Часть 1
31 октября 2025 г., 17:08
Голодная голова
Юноша стоял перед вычурным зданием из тёмного дерева, похожим на бордель, однако вывеска над главным входом гласила, что это был обычный рёкан, в чём юноша, конечно, сомневался. Он был большим, в несколько этажей, а вдоль первого этажа висели красные фонари. Единственное, чем это здание отличалось от борделя, так это отсутствием женщин, завлекающих мужчин. Впрочем, весьма возможно, что им не было смысла стоять на улице, пытаясь завлечь редких путников, проходивших по этой отдалённой дороге. На много километров отсюда не было ничего: ни других постоялых дворов, ни даже деревень. Это внушительное здание просто стояло посреди ничего, окружённое садом, как маленький оазис, что уже изрядно смущало. Юноша вздохнул.
Ему, в сущности, не нужно было оставаться на постой. Он мог идти и днём, и ночью, не чувствуя ни усталости, ни голода. Единственной причиной, по которой он стоял перед дверями рёкана, была погода. В последнее время она стремительно ухудшалась, ветер усиливался, надвигалась буря. Юноше совершенно не хотелось сражаться с ветром, пытаясь удержать свою широкополую шляпу на голове.
Тяжело вздохнув ещё раз, он отодвинул тяжёлую створку двери, которая, казалось, не желала его впускать.
— Добро пожаловать, — громко поприветствовал его чей-то голос.
Юноша пошарил взглядом по небольшому залу и посмотрел влево, где за деревянной стойкой, такой же вычурной, как и всё здесь, стоял высокий молодой человек, приветливо улыбаясь. Он выглядел необычно, впрочем, не более, чем сам юноша. Накинутое, словно халат, не подпоясанное чёрное кимоно, болталось на его худой фигуре. Под ним была в тон кимоно расшитая золотыми узорами рубашка, а на ногах широкие штаны, подвязанные на лодыжках. На лбу его красной краской был выведен символ, похожий на перевёрнутый глаз, верхняя губа была окрашена румянами, а длинные волосы забраны в низкий, болтающийся хвост. Молодой человек выглядел претенциозно и кощунственно и очень хорошо подходил этому месту.
Юноша снял широкополую шляпу, зазвенели причудливые украшения, тонкая ткань взметнулась и плавно опустилась. Он оглядел небольшой зал, где в три ряда стояли невысокие столы с подушками по обе стороны. Дальше ветвились узкие коридоры, которые вели к комнатам и энгаве. Несмотря на то, что внутри здание выглядело как обычный рёкан, убранство его пестрило яркими красками, от которых рябило в глазах.
Уверенным шагом подойдя к стойке, юноша бросил связку монет и командным тоном заявил:
— Мне нужна самая лучшая ваша комната.
Молодой человек неловко почесал щёку длинным, окрашенным в чёрный, ногтем.
— Боюсь, господин, с этим будут проблемы, — осторожно проговорил молодой человек.
— Какие? — резко и надменно спросил юноша.
— Понимаете ли, к нам прибыло много гостей, один из которых довольно… важный, стоит сказать, поэтому комнаты заняты.
Он осторожно бросил взгляд на юношу, не забывая при этом внимательно его разглядеть. Внешность гостя можно было назвать по-юношески привлекательной: кожа его была бледной, а черты лица мягкими; голубые глаза с длинными ресницами обрамляли красные линии, добавляя утончённости. Если бы на его губах расцвела мягкая улыбка, он был бы подобен цветку лотоса. Однако стоило ему чуть сощурить глаза и нахмурить брови, как весь его внешний облик менялся: вся та мягкость и утончённость, что присутствовала в нём, внезапно улетучивалась, и он становился зловещим и пугающим.
Молодой человек с интересом посмотрел на необычную широкополую шляпу в руках юноши, на странный символ у него на груди и, покосившись на меч на его поясе, постучал ногтем по стойке.
— Однако, осталась пара обычных комнат, но уверяю вас, они ничем не хуже.
Юноша хмурил брови, какое-то время раздумывая. Он был не против и обычной комнаты, но хотел ли он в действительности здесь оставаться? Всё здесь говорило о том, что с этим местом явно что-то не так, уж больно не походило оно на обычный рёкан, да и на бордель тоже. К тому же, с чего бы такому зданию стоять посреди пустынной дороги? Юноша не видел здесь ни прелестных дев, ни подвыпивших мужчин. Зал и коридоры были пусты, не было слышно ни шагов работников, ни звона посуды, ни чужих голосов. Здесь стояла мёртвая тишина.
— Вы сказали, что у вас много постояльцев, но я не вижу ни одного.
Молодой человек улыбнулся.
— Большинство из них проделали долгий путь и отдыхают в своих комнатах. Уверен, вы тоже очень устали с дороги.
Юноша поджал губы. Какое-то время он колебался.
— Ладно, давайте, что есть, — сдался он.
— Как славно, — льстиво заговорил молодой человек, складывая руки будто в молитве. — На сколько дней вы желаете остановиться у нас?
— Дня три, не более, — коротко ответил юноша.
— Конечно, конечно, господин, но здесь, — молодой человек указал пальцем на связку монет, — слишком много. Хватит и четверти.
— Как скажете.
Юноша отсчитал ровно четверть и положил монеты на стойку.
— Достаточно?
— Более чем, — кивнул молодой человек. — Идёмте, я отведу вас в вашу комнату.
Он повёл юношу по деревянной лестнице. Она была широкой, каждый шаг отдавался гулом.
— Как ваше имя, господин? — осведомился молодой человек. Их путь был слишком долог, чтобы идти в тишине.
— Разве это так важно?
— Я лишь хотел узнать, как мне стоит к вам обращаться.
— Разве называть меня «господин» недостаточно? — с раздражением спросил юноша.
— Это может вызвать путаницу, — неуверенно, с какой-то осторожностью сказал молодой человек.
Юноша бросил взгляд на мрачный коридор, расходящийся в обе стороны. Был уже поздний вечер, но солнце ещё не село, однако сквозь покрытые тонкой бумагой окна не проникал свет.
Помолчав немного, юноша всё же ответил:
— Называй меня просто «господин».
— Как скажете, господин. Моё имя Сабуро, — сказал молодой человек, — если вам будет что-то нужно, вы всегда может найти меня у стойки.
— Приму к сведению.
Они поднялись до третьего этажа. Юноша бросил взгляд вверх, и действительно, выше находилось ещё как минимум один этаж, вот только здание было трёхэтажным.
— Что находится выше? — спросил он.
— Комната, — коротко ответил Сабуро.
— Просто комната? — с подозрением спросил юноша, подойдя к перилам, чтобы посмотреть наверх.
— Комната важного гостя, — уточнил Сабуро. — Вы вольны ходить где хотите, господин, однако я бы настоятельно рекомендовал вам не подниматься выше. Не стоит беспокоить достопочтенного гостя.
Юноша внимательно посмотрел на Сабуро. Чем больше он об этом думал, тем страннее ему всё это казалось. С этим местом абсолютно точно было что-то не так, и он ни на секунду не доверял этому человеку по имени Сабуро.
Они свернули в узкий коридор. Миновав несколько комнат, молодой человек остановился.
— Вот мы и пришли.
Сабуро распахнул дверь одной из комнат и пригласил юношу зайти.
— Ваша комната, господин.
Юноша неторопливо прошёл внутри и огляделся. Она была просторной. У противоположной стены перед сёдзи стоял небольшой стол по обе стороны которого были разложены подушки. Что было примечательно, свет не проникал сквозь тонкую бумагу сёдзи. В комната царил такой же полумрак, как и в коридоре. Единственное, что рассеивало его, была небольшая масляная лампа на полу. По левую руку находилась токонома: в одной из ниш висел свиток с живописным пейзажем покрытых густым лесом гор, в другой в вазе стояла раскидистая ветка сакуры. Футон уже был заботливо разложен. Во многих постоялых дворах, где доводилось побывать юноше, не все лучшие комнаты выглядели столь же прилично.
— Если вы голодны, я подам вам ужин, а если вы вдруг захотите принять горячую ванну…
— Не нужно, — оборвал Сабуро юноша, чуть вскинув руку. — Комнаты достаточно.
— Как пожелает господин, — чуть поклонившись, сказал Сабуро. — Тогда желаю вам хорошо отдохнуть. Спасибо, что пришли к нам по доброй воле.
Последняя фраза показалась юноше очень зловещей. Он резко обернулся, но успел заметить только пугающую улыбку, в которой растянулись губы Сабуро, обнажая ровные белоснежные зубы и пару клыков, после чего дверь закрылась.
***
Время близилось к полуночи. В комнате горела небольшая лампа. Её тусклый свет едва касался стен. Юноша сидел в углу, куда не доставал свет фонаря, и сквозь приоткрытые сёдзи глядел на полную луну. Её мягкий свет проникал в комнату, полоской света ложась на стол. За сёдзи находился небольшой балкон, откуда открывался прекрасный вид на живописные окрестности, но уж на них-то юноша насмотрелся вдоволь, так что они не могли впечатлить его своей красотой, а вот луна… сколько бы он ни смотрел на неё, она казалась ему настолько же прекрасной, насколько и насквозь фальшивой. К разложенному футону юноша даже не прикоснулся. Ему не нужно было спать, да и он не хотел. Слова Сабуро крутились в его голове, и в который раз юноша приходил к выводу, что расслабляться ему не стоит. Левая рука поглаживала ножны причудливого меча, лежавшего рядом. Зачем ему этот меч он и не знал вовсе, ведь не был никогда мечником, и мог лишь танцевать с ним. И всё же он чувствовал спокойствие, когда этот меч находился рядом. И дело было вовсе не в том, что с ним было безопаснее странствовать. Юноша чуть откинул голову назад и поглядел на чернеющий над головой потолок. В тусклом свете лампы он разглядел на нём что-то странное, похожее на клочок бумаги, но сколько бы он ни присматривался, он никак не мог понять, что же это такое. Кажется, на нём было что-то нарисовано. Поднявшись, юноша подошёл поближе и протянул руку. Ему пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться и сорвать бумагу. Подойдя поближе к фонарю, он попытался повнимательнее её разглядеть. Это был белый кусок бумаги, на котором красной краской был выведен причудливый узор, сходившийся в середине, где был неизвестный ему символ, похожий на перевёрнутый глаз, точно такой же, как на лбу того молодого человека, что назвал себя Сабуро. — Талисман? — хмыкнул юноша и недолго думая порвал его на мелкие кусочки, которые затем выкинул с небольшого балкона. Ветер подхватил их, и они, улетая вдаль, растворились во мраке ночи. Талисманы, двусмысленные фразы зловещего молодого человека, странный постоялый двор… любой, у кого есть хоть капелька здравого смысла, давно бы уже сбежал из этого места, предчувствуя беду, но юноша совсем не спешил бежать. Всё это было подозрительно, а оттого не менее интригующе. Ему было даже интересно, что же случится дальше. Возможно, всё дело было в том, что он устал от долгого и бесцельного странствия. Ему не хотелось отдохнуть, но хотелось найти повод, чтобы отвести душу, если она у него, конечно, была. Он решил подождать и посмотреть, что же будет. Сев обратно в угол и запрокинув голову, он прикрыл глаза. Время тянулось медленно, как всегда бывает, когда бесцельно ждёшь чего-то. Часов примерно около трёх — если, конечно, он правильно прикинул, — в коридоре послышался странный звук. Юноша тут же распахнул глаза и прислушался. «Бух-бух-бух-бух». Звук был глухой, будто что-то тяжёлое катилось по полу. Почему-то в голове юноши сразу возник образ перекатывающегося дарумы. Но с чего бы даруме катится по полу в гостинице? Неужто какому-то ребёнку не спится, и он решил немного поиграть? Вот только не было ни шагов, ни голосов, ни звуков. Было тихо. «Бух-бух-бух-бух», — прозвучало уже ближе и снова стихло. Юноша пытался угадать, что же кроме дарумы могло издавать такой звук. Были ли это чьи-то тяжёлые шаги, а может что-то ещё, что он не был способен распознать или вообразить. Но это было странно. Если бы что-то действительно катилось, то как бы оно могло останавливаться каждый раз, а потом катиться снова? «Бух-бух-бух-бух», — в который раз раздалось из коридора. Всего в нескольких шагах от двери звук опять стих. Юноша выпрямился и осторожно подошёл к двери, по-прежнему внимательно вслушиваясь. Ничего не было слышно. Стояла гробовая тишина. Юноша вслушивался какое-то время, пока не понял, что звук действительно прекратился. Будь он на обычном постоялом дворе, он вряд ли бы придал значения этим звукам. Мало ли что может стучать посреди ночи. Ему доводилось видеть пьяных людей, которые с таким же звуком, разве что немного громче, скатывались с лестниц, лишь чудом себе ничего не переломав. Но здесь, в месте, где не доносится не единого звука и даже сквозь тонкие стены не слышно гостей, как будто их и нет вовсе, этот звук казался странным и зловещим. Однако это не потрясало, скорее вызывало интерес. Хотелось выйти и посмотреть, что же находилось там, снаружи, и что же издавало этот звук, но юноша почему-то не торопился. Он вскинул руку и коснулся пальцами ручки, готовый в любой момент отодвинуть створку, однако так её и не отодвинул. «Бух». «Бух». «Бух». «Бух». Что-то остановилось прямо у его двери. Юноша понял или скорее почувствовал, что то, что находилось сейчас за дверью, было живое. По крайней мере точно не вещью. Он чувствовал чужое присутствие. Какое-то время было тихо. Он внимательно вслушивался, и что-то за дверью, казалось, делало то же самое. Он замер, стараясь не издавать ни звука. Что-то подсказывало ему, что сейчас он не должен открывать створку. Он не должен дать понять, что находится в этой комнате. То, что находилось с наружи, чем бы оно там ни было, долгое время не двигалось. Казалось, что даже дольше, чем до этого. Чуткий слух юноши не мог уловить ничего. Ни дыхания, ни шевеления. Было очень тихо. Пугающе тихо. «Бух». «Бух». «Бух». «Бух». Звук стал потихоньку отдаляться. Юноша убрал руку от двери. К своему удивлению, он вдруг понял, что всё это время он не ожидал возможности её открыть, а скорее не позволял ей открыться. Неужели он боялся? Быть такого не может. Ему не было знакомо это чувство. «Бух-бух-бух-бух». Звук постепенно удалялся. То, что его создавало, оказывалось всё дальше и дальше, тем не менее продолжая останавливаться у каждой комнаты. Мысленно отсчитывая секунды, юноша вдруг осознал, что у его комнаты это что-то провело гораздо больше времени, нежели у других. Он так и остался стоять перед дверью, пока звук окончательно не стих. Нет, он вовсе не боялся. Просто проявлял осторожность. Ничто не было способно ему навредить, но это вовсе не значило, что стоило опрометчиво бросаться в гущу событий. Возможно, ему хотелось сохранить интригу. По крайней мере именно так он себе это объяснял. Оставшаяся ночь прошла спокойно. Больше звуков из-за двери комнаты не раздавалось.***
Когда наступило утро, юноша решил немного оглядеться. Несмотря на то, что это место очень старалось выглядеть, как обычный рёкан, временами создавалось ощущение, как будто его выдумал кто-то. Кто-то, кто очень условно хотел сделать его походим на рёкан. Сначала он мог действительно показаться обычным, пусть и очень вычурным рёканом, но стоило пройти чуть дальше, как начинались странности. В коридоре, несмотря на раннее утро, всё ещё царил полумрак. На полу напротив каждой комнаты стояло по фонарю, чтобы осветить путь. Юноша дошёл до конца коридора, а затем свернул направо. Там был ещё один коридор, по обе стороны которого располагались двери, ведущие в комнаты. Юноша прошёл его до конца и свернул направо, пока вновь не уткнулся в коридор, с которого начинал: сквозь окна из тонкой бумаги не пробивался солнечный свет, вдоль стены стояли фонари. Казалось, что юноша сделал круг и вышел обратно в узкий коридор, который расходился в разные стороны. Однако, если он действительно сделал круг, позади него должна быть лестница. Её не было. Тога он решил свернуть налево. Пройдя вдоль комнат и стройного ряда фонарей, он уткнулся в стену и ещё раз повернул налево. Напротив стены располагались комнаты. Дальше он снова повернул налево, и вновь прошёл по коридору, где комнаты были по обе стороны. Затем, снова уткнулся в стену и повернул направо, выходя опять в тот же ветвящийся надвое коридор с окнами, не пропускающими солнечный свет, и тусклыми фонарями. Это был настоящий лабиринт, расположение коридоров и комнат в котором не поддавалось логике. Кроме того, что он трижды вышел к одному и тому же коридору, он прекрасно знал, что комнаты просто не могли располагаться таким образом, разве что все двери вели в одно и то же место. Юноша чуть запрокинул голову. Если расположение комнат и коридоров могло меняться в производном порядке, у него явно были проблемы, потому что шанс вернуться к своей комнате был минимальным. И всё же он решил проделать тот же путь, но в обратном порядке. К счастью для него, ему удалось вернуться в нужный коридор. Он проверил лестницу за поворотом, она была на месте. Теперь юноша уверенно мог заявить, что рёкан этот был необычным, вот только для чего он существовал? Юноша догадывался, но делать выводы было рано, ведь они основывались всего на одной ночи и его догадках, которые, как правило, были верны. Тот молодой человек по имени Сабуро упоминал, что юноше не стоит ходить на четвёртый этаж. Возможно, он действительно хотел предостеречь юношу, а может, он хотел, чтобы тот поднялся этажом выше. Соблазн был велик, сопротивляться было сложно. Все эти путанные коридоры и случайно обронённая фраза пробуждали в юноше любопытство. Он подозревал, что на том этаже находилось что-то, с чем ему пока не стоит встречаться, оттого ему было ещё интереснее. Дело было даже не в том, что он нарывался на неприятности, просто ему казалось, что, если он первым не придёт к ним, они придут за ним. Стоило юноше только преодолеть один пролёт, как позади раздался голос: — Доброе утро, господин. Юноша поморщился, опустил занесённую над ступенькой ногу и отступил на шаг. Его поймали с поличным. Идти наверх прямо на глазах у этого Сабуро ему пока не хотелось. И ключевое слово здесь «пока». Когда он будет достаточно уверен в том, что ему нужно на четвёртый этаж, он сделает это демонстративно и даже оповестит об этом Сабуро. Юноша повернулся и мрачно посмотрел на молодого человека. Он точно не слышал его шагов, как будто тот материализовался из воздуха. Он будто чувствовал, что юноша хотел подняться на четвёртый этаж. — Как вам спалось, господин? — спросил Сабуро. — Замечательно, — не моргнув глазом соврал юноша. — Надеюсь другие гости вас не беспокоили? — молодой человек вежливо улыбнулся, но улыбка эта была странной, как будто приклеенной к его лицу. Глаза его внимательно, с каким-то зловещим прищуром, смотрели на юношу. Юноша усмехнулся. — Нет, — сказал он, но тут же, будто что-то вспомнив, произнёс: — Если не считать ночного гостя, который излишне шумно бродил по коридору. Юноша внимательно наблюдал за реакцией Сабуро, точно так же, как тот наблюдал за ним. — Вот как? — чуть вскинув брови, сказал молодой человек. — Надеюсь, вас это не слишком побеспокоило. — А если я скажу, что слишком? — юноша чуть вскинул голову и надменно посмотрел на Сабуро. В этот момент он выглядел как молодой господин, обращающийся к слуге. — Тогда позвольте принести вам мои глубочайшие извинения. Он чуть склонился. Юноша прищурился. Сабуро был подозрительным, но пока было не ясно, в чём конкретно его стоит подозревать. — Ты сказал, что практически все номера заняты. — Да, — кивнул Сабуро. — Именно так. — Сколько комнат свободно? — На данный момент только две. Вы хотите сменить комнату? — Нет, просто стало интересно. Юноша вдруг поднял взгляд вверх, будто пытаясь что-то разглядеть на четвёртом этаже. Ему показалось, что там промелькнула какая-то тень, но когда он посмотрел туда, то никого не обнаружил. — На четвёртом этаже живёт очень важный гость, так? — Так, — снова кивнул Сабуро, — и вам не стоит туда подниматься. — Почему? — Гость не любит, когда его тревожат. — Вот как… Юноша бросил ещё один взгляд наверх. Он видел такой же обычный коридор, как этажом ниже. Ничего странного или подозрительного не бросалось в глаза, если, конечно, не считать, что рёкан сам по себе был странным и подозрительным, со всеми этими путанными коридорами и противоречивым молодым человеком, который появлялся из воздуха прямо за спиной. — Так где же все постояльцы? — Как я и сказал, они отдыхают. — А где вся обслуга? — Её нет. — Хочешь сказать, что ты единственный, кто обслуживает гостей? — Так и есть, — кивнул Сабуро. — Я делаю всё сам. — Обычно в таких местах работает более десятка людей, но здесь только ты один? И как же ты всё успеваешь? — Здесь редко бывает много гостей, они не задерживаются надолго. Обычно на день. Он вдруг запнулся, будто прикусил себе язык и замер, посмотрев на юношу так, будто его подловили. Конечно же, тот не был глуп, чтобы не понять. — Ты сказал, что все комнаты, кроме двух, заняты, — юноша медленно спускался по лестнице, не сводя пристального взгляда с Сабуро. Звук его шагов эхом разносился по этажу. — Сколько здесь комнат? Десятки? Не слишком ли много для рёкана, где редко бывает много гостей? Но свободных комнат по-прежнему всего две, и я не видел, чтобы кто-то выселялся. Неужто все комнаты заняли сопровождающие того важного гостя? Юноша остановился на последней ступени и, оглядев коридор, перевёл холодный взгляд на Сабуро. — Так и есть, — спокойно сказал Сабуро, ухватившись за соломинку. — Не слишком ли много? — В общей сложности 49 человек, — сдержанно сказал молодой человек. — На одном только этом этаже я насчитал более 30 комнат, а ведь есть ещё первый и второй этаж. Не думаю, что их там меньше. — Думаю, что вы неправильно посчитали. На одном этаже не более 16 комнат. — Может и так, но… — юноша странно улыбнулся. — Ваш важный гость ведь один живёт на четвёртом этаже, не так ли? Сабуро переменился в лице, оно будто окаменело. Улыбка пропала, а взгляд стал холодным. — Там всего лишь одна комната. Самая лучшая. Юноша вскинул бровь. Когда от четвёртого этажа его отделял всего лишь один пролёт, этого было достаточно, чтобы заметить, что коридор там точно такой же, как на третьем и втором этаже, а это означало, что там больше одной комнаты. Юноша долго и очень пристально смотрел на молодого человека, после чего вдруг сказал: — Ясно. Он резко развернулся, длинные рукава взметнулись в воздухе. Он уверенно направился в сторону своей комнаты, но, свернув за угол, остановился у первой же двери. Сабуро пошёл следом. В тот момент, когда он завернул за угол за юношей, он увидел, как тот подцепляет пальцами ручку, чтобы одним резким движением распахнуть створку сёдзи. — Стойте, — властно и громко сказал Сабуро. В тот момент, когда юноша уже почти открыл дверь, сверху послышался грохот. Что-то со звоном разбилось, и сразу же после раздался пронзительный женский визг. Юноша, забыв о двери, вскинул голову и посмотрел на потолок. Это был первый раз, когда он что-то услышал в этом проклятом рёкане, если не считать болтовню Сабуро. — Сабуро! — срывая голос, истерично крикнул женский голос. — Сабуро! — Да, госпожа, уже бегу! — закричал Сабуро и поспешил на четвёртый этаж. Юноша не торопясь последовал за ним, лишь подошёл к лестнице и мрачно посмотрел наверх. Подозрительно, но несмотря на крик, который разносился по всем этажам, никто даже не выглянул из своей комнаты. А ведь тут была целая делегация из 48 человек, сопровождающих важного гостя. Юноша, скривив губы, болезненно прикрыл глаза и сжал переносицу двумя пальцами. И впрямь, проклятое место.***
Юноша сидел в своей комнате, разглядывая цубу своей катаны. Катана была не для защиты, она была для того, чтобы убивать. Милосердно ли использовать для этого меч? Он и сам до конца не знал. На четвёртый этаж он не пошёл и не слышал, чтобы Сабуро с него спускался. Впрочем, тот ходил так тихо, что юноша даже со своим чутким слухом вряд ли его услышал. После ухода Сабуро, юноша не стал открывать двери в другие комнаты. Он догадывался, что находилось внутри. Гораздо важнее в тот момент ему была реакция самого Сабуро. То, как он пытался юношу остановить, дало понять, что нет никаких 48 постояльцев. Их в этом рёкане только трое. Зачем же ему было врать? Он мог просто сказать, что лучшая комната занята и поселить его в другую. Выходит, по какой-то причине он не хотел оставлять юноше выбора. Но что же такого особенного в этих трёх комнатах? Этого он пока не знал. Даже несмотря на своё любопытство, на четвёртый этаж он не решил подниматься. Дело было не в страхе или тревоге. Ему словно было пока слишком рано подниматься туда. Если он сделает это прямо сейчас, то вряд ли что-нибудь обнаружит. Но если он немного подождёт и позволит всему идти своим чередом, то обязательно чего-то добьётся. В сущности, делать ему здесь было нечего. Он мог уйти в любой момент. Уже немного распогодилось и причин оставаться здесь дольше не было. Но он не собирался уходить. Не потому, что он оплатил комнату на три дня. Денег ему было не жалко. Просто ему на самом деле и некуда было пойти. Он просто блуждал, надеясь, что однажды у него появится цель, но цели не было, и ничего кроме нарастающей в нём ненависти и злости он не чувствовал. Юноша откинул голову, прижимаясь затылком к стене. Глаза его были закрыты. Чего он в действительности хотел? Мести? Ему не нужна была столь тривиальная вещь. Ему нужно было нечто гораздо большее, вот только что именно, он пока не знал и блуждал бесцельно, надеясь отыскать то, что ему нужно. Его захватили собственные мысли, которыми он занимал себя, когда ему нечего было делать. Он каждый раз думал об одном и том же, крутил это в своей голове, размышлял о том, что мог сделать или сказать, чтобы что-нибудь изменить, но в результате понимал, что ничего от него не зависело, и от этого его злость и ненависть только усиливались. Он не заметил, как снова наступила ночь. Даже днём в его комнате, как и во всём рёкане, было темно, но фонари что в коридоре, что в его комнате горели постоянно, будто масло в них не заканчивалось. Из глубоких раздумий его выдернул уже знакомый звук. «Бух-бух-бух-бух». «Бух-бух-бух-бух» «Бух-бух-бух-бух» Что-то двигалось очень целенаправленно к его комнате, замирая лишь на мгновение, будто для того, чтобы перевести дух. Юноша слышал, как звук становился всё громче, и если бы у него было сердце, оно бы точно бешено колотилось то ли от страха, то ли от предвкушения. «Бух-бух-бух-бух». Что-то остановилось прямо у его двери и замерло. Взгляд юноши медленно скользил по татами, пока он внимательно вслушивался. Тишина. — Откройте, пожалуйста, — раздался из-за двери приятный женский голос. Юноша вдруг нахмурился. Единственная женщина, о которой он знал в этом рёкане, находилась на четвёртом этаже. Зачем ей вдруг понадобилось спускаться к нему? Разве приходить посреди ночи в комнату к незнакомому мужчине не считается безнравственным? О времена, о нравы! — Пожалуйста, откройте, — голос стал звучать настойчивее. — Я знаю, что вы там. Наверно, заслышав мелодичный голос, кто-нибудь всё же не смог бы справиться с соблазном и открыл бы дверь, а может, решив, что девушка в беде, кинулся бы её спасать с весьма определённым намерением, но юноша был не таков. Он прекрасно понимал, что, если посреди ночи незнакомый девичий голос просит тебя открыть дверь, это точно не к добру. Наверно, если бы она могла сделать это сама, то уже бы давно сделала. — Я знаю, что ты там! Я тебя чую! — прохрипел грозно голос, резко забывая про формальную речь. — Открывай! Юноша склонил голову на бок и с каким-то непониманием уставился на дверь. Кто бы после этого действительно её открыл? Видимо тот, кто находился за дверью, был совсем глупым. Внезапно дверь медленно начала отворяться. Что-то, похожее на нити, пыталось пролезть в маленькую щель двери и отодвинуть створку, но получалось это с большим трудом. Юноша прищурился. Что это были за нити он разглядеть из-за двери никак не мог, но они точно не были обычными, иначе как бы им удалось отодвинуть створку. Когда между створками появился небольшой зазор, что-то, похожее на моток ниток, с глухим стуком вкатилось в комнату. Тусклый свет фонаря высветил очертания, и юноша понял — то был не огромный клубок ниток, а запутавшаяся в волосах голова. Подкатившись к футону она замерла и, не обнаружив на нём никого, стала оглядывать комнату. Юноша видел, как бешено вращались её глаза. Это было отвратительное и пугающее, но он не был испуган. Он вглядывался в её естественно красивое лицо, которое сейчас, в тенях, отбрасываемых фонарём, выглядело гротескно и уродливо. Возможно, зрение подводило эту ужасающую голову, потому что, порыскав взглядом по комнате, она не заметила юношу, однако уходить не спешила. — Где? — прохрипела голова, будто что-то пережало ей горло. — Где ты? Юноша нахмурил брови. Кому бы в здравом уме пришло в голову показаться перед этой отвратительной головой. И чего она собиралась этим добиться? Юноша подпёр голову рукой и принялся ждать. Его это даже забавляло. — Ну же, выходи, — продолжала хрипеть голова, изгибая красные губы в пугающем оскале. — Я всё равно тебя найду. Это должно было быть очень пугающе, но в то же время выглядело настолько комично, что юноша не смог подавить смешок. Этим он себя и выдал. Взгляд головы остановился на тёмном углу, где он сидел. — Нашла, — расплываясь в улыбке произнесла голова. Внезапно голова перевернулась, встав на обрубок шеи и, взметнувшись в воздух, кинулась на юношу, разевая пасть, в которой виднелось два ряда острых зубов. Юноша не успел даже подумать, как его рука уже крепко держала голову за волосы на макушке. Голова клацнула острыми зубами прямо перед его лицом. — И что же ты пытаешься сделать, мерзость? — с презрением спросил её юноша. — Отпусти, — прохрипела голова, переходя на визг. — Отпусти, паршивец! Её визг напомнил крик девушки с четвёртого этажа, вот только юноша не мог сказать наверняка. Разве не все девушки визжат одинаково? — Дай мне тебя сожрать! — не унималась голова. Юноша рассмеялся ей прямо в лицо. Голова раскачивалась и пыталась укусить его за руку, как маленькая злобная собачонка, которую схватили за шкирку. Это было в какой-то мере очень унизительно. Когда она поняла, что попытки её не увенчались успехом, она закричала истошно и злобно: — Я сожру тебя! Сожру! Как только разожмёшь руку, я сожру тебя до последнего кусочка и обглодаю твои кости! Юноша чуть нахмурил брови и усмехнулся. Его взгляд стал безумным, он выглядел зловеще, и не понятно было, кого здесь стоило бояться больше всего. Голова на мгновение замерла, в её выпученных от злости глазах отразился ужас. Она долго смотрела в глаза юноше, а затем затряслась в его руках, но уже не кричала злобно, а скорее скулила. Она отчаянно пыталась вырваться из рук, и видно было, что на смену самоуверенности и злобе пришёл страх. Юноша наблюдал за её безуспешными попытками вырваться и испытывал истинное наслаждение. Ему нравилось видеть страх в этих пустых, мёртвых глазах. Он ничего не мог поделать с тем, что его считали слабым мальчишкой, которого обидеть так же просто, как отнять конфету у ребёнка, но в этом была своя прелесть. Юноша любил играть в поддавки. Сначала он прикидывался слабым, позволяя чувствовать превосходство, а потом легко и без усилий ставил на место этих самодовольных болванов. И сейчас ему, если сказать прямо, было очень приятно видеть, как трепыхается в страхе голова в его руках, которая ещё недавно обещала расправиться с ним самым жестоким способом. Понаблюдав за ней какое-то время, юноша встал, опустил руку и спокойно побрёл к двери. Открыв полностью створку сёдзи, он лёгким движением выкинул голову из своей комнаты, вот только немного не рассчитал силу, потому голова с грохотом ударилась о стену и, как тяжёлый мяч, покатилась по коридору. Будто осмелев, оказавшись вдали от юноши, она что-то кричала ему вслед срывающимся голосом, но что именно он разобрать не смог. Кажется, она обещала ему, что он поплатится. Ещё раз влетев в стену, она скрылась за углом, за которым находилась лестница. Юноша услышал глухой и отрывистый звук, как будто голова ударялась о ступени лестницы, вот только вверх она поднималась или спускалась вниз, он понять так и не смог. Юноша закрыл дверь и какое-то время неподвижно стоял, внимательно вслушиваясь. Звуки стихли. Он расслабился, и только тогда посмотрел себе на руку. В его пальцах запутались волосы. Он в отвращении встряхнул руку. Что это только что было? Нукэкуби? Юноша слышал о летающих головах, отделяющихся от тела, но впервые видел катающуюся голову. Было ли у неё тело или же она была сама по себе? Имела ли она какое-то отношение к девушке, что находилась этажом выше или просто появлялась здесь каждую ночь, чтобы найти, чем бы ей перекусить? Если честно, юноше было по большей части наплевать. Он знал только одно: если голова окажется у дверей его комнаты в третий раз, он её убьёт. Если, конечно, её вообще можно убить. Вопреки собственным многочисленным обещаниям, в ту ночь голова больше не появлялась.***
К тому моменту как встало солнце, — юноша знал это только потому, что сёдзи были открыты, — он уже передумал все мысли, которые только посетили его светлую голову. Ситуация казалась ему простой и понятной, но он не был уверен до конца. Ему некуда было спешить, и он решил, что не будет форсировать события, а просто подождёт дальнейшего их развития. Вопреки всему, что за время пребывания в рёкане с ним случилось, ему не было ни страшно, ни жутко, он скорее был заинтригован. Будь он обычным человеком, уже бежал бы без оглядки, если бы, конечно, смог пережить эту ночь. Но он не был ни обычным, ни человеком, а это значило, что бежать, в сущности, и не нужно. Ему не было смысла переживать за себя. Та голова не была достаточно сильна, чтобы навредить ему, да и молодой человек, называвший себя Сабуро, тоже ему ничего не мог сделать. Единственной неизвестной ему переменной была девушка этажом выше, но юноша решил исходить из того, что голова принадлежала ей. И это было самым очевидным и вероятным вариантом из всех, хоть он и оставлял маленький шанс, что это может быть не так. На данный момент, как считал юноша, их в рёкане было только трое: он, девушка и Сабуро. Он не сомневался, что никто из них не являлся человеком. Более того, скорее всего это они ошибочно приняли за человека. Какая досада, подумалось юноша. Если Сабуро разместил его в рёкане в надежде на то, что тот будет съеден в первую же или в крайнем случае во вторую ночь, — как и многие другие, стоит отметить, — то он, наверняка, был очень разочарован таким положением дел. Припоминая слова, сказанные Сабуро в их первую встречу, юноша подумал, что изначально тот не хотел его размещать в этом рёкане, но в какой-то момент передумал. Теперь вопроса было два: почему он не хотел пускать и почему передумал? Ломать над этим голову юноша не хотел. Разве это имело значение сейчас? Он уже был здесь и на него безуспешно пытались напасть. Возможно, из-за опасений, что он не будет лёгкой мишенью, ему хотели отказать, но положение дел было настолько отчаянным, что пришлось согласиться, ведь в этом рёкане не было других гостей, а голодная голова желала насытиться. Юноша запрокинул голову и стал разглядывать потолок. Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что талисман, который он порвал в первую же ночь здесь, снова находится на своём месте. Чертовщина какая-то. Как долго этот талисман находился в комнате? И в какой момент он появился здесь вновь? Если он не вернулся на своё место сам, то единственным, кто мог его приклеить, был Сабуро. Юноша встал и подошёл к месту, на котором висел талисман. Придирчиво его изучив, он пришёл к выводу, что этот был совершенно другой. У того бумага была желтее и один конец, за который юноша его и потяну, чтобы сорвать, был отклеен. К тому же, прошлый висел ближе к футону, а этот недалеко от стола. Выходит, его действительно наклеили заново, но для чего? И тут юношу вдруг осенило. В ту ночь, когда он сорвал талисман, голова не смогла попасть в его комнату, хоть наверняка подозревала, что он находился внутри. Выходит, прошлой ночью она смогла зайти сюда именно из-за него. Недолго думая, юноша вновь сорвал талисман — хоть это и потребовало от него бóльших усилий, — и, разорвав его на части, снова выкинул на улицу. Впрочем, он не был до конца уверен, что это поможет. Возможно, талисман помогал голове его обнаружить, но если она уже знала, что он здесь, то отсутствие талисмана вряд ли могло её остановить. Теперь ему стало интересно проверить свою теорию, поэтому в какой-то степени он с нетерпением ждал следующей ночи, но до неё было ещё далеко. Чтобы хоть как-то себя развлечь, юноша решил спуститься до первого этажа и попытать счастье в попытках разговорить Сабуро, но, когда он спускался со второго этажа, он вдруг услышал незнакомый мужской голос. Остановившись в пролёте между вторым и первым этажом, он прислонился плечом к стене и стал слушать. — Есть ли у вас недорогие комнаты? — Конечно, господин, — соловьём заливался Сабуро, — у нас есть прекрасные недорогие комнаты. Вы точно останетесь довольным. — Я бы… — мужчина запнулся. — У меня не так много денег, а это место выглядит дорогим. — Что вы, что вы, у нас здесь разумные цены. Обычная комната будет вам стоить всего 100 мон. — Эм… Мужчина замялся. Казалось, что и эта цена для него слишком высока, но выбирать не приходилось, ведь поблизости больше не было мест, где можно было переждать ночь. По крайней мере, для такого вычурного места, цена была не то что справедливой, она была достаточно низкой. — Если для вас это дорого, я могу предоставить вам самую простую и не очень большую комнату… — Нет, всё в порядке, я заплачу. — Насколько вы хотите остаться у нас? — На одну ночь. Послышался звон монет. Мужчина отсчитывал нужную суммы. — А сколько будет стоить ужин? — осторожно спросил мужчина. — Он уже включён в стоимость комнаты, — бегло, будто повторяя заученный текст, произнёс Сабуро. — Вы также можете посетить наши горячие источники. Юноша вскинул бровь. Так всё это время здесь были горячие источники? Или он только что это выдумал, чтобы всё это выглядело как очень выгодная сделка? — Идёмте, я провожу вас в вашу комнату. Не желая лишний раз попадаться на глаза, юноша поднялся на пролёт, затем ещё на один, и когда понял, что Сабуро ведёт гостя на третий этаж, спрятался за углом и, прислонившись боком к стене, со скрещёнными на груди руками принялся ждать. Несмотря на то, что юноша не стал особо прятаться, в тёмном коридоре он был не так заметен, как могло бы показаться. Он был всего лишь смутной тенью в свете масляных ламп. Комната, к которой Сабуро привёл мужчину, располагалась слева, зеркально комнате юноши. Выходит, их разделяло несколько комнат и один широкий коридор с лестницей. Распрощавшись с мужчиной всё теми же фразами, Сабуро повернулся. Его взгляд скользнул по коридору и, заметив юношу, похолодел. — 100 мон, значит? — усмехнулся юноша. Если посчитать, то за одну ночь в точно такой же комнате, он заплатил в пять раз больше. — Хотите, чтобы я вернул вам деньги? — ледяным тоном спросил Сабуро. В нём не осталось ни грамма той приветливости, с которой он встретил юношу впервые. — Я просто хочу, — юноша неспешно подошёл к Сабуро вплотную, так близко, что мог почувствовать сладковатый цветочный аромат, исходящий от его тела, — чтобы за такие деньги меня не пытались сожрать. Сабуро был практически на голову выше юноши, но несмотря на это, когда он смотрел в голубые глаза, в которых дрожали блики ламп, у него мурашки бежали по коже. Он чувствовал колоссальное давление от щуплого юноши, будто тот пытался с силой прижать его к земле, ставя на колени. — Как пожелает господин, — выдохнул Сабуро и резко развернулся. Полы его свободно болтающегося кимоно взметнулись, касаясь голых ног юноши мягкой тканью. Юноша так и остался стоять, глядя молодому человеку вслед. В том, что здесь кто-то умрёт, не было сомнений. Вопрос был лишь в том, кто именно и как много. Для себя юноша решил, что непременно хочет убить ту голодную голову. У него не было особых причин убивать то, что не было способно причинить ему вреда, но он не собирался отпускать её так легко. А вот насчёт Сабуро он был не до конца уверен. Ему было интересно, насколько сильно тот замешен во всём этом фарсе, и когда он узнает ответ, сможет для себя решить, хочет ли отнять его жизнь. Впрочем, уже сейчас ответ был для него очевиден. Он не собирался никого оставлять в живых. Но можно ли было убить то, что не было живым? В этом заключался ключевой вопрос. Нужно было найти способ. Пока юноша раздумывал, дверь в соседней комнате открылась. В коридор вышел мужчина. Невысокий, коренастый, загорелый. Он скорее был похож на человека, который целыми днями занимается хозяйством, нежели на путешественника или торговца. Мужчина не сразу заметил юношу в тёмном коридоре, а когда подошёл чуть ближе, испуганно вздрогнул. Юноша перевёл на него мрачный взгляд. — Добрый вечер, — сказал он вежливо, но голос его прозвучал угрожающе и неприветливо. — Д-добрый вечер, — заикаясь поприветствовал его мужчина. — Так вы новый жилец? — сдержанно осведомился юноша. — Да, только что заселился… Мужчина быстро перестал заикаться, но говорил с осторожностью, аккуратно подбирая слова. Он кожей чувствовал угрозу, исходящую от юноши, несмотря на то, что тот был довольно вежлив. Неизвестно, было ли дело в том, что юноша только что раздумывал об убийстве, и оттого взгляд его стал кровожадным. — Вот как, — без всякого интереса ответил ему юноша, отворачиваясь. — И всё же приятно встретить здесь живого человека. — Живого человека? — испуганно переспросил мужчина. — Что вы имеете в виду? — Ничего. Юноша развернулся и направился к своей комнате, оставляя мужчину стоять в оцепенении. Когда он уже дошёл до двери, он вдруг обернулся, посмотрел на мужчину и произнёс: — Советую не есть и не пить здесь. — Почему? — удивился мужчина. Он явно был уставшим и голодным, поэтому единственное, что он сейчас хотел, это хорошо поесть и лечь спать. Ему явно не пришёл по вкусу совет отказаться от еды, за которую он заплатил. — Еда и саке здесь ужасные, можете и отравиться. С этими словами юноша зашёл в свою комнату и с грохотом закрыл дверь, оставляя недоумевающего и испуганного мужчину в коридоре.***
Юноша знал, что этой ночью к нему никто не придёт. Не потому, что та голодная голова его испугалась, а потому что появилась добыча получше. Если Сабуро имел ко всему этому прямое отношение, — а он наверняка имел, — то явно понял, что его постоялец не был обычным человеком. Пошла уже третья ночь, но за всё это время юноша ни разу не попросил подать ему еду. Разве мог обычный человек продержаться без еды так долго, если он, конечно, не монах, который постится. Лёжа на татами, юноша глядел в потолок. За то короткое время, что его не было в комнате, никакого нового талисмана не появилось. Наверняка вчера Сабуро переклеил его, пока юноша блуждал по рёкану. Юноша раздумывал. Если голова без всяких сомнений сразу же направится в комнату того мужчины, стоило ли его спасать или лучше было в это время подняться на четвёртый этаж? Не то чтобы он не мог это сделать в любое другое время, но ему было нужно, чтобы это произошло в тот момент, когда голова появится. И не важно, возьмёт ли он её подмышку и пойдёт на четвёртый этаж или позволит развлекаться, главное, чтобы, если у неё было тело, она от него отделилась. Тогда можно будет сразу закрыть вопрос о том, принадлежала ли она девушке сверху или не была никак с ней связана. Но важнее всего в этом было решить, хочет ли он позволить голове съесть того мужчину. Ему ведь, в сущности, было абсолютно плевать будет он жить или нет. Не умрёт он здесь, умрёт где-нибудь ещё. Юноша не был тем, кто стал бы геройствовать. Тот сам пришёл сюда по доброй воле, а значит последствия его решений — его ответственность. Никто не обязан… Юноша вдруг резко сел. «Пришёл по доброй воле». Что это вообще должно было значить? Почему тот, кто назвал себя Сабуро, сказал это фразу каждому из них? Разве одно это не было подозрительно? Почему он их за это благодарил? Закрыв глаза, юноша постучал себе по лбу указательным пальцем, раздумывая. Если можно прийти по доброй воле, значит можно и принудительно, но что от этого изменится? Не будет голова кататься по полу и пытаться съесть тебя? Что если ты просто не можешь войти сюда не по доброй воле? Если он вдруг решит, что его здесь силой удерживают, это что-то поменяет? Или раз он добровольно зашёл в эту дверь, то что бы ни случилось дальше, он просто не сможет покинуть это место? Юноша встал на ноги и уверенно направился на первый этаж. Ему нужно было проверить свою гипотезу. Он быстро сбежал по лестнице, иногда даже перепрыгивая несколько ступеней. Был только поздний вечер, поэтому юноша полагал, что сможет застать Сабуро у стойки, однако того нигде не было. Оглядев первый этаж и никого не заметив, юноша решил, что это просто прекрасный шанс подтвердить свои догадки. Откинув пальцем чёлку с глаз, он неспешно, с присущим ему высокомерием, подошёл к двери и на мгновение застыл. Настал решающий момент. Он зацепил пальцами ручку и дёрнул створку, но та не поддалась. Он попробовал ещё раз и ещё. Не открывалась. — Что вы делаете? — раздался за спиной знакомый мягкий голос. Юноша обернулся. Молодой человек в своём причудливом наряде стоял прямо перед ним. Он не выглядел враждебно, как пару часов до этого. — Я хочу выйти, — командным тоном заявил юноша, чуть вскидывая голову. — Не думаю, что это возможно, — Сабуро сцепил руки за спиной. — Почему? — Я закрываю двери с закатом. — Так открой их, — скомандовал юноша, хмуря брови. — Я не могу, — смиренно, но очень спокойно сказал Сабуро, чуть склоняя голову. — Почему? — Мы закрываемся с закатом и открываемся с рассветом. Таковы правила, и я не собираюсь делать для вас исключение. Юноша чуть приподнял голову, разглядывая потолок коридора, а затем перевёл взгляд на молодого человека. — Значит, прийти сюда по доброй воле я могу, но уйти отсюда — нет. — Вы можете уйти в любой момент с рассвета до заката. Юноша медленно подошёл к Сабуро. — Просто признайся, Сабуро, — он особенно выделил его имя и ткнул пальцем ему в грудь, — никто и никогда не выходил отсюда по доброй воле. Они просто не доживали до рассвета, ведь так? Заглянув в глаза Сабуро, юноша криво усмехнулся. — Ты говоришь, что не делаешь исключений, но разве я не исключение? Я провёл здесь гораздо дольше, чем должен был. Сколько ночей вам потребуется, чтобы придумать, как со мной разделаться? — Не понимаю, о чём вы, — холодно сказал Субару. Он не собирался поддаваться на провокации. Юноша вдруг резко развернулся и отошёл в сторону, задев взметнувшимся рукавом Субару. — В любом случае, даже если вы не хотите меня выпускать, у меня есть другой способ отсюда выбраться. — И какой же? Юноша долго и очень пристально смотрел в глаза Сабуру, будто пытался в них что-то разглядеть. Конечно же, он не хотел говорить, что собирается убивать каждого, пока не сможет отсюда выбраться, и, если ему вдруг понадобиться сжечь это место дотла, он без всякого сомнения это сделает. — Если я не могу выйти через дверь, — насмешливо сказал юноша, — есть ещё окно. — Что? — Сабуро нахмурился. — Или ты их тоже запер? Я абсолютно точно помню, что в моей комнате сёдзи беспрепятственно открываются даже ночью. — Вы собираетесь выпрыгнуть с третьего этажа? — удивился Сабуро. — А ты поселил меня на третий этаж в надежде на то, что я этого не сделаю? — юноша рассмеялся. — Вы явно меня недооцениваете. — Тут вы правы, господин. Юноша усмехнулся, отводя взгляд. Ему нравилось удивлять, но уходить отсюда он пока не планировал. В конце концов, он заплатил за три дня, и плата была в разы больше той, которую Сабуро посчитал разумной. Видимо, в неё входило убийство. И раз уж он уже заплатил, он сделает так, чтобы каждый мон не был потрачен зря. Юноша очень долго смотрел на молодого человека, а затем мягко улыбнулся, отчего он стал похож на распустившийся цветок лотоса. — Доброй ночи, Сабуро-сан, — он особенно выделил это «-сан», а затем спокойно пошёл в свою комнату. Его изначальной целью было всего лишь проверить сможет ли он отсюда выйти, но, кажется, он узнал гораздо больше, чем полагал. Неизвестно, было ли создано это место самим Сабуро, но раз он всем здесь управлял, то мог и контролировать. Он точно не был простым работником, который создаёт здесь видимость обычного рёкана. Он был напрямую связан с этим местом. Забота о нём была его зоной ответственности. Какова вероятность того, что если он убьёт Сабуро, то это место перестанет быть ловушкой? Довольно большая, но не стопроцентная. Судя по всему, они работали сообща. Это был симбиоз. Сабуро размещал здесь гостей, выбирая наиболее беззащитных, а голова их ела. Были ли они как-то связаны между собой? Наверняка были. Вопрос лишь в том, какими отношениями? Слуга и его хозяйка? Или они были равными партнёрами? Что именно получал Сабуро от участия во всём этом? Вопросов было очень много, но смысла искать на них ответы не было. Зачем ему было знать детали, он же не разгадыванием загадок занимался. Он просто хотел себя чем-то занять, потому-то не сильно спешил. Наконец-то у него появилась цель, пусть небольшая, пусть временная, но настоящая.***
В этот раз юноша ждал ночи с несвойственным ему нетерпением. Он сам поражался тому, насколько его затянула эта игра в кошки-мышки. Ведь он мог покончить с этим ещё в первую ночь, стоило только открыть дверь. Он также мог закончить всё и во вторую ночь, стоило только подняться вместе с головой на четвёртый этаж и проверить его. Но по какой-то неведомой ему причине он ждал до последнего. Возможно, ему в какой-то степени было интересно, что станет с мужчиной, который мирно спал в своей комнате глубоким сном. Голова появлялась глубокой ночью, видимо специально выжидая, когда её жертва заснёт, но ждать её было так утомительно. Несколько раз юноша порывался пойти на четвёртый этаж и, затаившись, ждать её там, но подумал, что как только попытается подняться, его тут же поймает Сабуро, и тогда он спугнёт голову. Похоже, он внимательно следил за этим местом, и как только чувствовал, что что-то идёт не так, появлялся за спиной. Это ещё раз доказывало, что он напрямую связан с рёканом и способен его контролировать. Если так подумать, у него на лбу был тот же знак, что и на талисмане, но юноша не особо придавал этому значения. Он считал это каким-то магическим символом или чем-то вроде того, однако сейчас он подумал, что благодаря этому талисману Сабуро мог контролировать это место. Сколько их таких было развешено по всему рёкану? Если бы он задумался об этом чуть раньше, он бы нашёл себе занятие. Но сейчас уже было поздно таким заниматься, он боялся, что упустит нужный момент. Даже забавно, если подумать, как резко изменилось положение вещей. Ещё недавно он был добычей для голодной головы, а теперь она вдруг стала его добычей. Он, как охотник, ожидал её появления, чтобы расправится с ней до того, как она что-то поймёт. Интересно, где был сейчас Сабуро? Наверняка у него было место, где он проводил бóльшую часть времени до момента, пока он не понадобится где-то ещё. И если рассудить здраво, скорее всего этим местом был четвёртый этаж. Похоже, он сможет убить двух зайцев разом. Буквально. Когда юноша уже замаялся ждать, он вдруг услышал знакомые звуки: «Бух-бух-бух-бух». Он не торопился. Ему нужно было дождаться нужного момента. Условного сигнала, когда стоит появиться. Как только он услышит, что в комнате того мужчины что-то происходит, вот тогда он и появится. Жаль только, что со своим нетерпением он никак не мог справится. Он поднялся, проверил, насколько легко достаётся из ножен катана, и убрал её за пояс. Затем он осторожно подошёл к двери, — так тихо, как только мог, — и прислушался. Будь он человеком, его сердце билось бы с бешеной скоростью, а руки бы подрагивали. Но он был всего лишь куклой, не способной физически ощутить своё нетерпение. Его рука была тверда, он уверенно стоял на ногах и не испытывал удушающего чувства, когда казалось, будто сердце бьётся прямо в горле. Он даже не заметил, что в тот момент его губы растянулись в безумной улыбке. «Бух-бух-бух-бух-бух-бух-бух-бух-бух-бух-бух-бух». Похоже, голова была в не меньшем нетерпении, чем юноша. Наверно, она совсем оголодала. Неизвестно, сколько дней ей пришлось поджидать свою жертву, и как же было досадно, когда этой жертвой вдруг оказался юноша, который точно был ей не по зубам. Звук вдруг стих. Юноша прекрасно знал, что это означало — она уже у нужной комнаты. Прошло немного времени, прежде чем раздался мелодичный голос: — Господин? — скромно позвала девушка. — Господин, вы спите? Это было чертовски странно. Слушая это со стороны, юноша всё никак не мог взять в толк, зачем она его зовёт. — Господин, — всё так же нежно звала девушка. — Могу ли я войти в вашу комнату? С ним она была гораздо милее, чем с юношей, и спрашивала разрешения войти в комнату, а не требовала открыть дверь. Значит ли это, что она училась на своих ошибках? Похоже, в прошлый раз она планировала застать юношу врасплох и бросилась бы на него, как только он открыл дверь. Но сейчас, вместо того, чтобы выманивать жертву, она просила разрешения зайти. Возможно, она знала, что тогда он не спал, поэтому сама не пыталась проникнуть в комнату, ведь он бы сразу её заметил, но она быстро потеряла терпение, и вся магия её чарующего голоса пропала. Голова всё продолжала звать своим мягким, как тёплая вода, голосом, но мужчина в комнате никак не реагировал. Он спал глубоко. Интересно, чего она пыталась добиться? Наверняка она просто проверяла, спит ли человек за дверью и насколько легко может проснуться. Если он никак не реагировал, она просто проникала в комнату. Если же он просыпался от её голоса, то скорее всего был немного растерян, поэтому не сразу мог понять, что именно происходит. Юноша решил, что раз никто не откликается на её зов, то это стоит сделать ему. Он медленно открыл створку двери и вышел в коридор. Голова не заметила его появления, она была сосредоточена на своём. Со стороны можно было оценить насколько она была симпатичной. Даже в тусклом свете фонарей, которые отбрасывали длинные тени, она оставалась привлекательной, впрочем, ровно до того момента, пока не выходила из себя. Как только на её лице отражались злость и раздражение, она становилась уродливой. Юноша всё стоял, надеясь, что его заметят, однако, чем больше времени проходило, тем больше он чувствовал себя пустым местом, а это его раздражало. Он привалился к стене и скрестил на груди руки, наблюдая за происходящим. Он провёл в ожидании ещё какое-то время, но когда стало очевидно, что мужчина спит и просыпаться не собирается, а голова уже была готова проникнуть в его комнату, юноша решил подать голос: — Похоже, господин спит, — с усмешкой произнёс он. — Не хочет ли красавица зайти ко мне в комнату? Голова перевела взгляд на юношу, и её вмиг лицо стало уродливым. — Подожди, я и до тебя доберусь, — прохрипела она злобно. — Ты будешь следующим. — Следующим? — юноша вскинул брови. — Предлагаешь мне ждать? Голова ничего не ответила, лишь заскрежетала зубами. — Проблема в том, — заговорил юноша и, оттолкнувшись плечом от стены, стал медленно приближаться к голове, — что я не люблю ждать. Я ждал уже достаточно. Подойдя к голове, он присел на корточки и посмотрел на неё немигающим взглядом. Голова девушки замерла и как загнанный зверь посмотрела снизу вверх на юношу, в чьей тени вдруг оказалась. Он был большим и угрожающим, а глаза его сверкали в свете фонарей. Больше она не пыталась ему угрожать, лишь глядела с испугом. — Что, — спросил он, понижая голос, — больше не хочешь меня съесть? Он положил свою руку ей на голову и нежно погладил по чёрным волосам. Голова глядела на него затравленно, боясь пошевелиться или издать звук. Юноша усмехнулся её покорности и вдруг с силой схватил за волосы на затылке. Голова болезненно вскрикнула. — Кажется, ты и сегодня останешься голодной. Вот только это меньшая из твоих проблем, — с нажимом сказал юноша и, подняв голову в воздух, выпрямился. Она затрепыхалась в его руке, но в этот раз обошлось без бравады и угроз. Она выучила свой урок, вот только сейчас всё было гораздо серьёзнее, потому что юноша не собирался её отпускать. Медленным, уверенным шагом он направился на четвёртый этаж. Голова безуспешно пыталась вырваться из его рук, её трясло от страха. Она чувствовала себя беспомощной, недостаточно сильной, чтобы что-то сделать юноше, и от этого ей хотелось плакать. Глаза её заслезились. Должно быть, не встречая раньше особого сопротивления, она считала себя очень сильной и непобедимой. Неизвестно, скольких она съела, но, очевидно, не мало, раз была такой самоуверенной. Вот только всё это время она нападала исподтишка, пока люди спали, были растеряны или испуганы, увидев её в своей комнате. Людей вообще было легко застать врасплох, нельзя их за это винить. Юноша же был не такой. Казалось, впервые кто-то оказался сильнее её. Она никогда не встречала кого-то вроде него, потому казалась себе беспощадной и могущественной, но сейчас болталась в его руке, как какой-то маленький зверёк, и ничего не могла сделать. Она быстро сдалась, и слёзы потекли рекой. — Что, уже плачешь? — издевательски спросил юноша. — Не слишком ли рано? Я ведь ещё ничего не успел сделать. Голова в ужасе округлила глаза. Ей было страшно думать о том, что с ней могли сделать. — Мне кажется, сейчас самое время начать звать Сабуро, — подсказал юноша. — Что же ты молчишь? Ну же, зови его. Она молчала. Глядела пустыми глазами перед собой, поджимая дрожащие губы. Ей было страшно, по-настоящему страшно. Она ещё никогда не чувствовала себя такой беспомощной. — Ты сукин сын… — сорвалось у неё с губ. — Я ненавижу тебя! Сказав это, она разревелась в голос, как ревут только дети. Слёзы катились по её щекам. В какой-то степени она даже была очаровательна в своей беспомощности. — Тебе следует следить за своим языком, иначе я тебе его вырву. — Да что ты ко мне привязался? — срывая голос, очень по-детски, запричитала она. — Нашёлся тут герой! Я же тебе ничего не сделала, а ты меня… ты меня… Они уже были на четвёртом этаже. Как юноша и подозревал, он был точно такой же, как и предыдущие. Здесь не было никакой особенной комнаты, их просто было чуть меньше. Голова всё продолжала причитать, никак не умолкая. Юноша закатил глаза. Это начинало раздражать. — Да угомонись ты уже! — рявкнул юноша, дёргая рукой. Голова заревела пуще прежнего, обвивая его руку волосами и обвиняя в жестокости. — Где она? — спросил юноша. — Где твоя комната? — Не скажу! Ничего тебе не скажу! Ты злодей! Злодей! Юноша снова закатил глаза и попытался вернуть себе самообладание. Он был зол, действительно зол. Его так раздражала её истерика. Он ненавидел это. — Сколько же от тебя шума! — выкрикнул он и, размахнувшись, бросил голову в другой конец коридора. Всё это было странно. Он уже поднялся на четвёртый этаж, голова кричала и заливалась слезами, но Сабуро нигде не было видно. Неужели он испугался? Чем он вообще занимается? Возможно, прячется где-то на этом этаже. Юноша стал поочерёдно открывать каждую комнату. Быстрым резким движением он распахивал створку. Комнаты были пусты. Когда он дошёл до самой последней, у дверей, рыдая взахлёб, лежала голова. Он посмотрел на неё с презрением и, отодвинув ногой, попытался открыть дверь. В ту же секунду голова вцепилась ему в ногу. Боли он не почувствовал, лишь раздражение. Всего лишь мелкая собачонка, что она ему может сделать. Она не способна даже ногу ему прокусить. Только и знает, как пытаться её разгрызть. Он с силой махнул ногой. Голова тут же отлетела, проскрежетав зубами, как будто оставляла на его ноге царапины, но он был в порядке. Подцепив пальцами ручку, он дёрнул створку. Это была нужная ему комната. Он сразу понял. Зеркало с косметикой, висящее кимоно, но самое главное — безголовое тело на футоне. Сомнений не было, это действительно нукэкуби. Он слышал когда-то, что нукэкуби могут стать обычные люди и, как правило, это девушки. Когда они ложатся спать, их голова отделяется от тела и живёт своей жизнью, а наутро девушки просыпаются, и всё случившееся им кажется сном. Интересно, насколько эта девушка осознавала, что всё происходящее здесь реально? Или она думала, что просто спит? Судя по тому, как она вгрызлась в его ногу, она прекрасно осознавала, что в этой комнате лежит её безголовое тело, такое же беспомощное, как и голова. Юноша сделал шаг в комнату, затем другой. Он медлил, потому что ожидал, что вот-вот появится Сабуро и попытается защитить это беззащитное тело, но он всё никак не появлялся. Возможно, если ситуация выйдет из-под контроля, если девушке будет угрожать опасность, он всё же соизволит почтить юношу своим присутствием. Юноша подошёл к лежащему на футоне телу и посмотрел на него с досадой. Он ожидал чего-то большего. Больше сопротивления или, возможно, более грозного противника. Он не ожидал, что всё будет так просто. Достав из ножен катану, он занёс её и ударил безвольное тело, лежащее на футоне, прямо в сердце. Из коридора раздался пронзительный визг. Голова кричала, срывая голос, осыпала ругательствами, которые невозможно было разобрать, потому что они сливались в один отчаянный крик. Но ничего не произошло. Он вытащил катану из податливого тела и занёс её снова. — Что ты делаешь?! — раздался возглас за его спиной. «Ах, вот и он», — отстранённо подумал юноша. Если бы только Сабуро появился раньше, юноша бы не стал протыкать катаной женское сердце. На самом деле, он не так уж и хотел её убивать. Сначала, ему хотелось отомстить за то, что она на него напала. Он считал, что такая наглость заслуживает жестокости. А когда он увидел эту плачущую навзрыд девчонку, совершенно беспомощную и слабую, ему сразу перехотелось. И дело было вовсе не в жалости. Он просто не хотел убивать слабаков. Что в этом приятного? Он мог просто отрубить ей руку, и это было бы достойным наказанием за то, что она на него напала, а мог бы просто оставить в покое. Ему было без разницы, продолжит ли она и дальше убивать. Это его не касалось. Важно было совсем другое. — Жду тебя, — спокойно сказал юноша. Рука его всё ещё держала меч над телом. — Ждёшь меня? — растерянно переспросил Сабуро. — Да, жду тебя. Он с силой воткнул меч в её сердце и провернул. Из коридора снова послышался душераздирающий крик. — Остановись! Хватит! — закричал Сабуро. Он вбежал в комнату, но не осмелился пытаться вырвать меч из рук юноши или как-либо его остановить. В его глазах было отчаяние. — Она ведь ничего тебе не сделала, — попытался уговорить юношу Сабуро. — Она всего лишь ребёнок. Она не понимает, что делает. — Не понимает? — усмехнулся юноша. — Не понимает, что ест людей? Почему бы тогда тебе не объяснить ей, что это плохо? — Она просто голодна. Она не может это контролировать. — Но ты можешь. Почему бы тебе просто не запереть её. — Она умрёт! Если она не будет есть, она умрёт. — Поэтому ты даёшь ей убивать других людей? — юноша вскинул брови. — Да плевать мне на этих людей! Какое мне дело до них? Просто уходи! Оставь нас в покое! Или тебе это так важно? Хочешь спасти людей? Юноша чуть склонил голову набок. — Кажется, ты неправильно меня понял. Я вовсе не добрый человек. Мне плевать, сколько она съела и сколько ещё съест. — Тогда почему? — Всё очень просто, — юноша холодно посмотрел на Сабуро. — Вы на меня напали. Разве это недостаточно веская причина вас убить? — Что? Сабуро был поражён. От взгляда юноши у него холодок пробежал по спине. — Знаешь, на самом деле плевать на девчонку. Он не знал в какой момент вся его злость обратилась на этого Сабуро. Наверно, всё дело в том, что он был главным зачинщиком. Если бы не он, ничего этого и не было вовсе. Это Сабуро позволил девчонке напасть на него. Это он её защищал. И, скорее всего, если бы не он, девчонка долго не прожила. Нашёлся бы тот, кто смог без труда убить эту пакость. Но он… — Я хочу убить тебя, — спокойно, без всякого высокомерия, но в то же время уверенно сказал юноша тоном, не терпящим возражений. — Почему? — эхом спросил Сабуро. Он замер. Его глаза опустели, плечи опустились, руки безвольно повисли. Он, кажется, не понимал, почему кто-то испытывал к нему настолько сильную неприязнь, что хотел убить. Кто-то, кто не имел к ним никакого отношения. Кто-то, кому они, в конечном итоге, даже ничего не сделали. Сабуро не считал, что сделал что-то неправильное, чтобы заслужить такое. И загубленные им жизни были всего лишь чем-то незначительным. Он даже не думал, что за всё, что он сделал, он должен получить наказание. Но юношей двигала вовсе не жажда правосудия. Он делал то, что считал справедливым. Просто его справедливость была однобокой. Для него убить того, кто его сильно разозлил, было справедливо. Он искренне злился на то, что эта парочка не оправдала его ожиданий. Страшное чудовище, которому помогает опасный и загадочный человек? Это просто смешно. Возможно, для всех тех, кого девчонка съела, она действительно была чудовищем. Но Сабуро не был ни загадочным, ни опасным. Это так разочаровывает. — Ты сказал, что тебе плевать на неё, — тихо заговорил Сабуро. — Да, — коротко ответил юноша. — Значит ли это, что ты оставишь её в живых? Юноша отвёл взгляд и какое-то время молчал. — Я подумаю. — Если хочешь убить меня — пожалуйста, но не трогай её, — тихо взмолился молодой человек. От этих соплей начинала болеть голова. Как же всё это было драматично, жаль только, что юноша не мог этого оценить. Внутри ничего не дрогнуло. И именно в тот момент он понял, что от него прежнего ничего не осталось. Не было ни боли, ни разрывающих изнутри чувств. Слёзы тоже давно высохли, а чужие не вызывали ни жалости, ни сострадания. Ему было плевать. Он вообще ничего не чувствовал. И даже в тот момент, когда он вынул катану из женского тела, а затем легко вонзил её в тело Сабуро, он чувствовал только пустоту. Может, это и к лучшему? Молодой человек лишь ахнул, когда катана вошла в его тело. Он не сразу понял, что именно произошло. Он посмотрел вниз и вскинул руки, будто желал зажать рану. Он был растерян. Совсем не так он представлял себе свой конец. Покачнувшись, Сабуро сделал шаг назад, затем ещё и ещё. Катана, которую всё это время юноша сжимал в руке, вышла из тела так же легко, как и вошла в него. Оказывается, не было ничего особенного в том, чтобы кого-то убить. Это даже не было сложно. Из коридора донёсся крик. Никто и не заметил, как голова девчонки оказалась у двери. — Сабуро! Сабуро! — закричала она. Он повернулся к ней, зажимая рану. В глазах его на мгновение отразился испуг. Наверно, он не хотел умирать, а может, не хотел делать это у неё на глазах. — Всё в порядке, — тихо произнёс он и с трудом улыбнулся. — Всё правда в порядке. — Нет! Нет! Сабуро! Ноги молодого человека обмякли, и он рухнул на пол. Его чёрная одежда промокла от крови. Голова подкатилась к упавшему телу, не переставая его звать. Всё её лицо и волосы были мокрыми от слёз, но она уже не плакала навзрыд. Это было чистое, неподдельное отчаяние, которое она впервые испытала. — Сабуро! Нет, не умирай! — Всё хорошо, хорошо, — успокаивал её молодой человек. — Всё будет в порядке. Ты будешь в порядке. Он поднял взгляд на юношу, который стоял с окровавленной катаной в руках. Тот смотрел на эту душераздирающую сцену мёртвыми глазами. Это было пугающе. Он и впрямь ничего не чувствовал. Юноша перевёл на Сабуро пустой взгляд. В глазах молодого человека читалась надежда. Они не договорились, юноша не согласился оставить девчонку в живых, но Сабуро очень надеялся на то, что всё же оставит. — Можете попрощаться, — спокойно сказал юноша и вышел в коридор. Он был немного выбит из колеи. Коснувшись лица, он с опозданием понял, что руки его в крови. Неужели всё так просто закончилось? Наверно, именно так всё и заканчивается для злодея. Быть им оказалось гораздо проще, чем он думал. Может, лучше так, чем как-то иначе? Сабуро сидел в комнате, обнимая голову. Он успокаивал её, а она всё плакала и плакала. Пол под ними окрасился красным. — Мне не больно, — услышал юноша голос Сабуро из комнаты. — Просто… холодно. Кажется, эти слова что-то всколыхнули в юноше. Было ли это чувство вины или сожаления, он не знал. Он просто почувствовал что-то странное внутри. Что-то очень неприятное, сдавливающее грудь. Кажется, на секунду он пожалел о содеянном, но в то же время понимал, что это не было неправильным. Это они были злодеями, не он. Голос Сабуро звучал всё тише, а потом и вовсе умолк. Он закрыл глаза, его голова безвольно повисла. Это был конец. В тот же момент рёкан стал исчезать. Он развеивался, как дым. Прежде, чем юноша успел что-то осознать, он уже стоял на мокрой от росы траве. Безголовое тело лежало на земле, а рядом сидел мёртвый Сабуро, крепко обнимая плачущую голову. Та продолжала звать его, надеясь, что он откроет глаза. Но он не открыл. Вскоре и её голос смолк, слёзы высохли. Она больше не шевелилась. Где-то неподалёку спал мужчина. Наверно, он сильно удивится, когда проснётся. Интересно, как он себе это объяснит? Услышит ли юноша историю о том, как один мужчина остановился в рёкане, а когда проснулся, обнаружил себя лежащим на земле рядом с мёртвым человеком и безголовым телом? Вероятно, однажды услышит. Юноша вытер катану о рукав и вернул её в ножны, поднял с земли зазвеневшую украшениями шляпу, оставляя на ней кровавые следы, а потом водрузил её себе на голову. Вдалеке забрезжил рассвет. День обещал быть солнечным.
