Ghostface

      отдалённые звуки нескончаемо бьющихся об окно капель дождя нисколько не отвлекают от просмотра фильма. пальцы уже давно испачкались в снэках, бутылки с газировкой постепенно, но заканчиваются, а фильм всё продолжает идти. ыйджу почти с предыханием наблюдает за тем, как девушка спасает свою жизнь от убийцы в костюме "крик" с этой ужасной белой маской. хотя ужасной её назвать могла бы только героиня фильма. ыйджу находил в ней что-то иное. более... привлекательное. кажется, будто бы, если бы этому фильму хотя бы чуточку повысили рейтинг, то убийца бы всадил девушке определённо не нож. и бён кусает себя за губу за такие откровенные мысли, пока рядом с ним всё ещё сидит его парень – николас. сидит и молча смотрит в экран. как скучно.       сюжет фильма постепенно перестаёт интересовать его, но ыйджу продолжает смотреть, игнорируя всё приходящие и приходящие в голову слишком яркие картинки с этим убийцей в маске, пытаясь сосредоточиться на чём-то другом, происходящем на экране. неизвестно, почему вообще его начало заносить немного не в ту сторону, ведь первые минуты фильма прошли абсолютно нормально, но едва на экране появился он, как ыйджу вспомнил контекст недавно попавшегося ему в ленте тик-тока видео. и бён тяжело вздыхает, на секунду жмурясь.       — ты чего? — неожиданно спрашивает николас, повернув к нему голову, отчего ыйджу вздрагивает.       — что? — в ответ переспрашивает бён, не совсем понимая, что сделал не так, что аж николас отвлёкся от экрана.       — ты больше не хочешь смотреть фильм? — продолжает ван, и парень невольно усмехается. как-то даже нервно.       он хочет смотреть. хочет продолжать сидеть рядом с николасом, тащить еду из одной пачки и допивать остатки газировки, но фантазия играет с ним, определённо, злую шутку. ыйджу морщит нос и тянется к стакану с газировкой.       а что, если бы это был… николас? в этом костюме и маске? ыйджу в ту же секунду чувствует, как разгораются от смущения уши.       — ыйджу? — николас хмурится, поворачиваясь к нему всем телом и двигаясь ближе. — всё нормально?       бён нервно мотает головой, а после кивает, но, столкнувшись с недоумевающе-удивлённым взглядом, тяжело вздыхает, понимая, что так просто ему не отвертеться. николас всегда видит, когда с ним что-то не так, и всегда добивается своего, узнавая честный ответ. а потому ыйджу неловко отводит взгляд и снова усмехается.       — я просто вспомнил кое-что… — медленно начинает он, чувствуя, как николас смотрит на него прямо, не отводя взгляда, уже давно наплевав на происходящее в фильме.       — что?       — ну… — он мнётся, поднося палец ко рту, облизывая его, чтобы избавиться от крошек после чипсов. — в тик-токе девушки снимали тренд, где представляли, как убийца в маске крика приходит к ним домой… и…       — и убивает? — с усмешкой перебивает исян, делая глоток.       — нет, — качает головой ыйджу, фыркая. — и насилует… но… типа по согласию.       и снова замолкает, отводя взгляд к экрану, где главная героиня прячется в своей комнате, ожидая неминуемой гибели от ножа. он никогда ничего не скрывал от николаса, но почему-то говорить о таком немного стыдно – исян явно посчитает это глупым и посмеется, а ыйджу останется просто выкинуть это из головы, ведь это и правда глупо. простые фантазии.       — ну и им это нравится, — добавляет он после недолгого молчания.       выглядит комично и глупо – ыйджу не напрямую, но признаётся в своих фантазиях, которые явно не должны быть с ним, пока они смотрят фильм ужасов. и когда он вообще успел стать таким?       — и ты… хочешь сказать, что…? — медленно, будто специально растягивая слова, спрашивает николас и не заканчивает свой вопрос, но ыйджу слышит по чужому голосу, как он улыбается, и от этого смущается только больше.       — ничего я не хочу сказать, — бурчит он, отворачивая голову от николаса ещё сильнее.       теперь он, наверняка, будет его дразнить этими фантазиями ещё долгое время после просмотра фильма, а ыйджу никак не сможет от него отвязаться – сам ведь признался.       — ты покраснел, — всё-таки хихикает ван.       — смотри фильм молча, — фыркает ыйджу, поворачивая голову к николасу, чтобы дать ему подзатыльник, но вместо этого получает мгновенный поцелуй в щёку от вана. и вся злость испаряется.

***

      хэллоуин для ыйджу не казался каким-то великим праздником, чтобы на серьёзных щах готовить какой-то особый ужин или заказывать еду, лишь бы отпраздновать. для него это обычный день, рутина перед сном и ожидание николаса, пока он, наконец, выйдет из душа и присоединится к нему в постель.       ыйджу едва не вздрагивает, отвлекаясь от экрана ноутбука, когда телефон рядом начинает вибрировать, а на экране высвечивается знакомый контакт с красным сердцем. бён хмыкает, отвечая на звонок и прикладывая телефон к уху.       — ты бы мне ещё из туалета позвонил, ван, — недовольно проговаривает ыйджу, зевая. — что тебе? полотенце принести?       в трубке молчание. только тихое отдалённое дыхание схожее с обычными помехами. ыйджу напрягается, прикусывая губу, и даже хочет в ту же секунду встать и пойти в душ, думая о том, что николас мог упасть в обморок и еле-еле успеть ему позвонить, чтобы бён помог привести его в чувства. но после пары секунд молчания низкий родной голос начинает говорить.       — какой твой любимый фильм ужасов, ыйджу?       и бён чувствует, как внутри всё переворачивается, когда он осознаёт, откуда эта фраза.       — ты же знаешь, я их не смотрю, — медленно отвечает ыйджу следующей фразой из того же фильма.       он встаёт с кровати, прижимая телефон плечом к уху, и закрывает ноутбук, убирая его на стол, а после вновь садится на постель, слыша продолжение знакомого диалога.       — почему? слишком страшно?       и по телу пробегают мурашки, когда мозг сам связывает все детали из событий, произошедших до этого момента. неужели николас…?       ыйджу хочется принять правила его игры. если исян задумал такую шалость, просто чтобы подшутить, то бён согласен. будет подыгрывать столько, пока парень не выйдет из-за двери и не покажет своё наглое лицо, сказав, что это всего лишь очередная глупая шутка над его фантазией. и ыйджу обидится, но потом посмеётся, и они лягут спать.       — не в этом дело, — он вздыхает, ложась на спину, смотря в потолок, а после переворачиваясь на живот, продолжая придерживать телефон пальцами. — просто они все однотипные. убийца с ножом гоняется за девушкой, она убегает наверх, хотя надо на улицу, и это так бесит, — он театрально вздыхает.       интересно, когда николас сдастся? когда наконец засмеётся? парень молчит в трубку, прежде чем продолжить своим низким, чуть хриплым голосом:       — ты сейчас один дома?       и ыйджу усмехается, слегка щурясь, но продолжая подыгрывать ему.       — нико, это не оригинально. я разочарован.       — может, потому что это не нико?       на секунду ыйджу даже замирает, но до сознания быстро доходит, что низкий голос из динамика телефона точно принадлежит его парню, и он узнал бы его где угодно. и ыйджу молчит, гадая, что будет дальше, ведь в фильме на этом моменте убийца проникает в дом, и напряжение усиливается. и бён чувствует, как напрягается сам, но дело явно здесь совсем не в страхе.       он откладывает телефон, когда звонок вдруг прерывается, и смотрит в окно, скрытое полупрозрачными шторами. на улице уже давно потемнело, а в квартире стоит такая гробовая тишина, что бён готов под землю провалиться, лишь бы николас уже, наконец, вышел из своего укрытия.       дверь вдруг скрипит. ыйджу чуть не вскрикивает от напряжения и резко накатившего страха. он поворачивает голову к двери и замечает в маленькой щели очертания белой маски. и сердце сжимается.       — твою мать… — тихо шипит он сквозь зубы.       ыйджу кажется, будто он слышит смешок со стороны двери, но николас быстро входит в образ, и бён едва успевает сообразить, когда тот вдруг раскрывает дверь, проскальзывая в комнату, и появляется прямо перед ним, прижимая к постели. а ыйджу не сопротивляется, рассматривая белую маску, чувствуя, как быстро сердце бьётся в груди, а до сознания никак не хочет доходить мысль о том, что все его фантазии, кажется, воплощаются в жизнь.       а может, николас всё ещё шутит и прямо сейчас засмеётся и отстранится, а ыйджу будет недовольно на него ворчать. но все мысли исчезают одним мгновением, когда на шее смыкаются чужие пальцы, прижимая его за горло прямо к кровати. дышать становится трудно, но ыйджу точно чувствует лёгкие шероховатости на родной ладони, которые царапают мягкую кожу на шее, и точно знает, что всё это совершил николас. купил этот костюм, состроил план, всё это провернул и сейчас прижимает его к постели, а ыйджу не знает, что думать.       — нико… — сдавленно зовёт его бён, чувствуя как отчаянно хочет вдохнуть. исян тихо смеётся.       – что случилось, ыйджу? выглядишь так, будто увидел призрака, – произносит парень, и бён слышит, как тот улыбается, и сам закатывает глаза.       всё внутри горит, он хочет вдохнуть, но не хочет, чтобы николас останавливался. не хочет, чтобы всё, о чём он так долго грезил, в миг прекратилось.       — ты меня задушишь… — всё-таки отвечает бён, но в следующую же секунду жалеет об этом, чувствуя, как николас садится прямо на него.       — мне казалось, что именно этого ты хотел.       сердце бьётся сильнее, будто намереваясь выпрыгнуть из груди, а ыйджу продолжает рассматривать чужую маску прямо над собой, и, честно, в этот момент хочется сорвать её с вана, чтобы, наконец, увидеть его лицо и наглую улыбку, которая, он уверен, так и не слезла с него.       — николас ван… — более требовательно говорит ыйджу, и пальцы на шее наконец размыкаются, а он делает глубокий вдох.       николас сидит у него на бёдрах, возвышаясь своими широкими плечами, скрытыми чёрным плащом, и упираясь большими ладонями прямо в его грудь, сжимая её пальцами. ыйджу тяжело вздыхает.       — поиграем?       и исян пробирается руками прямо под его одежду, почти требовательно снимая с него футболку, не оставляя шанса отказаться. а ыйджу и не думает. не думает запрещать ему хоть что-то.       николас проходится ладонями по груди, и бён сжимает губы в тонкую линию, когда тот надавливает на соски пальцами. даже не до конца ещё верится, что он воспринял все его слова всерьёз, пусть даже и ыйджу ничего не говорил прямо, и вместо шуток решил… сделать это. прямо в хэллоуин. как символично.       но ни о чём постороннем думать уже не хочется, когда николас двигается выше по его бёдрам, нагло усаживаясь прямо на пах и выбивая из бёна громкий вздох.       — николас… — ыйджу закрывает глаза, когда ван сжимает пальцами его соски, будто специально мучая, делая всё, чтобы бён сдался. поддался ласкам, стал податливым и послушным.       — умоляй. умоляй меня сделать это, — вместо этого говорит николас. и ыйджу закатывает глаза.       чужие руки ощущаются везде. на горящей вздымающейся груди, на шее, на плечах, на лице. хочется сорвать одежду, отдаться ему полностью в руки, но николас тянет, как будто специально. и это изводит.       а ещё эта маска на его лице… ыйджу тянет руки, чтобы снять её, но николас перехватывает их, заводя за голову бёна, и тот смотрит на него недовольно. рисунок на маске не выражает ничего, а ыйджу хочет видеть чужое лицо, и уже плевать на все фантазии и игры, когда перед ним николас. его николас. но у того явно были совсем другие планы.       — сними её, — всё-таки просит ыйджу, тяжело выдыхая, чувствуя, как ван елозит по его паху, будто специально делая лишние движения, чтобы возбудить ещё сильнее.       — а где "пожалуйста"? — в ответ усмехается тот.       — пожалуйста, николас, пожалуйста, — шепчет ыйджу, пытаясь достучаться до чужого разума. но николас непреклонен. бён хочет поцеловать его в губы, обнять, прижать к себе, но он просто прикован к постели, видя эти чёрные лохмотья вместо привычной одежды.       — убийца не может раскрыть своей личности раньше, чем положено, — качает головой ван. — прости, милый, но я хочу поиграть.       и николас слезает с его бёдер, цепляя пальцами край пижамных штанов, стягивая их вместе с бельём, освобождая орган от мешающей ткани, зажимая головку указательным и большим пальцем.       ыйджу громко выдыхает, хватаясь за ткань одеяло и сжимая ту пальцами. взгляд снова цепляется за чужую маску, этот плащ, а после переходит на руки вана, и на мгновение становится как-то уж слишком плохо от увиденной им картины. фантазия явно сыграла с ним злую шутку, когда подкинула такую мысль во время просмотра фильма, и продолжает над ним издеваться даже сейчас, когда возбуждение накрывает с головой от чужих действий. и ыйджу кусает себя за губу, будто пытаясь вернуть в реальность, хотя, честно, совершенно не хочется.       николас изводит его – не снимает маску, не снимает этот чёртов хэллоуинский костюм. издевается над ним самыми ужасными способами, которые только можно придумать. и, наверное, именно поэтому ыйджу реагирует на все движения слишком ярко: едва исян начинает размашистые движения рукой, бён всхлипывает, сильнее сжимая под собой одеяло, ногтями впиваясь в бедную ткань. хотелось, чтобы николас снял хотя бы маску, показал ему своё лицо, но бён давно понял, что не получит желаемое, пока не станет ему подчиняться.       — ты будешь со мной послушным? — вдруг спрашивает николас, останавливая манипуляции рукой, на что ыйджу лишь отчаянно кивает, просто чтобы ван продолжил. — словами, бён ыйджу. проси через рот.       и ыйджу закатывает глаза, когда николас свободной рукой приподнимает маску, но всё равно не показывает лица, и касается языком головки члена. теперь ни о каких словах и речи не может идти, что уж там о адекватных и связных мыслях.       но николас ждёт ответа, делает всё настолько медленно, что уже становится невыносимо. ыйджу бессознательно приподнимает бёдра, пытаясь самостоятельно ускорить чужие движения языком, но ван отстраняется, а ыйджу недовольно мычит, слыша в ответ лишь тихий низких смех.       — я буду… — на выдохе всё-таки отвечает он, надеясь, что эта выдавленная фраза хоть как-то поможет.       — молодец.       мысли снова не связываются, превращаясь в кашу. ыйджу хочется ускорить процесс, он подмахивает бёдрами, толкаясь во влажный рот, но этого всё равно оказывается недостаточно – николас главенствует над ним, как бы стыдно не было признавать это сейчас. и подчиняться придётся. даже когда чувства уже накаляются, а желание дойти до разрядки с каждым мгновением становится только сильнее.       умолять он не может физически. слова застревают в горле, позволяя только стонам пробиваться наружу, сжимая пальцами бедное, уже и так помятое, одеяло. а стоит ыйджу опустить голову вниз, так он видит только маску, едва различимое очертания щёк исяна и сливающиеся с одеждой чёрные отросшие волосы. безобразие.       он конечно представлял, что, возможно, будет всё так, но не думал, что наяву это окажется ещё лучше. что николас сделает всё слишком незабываемо. как в фильме. хоть и в той части крика не покажут то, как симпатичный тайванец стоит перед тобой на коленях в этом костюме, погружая твой член прямо себе в рот.       ыйджу – самый настоящий извращенец. каждый нерв в теле на пределе, будто натянутая струна. ноги дрожат, начиная от бёдер и до кончиков пальцев, ему хочется, чтобы николас одновременно и прекратил, и продолжал. оргазм накрывает его мучительно медленно, исян выпытывает из него каждый, стон, и это, если честно, великолепно.       бён хочет записать всё происходящее на старую плёнку, чтобы после пересматривать ночами, как школьник, прячась под одеялом. потому что забыть такой день было бы грехом.       — николас… николас пожалуйста… — бездумно шепчет ыйджу, царапая ногтями покрывало, и тянется рукой к голове исяна, не находя его волос, но хватая за капюшон, опуская только сильнее, заставляя чуть ли не вжаться лицом в его пах, лишь бы наконец закончить эту сладкую пытку и лечь, умирая от нехватки кислорода в лёгких и от дрожи в ногах. николас не сопротивляется.       наверное, это мысли в его голове или осуществление тайных желаний привели к тому, что произошло сейчас. ыйджу не был готов, его застали врасплох, возбудив до предела лишь одним телефонным звонком и хриплым голосом по ту сторону смартфона. а сейчас его мучают горячим ртом и мягкими губами, когда он, наконец, ощущает, что подходит к разрядке.       экстаз накрывает его, будто волна. он содрогается на постели, бездумно поджимая ноги, сгибая в коленях, едва не ударяя николаса по плечу или голове, – в целом, ему не особо важно, он не целился специально, – но когда волна проходит, он лишь обмякает в чужих руках, не в силах даже поднять головы.       — ну что, ты любишь страшные фильмы? — с тихим смешком уточняет ван, стягивая с головы сначала капюшон, а после отбрасывая страшную маску, открывая свое довольное лицо с пунцовыми щеками. а на губах сияли белые капли, напоминая о произошедшей шалости.       — такие… да… — на выдохе отзывается ыйджу и закрывает лицо в сгибе локтя под громкий смех своего парня. если каждый хэллоуин будет проходить так, то, возможно, он, наконец, обратит внимание на этот прелестный день ужасов.