Не для продажи

Томми давно живёт словно в трансе. Этот бар, запах лака для волос, дорогих духов, алкоголя... уже всё это въелось в нос и осело на стенках черепушки. Голова пульсировала от небольшой дозы вещества, которую подогнал партнёр по бизнесу, так сказать, для "уверенности и раскрепощения". И вот, рядом с ним у барной стойки сидит низенькая миловидная девушка с тёмным оттенком помады и карими глазами. Её рыжие огненные волосы слегка растрепались, но ещё выглядели прилично. Редкая внешность, такие "у нас" в цене. А дальше как по накатанной. Галантные комплименты, незаметная таблетка переданная бармену для "особенного" коктейля. Наблюдение за взглядом, который с каждым глотком становился всё мыльнее и шире. А истории девушки про уйму долгов семьи всё красочнее и эмоциональнее. Конечно Томас побудет тем самым плечом, в которое можно поплакать, это его работа. А далее невинное предложение заработать и тонкая стопка бумаг с надписью "контракт". Убитая горем и приправленная психостимуляторами жертва, рядом с, казалось бы, надёжным другом, безропотно подпишет его, поняв его слова "будем платить за развлечение клиентов" по-своему. А далее всё как в тумане. Заводит в комнату, раздевает, говорит что отойдёт. И ступив за пределы комнаты передаёт ключи от неё постоянному "покупателю", который уже, видно, и сам что-то принял, судя по блеску слюны в уголках губ и безумном взгляде. Мерзость. Его жизнь была закольцована, как плёнка в кассете: разговор, коктейль, контракт, комната. И снова. Иногда ему казалось, что он уже умер, а это просто ад — бесконечно проживать один и тот же мерзкий день. А работа Таммеметса на этом окончена, дальше её будет курировать партнёр по бизнесу Мартин. Поэтому можно выйти из этого пропахшего грязными деньгами места и вдохнуть едкий табак. Нравилось ли ему это всё? Нет, конечно, но, стоит признать, что криминал денег приносил больше, чем что-либо, что ему нравилось. Всё равно он давно погряз в этой тьме настолько, что уже мало что чувствовал и словно последние лет 5 жил во сне. Было поебать, кого, как и зачем заносит в его обитель средством его привлекательности. Мартин просто находил девочек с проблемами, а Томас брал остальную замануху на себя. Клиент проверенный, можно и свалить отсюда ненадолго, лишь бы сбежать от мерзости. Он зашёл за угол здания и остановился, пуская из лёгких светлый дым, окутывавший такую яркую полную Луну. Красивая. И пусть Томас был как в тумане, но до его уха донёсся какой-то громкий спор из бара. К гудящему мозгу подкатило раздражение. Томас в своём красивом тёмно-синем костюме шагнул в это облако резкого дорогого запаха в оболочке из стен и комнат и взглядом расслабленных светлых глаз стал оценивать обстановку. В глаза бросилась картина: Высокий блондинчик стоял перед барной стойкой, облокотившись руками в наколках на стойку. За ней стоял бармен Отис, что работал здесь очень давно, и вывести его из себя надо было уметь. — Ну пожалуйста! Люди будут слушать музыку и пить, это же логично, это же выгодно! — срывался на оскал молоденький парень с гитарой в чехле за спиной. — Нет, руководство запрещает такое самоволие. А ещё ты так и не оплатил прошлый свой счёт, Кляйн, — Отис не сдавал позиции и в уверенной позе, натирая полотенцем кружку, отвечал блондину слегка сверху вниз, — проваливай, тебе здесь нечего ловить. В этот момент руки юноши сползли со стойки, сжались в кулаки и задрожали. А Томми стоял как истукан, анализируя, что делать и стоит ли вообще вмешиваться. Что-то особенное в парне было, и внутренний голос, который, казалось, сдох давным-давно, кричал, что именно этого человека Томми упустить никак нельзя. — Отис, успокойся, его счёт на мне. И налей ему... что он там пьёт, — лениво шатен плюхнулся на стул у бара, выжидающе с ехидной улыбкой глядя на опешевшую светлую головушку. Как странно, даже голова перестала гудеть. — Мне не нужны подачки из жалости... — Жалость? Нет, это не про меня, я просто хочу тебе помочь. Так воспользуйся этим, сядь, — Томми похлопал ладошкой по обивке стула рядом, приглашая. Было видно, как блондин в голове спорит с самим собой, но в итоге подается вперёд и садится на стул, отводя взгляд куда угодно, но не на собеседника. — Так... что ты предлагал бармену? — Я пишу музыку и хотел бы спеть на сцене здесь, заодно заработать... Стало слегка понятнее, почему он так понравился Йосту. Томас ведь тоже когда-то мечтал стать музыкантом и делал для этого всё, даже залез в этот криминал, но по итогу интерес этим заниматься просто пропал. Сейчас об этой позорной мечте знает только Мартин, который и затащил Томми в их "схему". И Томас понял, что такой судьбы новообретённому знакомому не хотел бы. Всё-таки в Италии криминала предостаточно, и наткнуться на плохую компанию несложно. Но сам Томми разве хорошая компания? ... — Кхм, как тебя?.. — Йост. Йост Кляйн. — Йост, на что ты сейчас живёшь? Вряд ли же музыка уже тебя кормит. Йост поёжился, словно уколотый булавкой. Он наконец-то посмотрел на Томми быстрым и колючим взглядом. — Я справляюсь, — в тоне слышалась трещина. Томми знал этот тон. Тон тех, у кого за душой ничего, кроме долгов и пустого холодильника. — Снимаю комнату. Иногда подрабатываю... ну, разными вещами, — добавил парень, чтоб не выглядеть совсем немногословным, украдкой наблюдая за эмоциями Томаса. «Разные вещи». Сердце Томми сжалось от знакомого, пугающего предчувствия. Он видел, куда ведёт эта дорога. От «разных вещей» до «легких денег», которые предлагают такие, как он и Мартин — один короткий, отчаянный шаг, и человек до конца жизни не отмоется. — «Разные вещи»... — Томми повторил за ним, и в его голосе впервые прозвучала не притворная, а самая что ни на есть настоящая усталость. Усталость от того, что он видел это всё сотни раз. Как раз кстати бармен подвинул к Томми бокал дорогущего вина, а Йосту кружку с пивом. — Знаешь, я тоже когда-то думал, что музыка — это хорошая цель, которая того стоит. Пока не понял, что исходов всего два, — он отставил бокал, — или продать душу, или сдохнуть, так её и не продав. Кляйн многозначительно впивался в шатена слегка непонимающим взглядом. Очень красивые глаза, недостойные участи ни Томми, ни его жертв. И что за бред он несёт?.. этот мальчик всё равно не поймёт, что имеется ввиду под "продать душу". Но это, скорее, даже хорошо. — Йост, ты выступишь на этой сцене, я это устрою, — вернувшись из мыслей с улыбкой, проговорил Томми. — Ого, спасибо, но почему Вы.. — Ты не хочешь моей жалости. Хорошо. Тогда прими совет. Держись подальше от таких людей, как я и не проеби душу, — перебил шатен Йоста, поправляя галстук и запуская руку в карман пиджака. Положил на стол небольшой белый листик и начиркал на нём номер ручкой. Не рабочий, а личный. А после сунул прямо в карман зипки Йоста. — Будет нечего есть — обращайся, только заканчивай с "разными вещами", — и уматал из бара лёгкой походкой. Впечатлений от этого мирного разговора было... много. Холодный ночной воздух уже ударил в лицо, заставляя проснуться и вспомнить за затёкшие кости. Шатен хрустнул позвоночником и пошел дальше по улицам Италии. Только вот звук уведомления заставил его замедлить шаг. Конечно, видно, Мартин уже всё разнюхал... но заглянув в яркий экран Томми увидел лишь сообщение от неизвестного. «Ты так и не послушал мою музыку, а вдруг не понравится?» Томми остановился посреди пустынной улицы, и уголок его губ непроизвольно дрогнул в подобии улыбки. Наглый парень. Любопытный. Но эта дерзость была той самой живой изюминкой, что пиздецки привлекала. Он прислонился к холодной стене и, отбрасывая тень под одиноким фонарем, начал набирать ответ. Пальцы, привыкшие печатать деловые приказы и циничные отчеты, на секунду замешкались. «Мне уже давно ничего не нравится. Но твоя наглость заинтриговала. У тебя есть 30 секунд, чтобы произвести впечатление. Присылай свое лучшее» Честно, Томми через экран прочувствовал бурю энтузиазма. И три мп3 файла не заставили себя ждать. Томми надел наушники и погрузился в мелодии. Иии... на удивление ему реально понравилось, что действительно было неожиданно. Это было что-то вроде рэпа, но не на итальянском. Нет, по Йосту было видно, что он точно не итальянец, но Томми и не задумывался об этом, он ведь и сам не местный. «Ок, ты смог меня удивить. Я даже приду на твоё выступление» «:)» Ответ заставил Томми только больше заулыбаться. Как странно это всё.

***

Прошло два дня. Томми стоял в глубине зала того самого бара, прислонившись к стене. Он был в другом, менее броском костюме, но его осанка и холодный, оценивающий взгляд все так же выдавали в нем хозяина ситуации. Все эти 2 дня они были на связи, причём не по прихоти Томми. Йост писал сам, и это было весьма мило. Правда Томаса не покидал страх за парня, ведь было пиздецки страшно оказать плохое влияние. Но ладно, разберётся после небольшого "концерта". Сцена была крошечной, освещенной одним рыжим прожектором. И вот на ней появился Йост. Без гитары, только с микрофоном. Он выглядел одновременно испуганным и собранным, его пальцы нервно постукивали по микрофону, а глаза оглядывали посетителей бара, которые сразу обратили на него внимание. Одно дело слушать запись в наушниках, другое — видеть, как он её проживает. Это был не рэп, а какой-то сбивчивый, нервный сплав электроники и чтения, полный самоиронии и странных, вырванных из контекста фраз о тоске, одиночестве и поиске чего-то настоящего. Это всё Томас узнал только после переводчика, но в целом это можно было понять и по интонации. Его голос срывался на хрип, потом взлетал почти до фальцета. Это было сыро, неумело, но в этом была оглушительная, оголенная искренность. В конце выступления Йост спрыгнул со сцены и взглядом полного благодарности стал искать кого-то. От этого вида на душе становилось тепло и трепетно. Поэтому Томас дружелюбно поднял руку, чтобы потеряшка быстрее его нашёл. Где-то справа, в шагах 6 послышались саркастические хлопки, которые приближались. Томми повернул голову и поёжился. Мартин собственной персоны. — Браво, — прозвучал низкий, знакомый голос, — очень... душевно. Томми медленно обернулся. Мартин стоял в нескольких шагах, его дорогой костюм и ухоженные руки резко контрастировали с обстановкой. Его глаза, холодные и оценивающие, скользнули по Томми, а затем прилипли к Йосту, который замер на полпути. — Ну-ну, подходи давай. Томми, что это за талант? Ну-ка знакомь нас, — на бледном лице Мартина расцвела искусственная улыбка. Страх за Йоста осел на горле, нужно скорее его отсюда увести. — Это просто музыкант, Мартин, мой друг. Его зовут Йост, хороший парень... — Томми, несмотря на беспокойство, всё равно выглядел уверенно, — Йост, это Мартин, мой... бизнес-партнёр. Мартин протянул руку Йосту, и тот, по инерции, пожал ее. Рукопожатие Мартина было слишком долгим, слишком изучающим. — У тебя интересная энергетика, парень. Очень продаваемая. — Спасибо?.. Йост хотел бы остаться подольше, но напряжение возросло, и тот предпочёл удалиться с заведения, кратко попрощавшись с Томми. Сам шатен остался наедине с Мартином. Который сразу же стал допрашивать Томми: кто, откуда, как, какие планы. — Март, я не собираюсь садить его на контракт, ну не для этого он... — А я считаю, что он самый подходящий экземпляр. Всё-таки постоянники давно просят что-то особенное, а этот парень как раз то, что нужно. Впрочем, если ты боишься, то им могу заняться я... — Нет, я не боюсь... просто дай время, всё-таки человек нестандартный, сам видишь, — сдался Томми, пытаясь скорее уйти от тяжёлого диалога. — Хорошо, я жду. После краткого прощания Томми почти сбежал из здания. Нет, в вопросах бизнеса и работы Март был незаменим, но как человек... буэ. Снова почувствовав на лице холод, к Томми пришло осознание, что он натворил вообще. Он не просто сбежал, он дал Мартину зелёный свет на контроль. Не отговорил, а поддался давлению. Идиот. Сигарета словно сама появилась меж пальцев и поднеслась к губам. Ладно, посмотрим, может, он забудет... но Томми сейчас не может вот так просто отказаться от Йоста, слишком запал в душу. И это действительно странно для него, но от этого чувства не хотелось сбежать, а скорее беречь. В голову пришла безумная мысль. Пальцы инстинктивно нашли в телефоне нужный чат. «Не хочешь приятно посидеть? С меня алкоголь» «А давай, только у меня. Адрес: ****» Томми ухмыльнулся и пошёл к себе за какой-нибудь бутылочкой из коллекции. Благо Кляйн жил недалеко.

***

Так и проходили месяца, Йост успел ещё несколько раз выступить в баре и не без спонсорства Томми записать ещё несколько песен. Очень часто парни гостили друг у друга, закуривая одну сигарету на двоих и общаясь обо всём. Йост стал ещё живее, чем был, и очень уважал и любил Томми. А Томми любил Йоста. Но как именно — не задумывался, словно это незаконно. Сейчас Томми снова наблюдал за выступлением, но в этот раз с барной стойки, за которой пил пенное. В моменте атмосфера охладела, и Томми услышал, как кто-то сел рядом. — Почему его контракт ещё не на моём столе? — Потому что его нет, — устало ответил Томми, заливая в себя золотой напиток. — Томас, как так, у тебя же всегда получалось за считанные недели. Может... нужна помощь? Томми в этот момент бросил взгляд в сторону Мартина, и сердце его пропустило удар, глядя, как тот крутит меж пальцев блистерную упаковку с белыми таблетками. Не к добру. — Мартин, отвали уже, я сам разберусь. — Утю-тю, какими самостоятельными мы стали. Ну, смотри мне... После этих слов Мартин скатился со стула и пошагал в неизвестном направлении. На душе становится жутко после каждого такого разговора. Поэтому Томми лишь продолжил топить беспокойство алкоголем.

***

После очередного выступления Томми сразу уехал куда-то по срочным делам, пообещав скоро вернуться, а Йост, как уже прижившийся в заведении артист, сидел у бара и потягивал пиво. Пока к нему не подошли. — Привет, Йост. Давно не виделись, а Томми столько хорошего о тебе рассказывал, гордится. — Привет, правда? Приятно. — Да. Кстати, вижу, ты постоянно пиво берёшь, не хочешь что покрепче? — Ну, если тебе не сложно угостить. — Какие проблемы! ... Спустя пару бокалов дорогущего виноградного сока спирт достаточно вдарил в голову. Плюсом Март всё-таки не побрезговал подсунуть бармену излюбленные таблетки, и тот, конечно, их добавил. В глазах блондина конкретно так плыло, но Кляйн всё равно был подозрительно расслаблен и спокоен. Идеальное состояние. — Слушай, у нас как раз есть программа поддержки молодых артистов. Стабильный доход, студия, продвижение. Томми, конечно, старомоден, он считает, что ты должен всего добиваться сам. Но я вижу — ты заслуживаешь большего. Он кладет на стол контракт. — Это просто формальность для бухгалтерии. Посмотри, никаких подвохов. Томми даже не надо говорить, сделаем ему сюрприз, когда ты уже получишь первый аванс. Опьянённый вниманием, алкоголем и таблетками юноша безропотно подписывает везде, где нужно, обрекая себя непонятно на что. Но это же друг Томми, верно? Плохого не предложит, пусть и выглядит едко. А Мартин ликовал, он наконец-то получил этого золотого тельца, который принесёт очень много. Он встал, взял под руку блондина, который уже был в своём мире, и повёл в комнату.

***

Томми уже доехал до офиса Мартина не так далеко от бара. Странно, зачем ему так резко понадобилась печать? Ну, допустим... Таммеметс открыл офис своими ключами, прошёл за стол, сразу же нашёл печать. Потянулся за ней, но взгляд упал на листок с записью клиентов сегодня. В начале на ночное время были знакомые имена девушек, знакомые имена клиентов-постояльцев. Но когда взгляд упал на вечернее время, Томас обомлел. «Йост Кляйн 18:00, *** *****, сумма ######» Дыхание сбилось от шока и переваривания происходящего. В голове резко сложился весь пазл, глаза стали искать любые часы. Компьютер показывал время 17:50. Сука, надо торопиться. Отсюда до бара как раз 10 минут. Томас и не помнит, как завёл машину и мчался до злосчастного места, словно от этого зависела судьба мироздания. Хотя так оно и было. Мартин не может убить этот живой цветок, от которого цвёл и сам Томми, наконец отвлекаясь от всех этих махинаций, на которые его подбил Март. Хватит, нужно уходить из этого, и похрен, что столько денег уже не будет. Итак, Томми врывается в бар, подлетает к бару и с остервенением глядит на тонкую стопку. С кривой подписью Кляйна. Всё понятно. На секунду шатен поник, в голове пронеслось "опоздал". Но резко пришло и осознание, что вообще-то он тоже имеет влияние. А без печати контракт не совсем законен. Листы быстро оказались в руках и были разорваны на частей так 6. Чтоб уж наверняка, потом сожжёт. Далее Томас направился к комнате. Никогда он не выглядел настолько злым. По пути увидел Мартина, уходящего по коридору. Подлетев к нему, он резко схватил его за дорогую одежду и стукнул об стену. — Ключи мне, быстро! — Томми, что такое... я же уже взял деньги и контракт... — Нет никакого контракта! Я его лично разорвал, это не только твой бизнес, а ты у меня за спиной что-то мутишь! — Томас совсем разозлился и уже занёс руку с сжатым кулаком над лицом Мартина, но тот сунул ключи Томасу с реальным страхом в глазах, и Томми отступил. Слишком мало времени, чтобы разбираться с ним сейчас. Шатен подлетел к двери, отпёр её ключами и ввалился в комнату. Картина перед глазами выглядела хуже любого кошмара, преследовавшего Томми столько лет. Его Йост в одних боксёрах и рубашке без сознания лежал на постели, пока к нему подползал замерший от вида Томми жирный мужик. Что уж говорить, что в ту же секунду этой туше прилетел кулак в нос, заставивший отлететь на другой конец широкой кровати. Далее Томми проверил Йоста на дыхание, оттянул закрытое веко, чтобы посмотреть на глаз. Зрачок расширенный. Конечно... Под ворчание толстого мужчины, который всё не мог остановить кровь из носа, Таммеметс натянул на Кляйна штаны и взял его на руки, что далось тяжело. Ну конечно, блондин-то выше и массивнее Томаса... но годы в криминале укрепили Томми, который всё же унёс его из этого места. След Мартина уже давно простыл. Ничего не оставалось, кроме того как закинуть Йоста в машину и поехать домой. Пусть проспится, протрезвеет...

***

Томми проснулся на своей постели. Хотел посмотреть на состояние Йоста, но обнаружил рядом лишь пустоту. Ладно, пришлось встать и пойти оглядывать все попадавшиеся комнаты. В его дорогой квартире пахло пустотой и дорогим хлором от уборщицы. Ничего личного. Ни одной своей фотографии. Как будто никто здесь не жил. Собственно, Томас действительно не проводил здесь много времени, в основном только спал. Но по итогу обнаружил Томми Йоста только на кухне. Он сидел на стуле, поджав к себе колени, и рядом на столе покоилась пустая литровая бутылка воды. — Йост, как ты? — Томми, за что? — А?.. — Почему ты меня обманул? Ты же не просто владелец бара, верно? Вопрос повис в воздухе, острый и безжалостный, как лезвие. Томми замер в дверном проеме, почувствовав, как подкашиваются ноги. Все отговорки, все маски, которые он годами оттачивал, рассыпались в прах перед этим тихим, надломленным голосом. Он медленно подошел к столу и сел напротив, не в силах выдержать взгляд Йоста, но и не в силах отвести своего. Его пальцы сжались в замок на столе, костяшки побелели. — Я не просто владелец бара, — начал он, и его собственный голос прозвучал ему чужим, хриплым от стыда. — Я... мы... заманиваем людей и сдаём в аренду извращенцам... Он робко взглянул на Йоста. В тех самых глазах, которые он боялся осквернить, не было ненависти. Там была пропасть. Бездонная пустота, куда ушло все тепло и свет, которые Томми в них видел. — Я знал, что с тобой будет, с самой первой секунды, — тихо продолжил Томми, глядя на свои руки, — и я знал, что должен был сделать. Завести дружбу. Подсадить на что-то покрепче пива. Дать тебе вдохнуть ложной надежды. А потом... подсунуть тебе тот самый листок. Как со всеми. Он замолчал, пытаясь сглотнуть ком в горле и продолжить эту некую "исповедь". — Но я не смог. Потому что ты... Ты смотрел на меня так, словно я могу быть кем-то хорошим. И эта мысль сводила меня с ума. Быть для тебя тем, кем я не был уже очень, очень давно. — Так кто ты? — прошептал Йост, и его голос дрогнул, будто он сейчас расплачется от разочарования, — тот, кто меня спас? Или тот, кто чуть не погубил? — Я оба, — сдавленно выплюнул Томми. Он поднял на него взгляд, и впервые за многие годы по его щеке скатилась предательская влага. Он не пытался ее стереть. — Я тот, кто годами загонял таких, как ты, в ад. И я тот, кто готов сжечь этот ад дотла, чтобы вытащить оттуда тебя. Он потянулся через стол, медленно, давая Йосту время отпрянуть, и погладил его по щеке, так как тот не шевельнулся, словно позволяя. — Я не прошу прощения. Не за всю ту грязь, что за мной. Но я даю тебе слово. Клянусь всем, что во мне еще осталось живого... Этому пришел конец. Я пошлю Мартина куда подальше. Сегодня же. Йост молча смотрел на Томми, впиваясь в глаза, пытаясь прочесть в них мысли. Но видел только нарастающую влажность и раскаяние. — Почему? — снова спросил он, но теперь в его голосе был не упрёк, а полное смятение, — чем я такой особенный? Томми слабо, безрадостно улыбнулся. — Потому что ты заставил меня вспомнить, что у меня есть душа. И что я, кажется, все еще не хочу её окончательно проебать. Он замолк, давая тишине сделать свою работу. Давая Йосту переварить эту горькую правду. Это был не красивый жест, не романтичное признание. Это была полная и безоговорочная капитуляция циника, который нашел одну-единственную причину, чтобы перестать быть монстром. Дрожь, которую он годами глушил алкоголем и веществом, наконец вырвалась наружу, сотрясая плечи и сжимая горло судорожными спазмами. Держаться стало невыносимо, и Томми спрятал взгляд за ладонью, которая ловила солёные капли. Йост не стал ничего говорить. Он понял всё без лишних слов. Понял, что всё-таки не ошибся в нём. Встал, и нагнувшись, понимающе обнял, прижимая шатена к себе. Шатена, который для всех был серьезным и галантным сердцеедом, который сейчас просто дал волю слезам, подтверждающих, что он пожалел обо всём содеянном. Объятие Йоста пахло чужим парфюмом и остатками химической горечи от таблеток — запахом того ада, из которого его вытащили. И все же его руки были на удивление тверды. Мужчина плакал о всех тех, кого не спас, о той девушке с огненными волосами, чьё имя уже стерлось из памяти, и о собственной душе, которую искал в чужих испуганных глазах. И он нашёл.