не знал, как разбудить Драко. Он присел на корточки, любуясь его спящим лицом. Безмятежное выражение, непривычное для Малфоя, странным образом успокаивало его самого. Казалось, Драко просто нуждался в отдыхе. И Гарри вдруг захотел дать ему этот отдых. Да, они враги, но… Гарри всегда невольно искал глазами лишь его одного. Словно мир сузился до одного лишь силуэта Малфоя. Он готов был помочь ему, если бы тот попросил, несмотря на факультетскую вражду.              Не успел он вдоволь наглядеться на спящего, как серебристо-серые глаза распахнулись и встретились с его взглядом.              — О, — Гарри отшатнулся, неловко выпрямляясь, отчего Драко резко сел. — Ты проснулся!              — Поттер, чего тебе надо? — выдавил слизеринец, поднимаясь и торопливо собирая учебники. — Мне некогда.              Драко направился к выходу, и Гарри, поправив сумку на плече, поспешил за ним.              — Что это было? — спросил гриффиндорец. — Ну, этой ночью…              — Не понимаю, о чём ты, — бросил Драко, ускоряя шаг.              — Ты лежал в моей кровати. Как ты узнал пароль? — не унимался Гарри, не собираясь отступать.              Малфой молчал, лишь прибавляя ходу. Не добившись ответа, Гарри резко схватил его за запястье, останавливая.              — Драко, что происходит?              — Не трогай меня! — выкрикнул Малфой, вырываясь из хватки. В его взгляде плескались испуг и загнанность, словно касание Поттера было чем-то невыносимым.              Гарри не хотел пугать. Он всего лишь хотел помочь, узнать причину странного поведения. Ему всегда было сложно общаться с Малфоем, но… может, он просто не знает, как с ним разговаривать? Может, ни разу не пытался его понять по-настоящему?              И как это сделать?              Гарри Поттер устало вздохнул, нехотя направляясь к башне Гриффиндора. Он так и не решился навестить Дамблдора, но не успел коснуться первой ступени лестницы, как его окликнули.              — Поттер, — голос Забини эхом разнёсся по коридору, заставив Гарри обернуться.              — Блейз?              — Нам нужно поговорить, — произнёс слизеринец, вызывая у Гарри настороженный интерес.              Они молча шли по двору Хогвартса, вглядываясь в пеструю толпу учеников. Наконец, Гарри не выдержал:              — Это из-за Драко?              — Ты проницателен, — усмехнулся Блейз, и тут же посерьёзнел. — Драко… он слишком горд, чтобы принять помощь. И слишком упрям, чтобы признать, что она ему нужна. Мы с Панси уговаривали его обратиться к тебе, но он твердит, что с ним всё в порядке. Даже Тео забеспокоился. А когда Тео беспокоится, он может натворить глупостей. В общем, сложно объяснить.              Всё ещё не понимая, к чему клонит Забини, Гарри спросил:              — При чем тут я?              Блейз бросил на него изучающий взгляд, словно взвешивая каждое слово. Затем, отвернувшись, произнёс:              — Потому что Драко каждую ночь пробирается в твою постель. Мы с Панси пытались его остановить, но он всегда находит способ улизнуть. Мы долго не могли понять, в чём дело. Возможно, вся проблема в тебе. Мы пока не знаем. Но его почему-то необъяснимо тянет к тебе по ночам. Можешь это объяснить?              Гарри почувствовал, как к щекам приливает кровь, пытаясь найти хоть какое-то логичное объяснение. Почему Драко тянется к нему? Что им движет? Они не друзья, скорее, давние соперники, но что-то подсказывало, что корень проблемы гораздо глубже.              — Я не знаю, — честно признался Поттер. — Я пытался поговорить с Драко, но он лишь попросил, чтобы я оставил его в покое. Если он действительно приходит ко мне каждую ночь, значит, явится и сегодня… Ума не приложу, как ему удаётся каждый раз узнавать пароль от нашей гостиной.              Блейз вдруг усмехнулся, прикрывая рот рукой. Гарри с недоумением посмотрел на него, и Забини пояснил:              — Оригинальностью вы, гриффиндорцы, не отличаетесь.              — А вы, значит, оригинальны до мозга костей, — огрызнулся Поттер, закатив глаза. — Ваша «чистая кровь» слышна на всех этажах подземелья.              — О, когда-то мы действительно поражали воображение, — нарочито обиженно протянул Забини. — Целый день по замку гремело: «У Гарри Поттера красивая задница». Драко тогда чуть не спалил всё подземелье.              Гарри издал нервный смешок, не зная, смеяться ему или плакать. Он, конечно, знал, что слизеринцы любят подшутить не хуже гриффиндорцев, но такого откровения он явно не ожидал. Впрочем, он не злился, лишь слегка смутился — ситуация казалась до абсурда нелепой.              Ближе к ночи, сообщив друзьям о своём намерении разобраться со всем этим, Гарри отправился в гостиную, решив бодрствовать. Точнее, он решил дождаться появления Драко, и раз тот приходил с неумолимой точностью, стоило перетерпеть желание провалиться в сон.              К полночи Поттер сидел на диване, вглядываясь в пляшущие языки пламени. Ему не хватало тепла этой ночью. Совсем недавно их гостиная была украшена тыквами, а в воздухе витали ароматы хэллоуинских напитков, и Гарри тосковал по ушедшему празднику. Он скучал по совместным вечерам с друзьями, страшным историям и взрывам смеха после очередной выходки Рона.              Мысли развеялись, стоило только портрету Полной Дамы скрипнуть, открывая проход. Гарри вскочил на ноги, сбросив плед, и шагнул в коридор, навстречу Малфою. Бросив взгляд на часы, он подтвердил: полночь.              — Драко? — позвал он, но Малфой, словно ведомый невидимой нитью, шёл к Гарри с закрытыми глазами.              Поттер замолчал, решив понаблюдать. Он смотрел на слизеринца с любопытством, подмечая, что тот действительно спал.              «Он лунатик?» – пронеслось в голове Гарри, но если бы это было так, Хогвартс давно бы уже об этом знал. Здесь было что-то другое, необъяснимое.              Когда Малфой подошел слишком близко, Гарри увидел, как дрожат его ресницы. И тогда… Драко протянул руки и заключил Гарри в объятия, прильнув щекой к его плечу. Он крепко спал.              Гарри чувствовал, как бешено колотится не только его сердце, но и сердце Малфоя. Это казалось невероятным, чем-то волнующим и трепетным. Он чувствовал тепло чужого тела. Драко был теплым, живым, а не холодным, как утверждали Рон и Гермиона. В его венах текла горячая кровь. И, честно говоря, Гарри это нравилось.              Ему всегда нравился этот человек, не только из-за внешней красоты. Поттер видел его сердце, чувствовал его боль и страдания. И сейчас Малфою было хорошо. И если рядом с Гарри ему хорошо, то Гарри мог лишь безгранично этому радоваться.              Опустившись лицом к шее Драко, Гарри вдохнул его запах.              — Драко… ты мне нравишься, — прошептал Гарри, не отпуская спящего в его объятиях человека. — Нравишься… нравишься… — повторял он, чувствуя, как от каждого слова его собственное сердце трепещет и заходится в бешеном ритме.              Впервые в жизни Гарри признался о своих чувствах вслух. И он обязательно сделает это снова, но уже не тогда, когда Малфой спит.              

***

             — И что ты думаешь? — Панси, отложив глянцевый журнал «Современный Колдун», вскинула взгляд на Блейза. В глазах читалось нетерпеливое ожидание. — Поттер что-нибудь скажет? Предпримет хоть что-то? Или так и продолжит хоронить свои чувства?              — Я устал смотреть на их терзания, — вздохнул Блейз, откидываясь на спинку кресла. — Конечно, скажет. Я уверен, что этой ночью завеса спадет, и они наконец поймут друг друга.              — Но что это вообще было за заклинание? — Тео, все еще не до конца осмысливший произошедшее, вопросительно вскинул брови. Он явно был ошарашен тем, что они сделали с их другом.              — Это не заклинание, а, скорее, тонкая форма гипноза, — просиял Блейз, расплывшись в довольной улыбке. — Мы с Панси решили испытать его на спящем Драко. Оно активируется лишь в полночь. Каждую полночь он должен искать свою истинную любовь. Но… возникли некоторые… неожиданные побочные эффекты, о которых мы узнали уже потом…              — И что за побочные эффекты? — недоуменно нахмурился Нотт, пытаясь уловить суть происходящего.              — Каждую ночь сознание Драко покидает его тело, превращаясь в астрального духа, блуждающего по окрестностям замка. А его бренная оболочка, ведомая не разумом, а голосом сердца, ищет Поттера. Того, кто владеет его душой.              — А этот астральный дух… он может видеть все, что происходит здесь и сейчас? — обеспокоенно спросил Тео, боясь, что их хитроумный план раскроется раньше времени.              Забини одарил его широкой улыбкой, в которой, однако, промелькнуло что-то зловещее и хитрое:              — Не волнуйся, Тео. Драко сейчас наверняка слишком занят тем, что упивается признаниями в любви от Поттера.              Теодор прыснул от смеха, представив, как Драко будет жаждать его крови после такого откровения. Резко оборвав смех, он вдруг засомневался:              — А ты уверен, что Поттер действительно влюблен в Драко? С чего ты вообще это взял?              Забини, вальяжно развалившись на диване, небрежно ответил:              — Джинни сказала. А ей я, пожалуй, поверю больше, чем кому-либо другому.