Музейный съём

У входа в замок затормозил большой экскурсионный автобус, высадив очередную группу туристов. Многие тут же принялись фотографировать окрестности, явно находя это место впечатляющим. Йохану вспомнилось, что в информационном буклете замок сравнивали с каменным львом. И правда, среди мощенных булыжником улочек в самом историческом сердце Гента, где фасады домов наперебой рассказывают о былом богатстве, возвышался невозмутимый замок Гравенстен. Рассматривая высокие стены и круглые башни, Йохан откровенно скучал. Их экскурсовод задерживался, а солнце начинало припекать всё сильнее. Впрочем, это не единственное, что его раздражало сейчас. Выбрав тур по наитию, он, конечно, не ожидал ничего интересного, но и откровенно паршивого тоже. Однако у судьбы, как всегда, были другие планы. Похоже, его экскурсионная группа вобрала в себя всё самое худшее, словно администратор, у которого он заказывал билет, целенаправленно подбирал контингент похуже. Тут тебе и орущие дети, один из которых был вовсе младенцем; мужчина успевший набраться втайне от жены, пока они ехали до места высадки; и девица, вообразившая себя видеоблогером и сующая объектив камеры, прикреплённый на большой палке, куда ни попадя. В общем, настроение у Йохана падало с каждой секундой. — Ну сколько можно! — возмущалась мамаша, глядя на кислую мину своего сыночка. — Стой ты рядом, не нервируй! Глубоко вздохнув, Йохан решил отделиться от группы как раз в тот момент, когда младенец пошёл на второй заход истерики. Засунув руки в карманы белоснежных брюк, он медленно зашагал вдоль рва, скользя взглядом по серым стенам. «Какой чёрт меня дёрнул записаться на эту экскурсию? — размышлял он. — Теперь буду знать, что спонтанные идеи никогда ни к чему хорошему не приводят». Засмотревшись на небольшую группу туристов, кормившую уток в воде, Йохан не сразу заметил экскурсовода, подошедшего к его группе. Лишь мельком уловив боковым зрением какое-то движение, он оторвался от созерцания наглых пернатых, с жадностью выхватывавших друг у друга куски хлеба. — Вы находитесь на территории графов Фландрии, в знаменитом замке Гравенстен. Йохан подошёл к толпе и устроился поодаль так, чтобы ему было слышно экскурсовода, но при этом не приходилось находиться в самой гуще толпящихся людей. — Это единственный средневековый замок во Фландрии. Его строительство началось в тысяча сто восьмидесятом году… Йохан зевнул. Он обвёл толпу взглядом и отметил, что больше не слышно детских воплей. Как оказалось, молодая мать осталась у экскурсионного автобуса, укачивая младенца на руках. Рядом с ней безучастно стоял виновник появления столь крикливого комочка, именуемый отцом. Мужчина делал вид, что проблемы девушки — это исключительно её заботы, а он тут ни при чём и вообще знать её не знает. Йохан искренне не понимал, зачем было тащиться на подобное мероприятие с беспокойным ребёнком. — Замок стоит на слиянии двух рек: Лейе и Лис. В Средние века это было стратегически важно для контроля над торговыми путями. Йохан перевёл взгляд на воду, размышляя, где бы прикупить дешёвой еды для обитателей водоёма. Они так забавно покрякивали, перебирая лапками в воде, что устоять перед ними было не возможно. Во рве вокруг замка медленно текла тёмная вода, отражая массивные крепостные стены. Группа потихоньку продвигалась к центральному входу. — Стоит сказать, что территория, на которой размещается замок, в те времена принадлежала вассалам французского короля… Следуя за экскурсоводом внутрь замка, Йохан столкнулся с изрядно набравшимся членом своей группы. — Кука мертная, — икнув, проговорил тот, одаривая Йохана кислым запахом изо рта. — И не говорите, — морща нос, кивнул ему в ответ парень. Этому человеку и вправду лучше помолчать, воздерживаясь от высказываний, и держать содержимое собственного желудка втайне от окружающих. Внутри замка было довольно просторно и, на удивление, не столь многолюдно, как ожидал Йохан. Пройдя чуть дальше, группа обступила экскурсовода полукругом. Пока тот говорил, Йохан разглядывал массивные железные обручи, свисавшие с потолка. Видимо, для антуража дизайнеры укрепили на них бутафорские свечи — смотрелось это довольно эффектно. — А вы их зажигаете? — спросил из толпы какой-то пацан, так же задравший голову вверх. — Нет, — улыбнулся ему экскурсовод. — Это декоративный элемент. Но раньше для освещения замка использовали похожие конструкции. Йохан перевёл взгляд с потолочных балок и фальшивых свечей на экскурсовода. Чёрт возьми. Перед ними стоял мужчина с аккуратно уложенными волосами, в костюме, сшитом будто прямо на него. Йохан на мгновение забыл, где находится. — Паникадило, — сказал он на автомате. — Извините? — Экскурсовод устремил тёмный взгляд на Йохана. — Что вы сказали? — Светильник, который раньше использовали для освещения, называется паникадило. — Да, вы правы, — мужчина дежурно улыбнулся, пропустив мимо ушей эрудированность участника группы. — По приказу графа Филиппа Эльзасского замок был полностью перестроен во второй половине двенадцатого века, — невозмутимо продолжил он, возвращаясь к заученному тексту. Йохан же не сводил глаз с освещающего исторические аспекты мужчины. В его груди зарождалось странное чувство, похожее на интерес. Ему всегда нравились мужчины постарше, с возрастом в них что-то неуловимо менялось. Они дозревали, как вино в дубовых бочках, до той самой терпкости, что приятно покалывает нёбо, заставляя голову кружиться от восторга. Пробовать их всегда было настоящим удовольствием. Существовало некоторое заблуждение, связанное с активной ролью мужчин постарше, ведь если ты юн, то обязательно должен быть на принимающей стороне. Как бы ни так. Вот только необходимо было узнать, будут ли они податливы в его руках или дадут в рожу. Йохан часто сравнивал это с игрой в «Сапёра»: одно неверное нажатие и плитки пропадают, обнажая скрытые желания и намерения. Теперь ему нужно убрать все плитки с поля, чтобы выиграть. — Сейчас мы поднимемся наверх, где перед вами откроется панорамный вид на город. А затем постепенно пройдёмся по музейным комнатам. Прошу. Мужчина указал на узкий вход, где каменная лестница, стёртая подошвами бесчисленных посетителей, вела на смотровую площадку. Йохан немного подсуетился, чтобы попасть на лестницу следом за экскурсоводом. Прошмыгнув перед носом дородной женщины и краем глаза заметив её недовольный взгляд, Йохан увидел кое-что получше, чем музейные залы и панорамы города. — Осторожно, — раздалось впереди, — придерживайтесь за стены, лестница довольно крутая. Обтянутая костюмной тканью задница виляла прямо перед носом Йохана. Слегка округлая, упругая, она приковывала взгляд, красноречиво намекая, что её обладатель не пропускает тренировки в спортзале. — Напомните, как вас зовут? — поинтересовался Йохан. — Жан, — мужчина в пол-оборота глянул на парня, отчего тому пришлось оторвать взгляд от соблазнительных ягодиц, так и манящих вцепиться в них пальцами, что бы нежная кожа под ними покраснела. — Йохан, — представился он в ответ. Их взгляды встретились. Всего на мгновение шоколадные глаза Жана с интересом скользнули по Йохану и тут же скрылись за поворотом лестницы. Парень, улыбнувшись, вышел на смотровую площадку. Вид открывался потрясающий. Весь город лежал на ладони: устремлённый в небо церковный шпиль, море красной черепицы и высокое, безоблачное небо. Подойдя к зубчатому парапету, экскурсовод остановился, дожидаясь, пока вся группа соберётся на крыше. Йохан же, словно хищник, уловивший запах добычи, медленно обходил его по периметру, не сводя с мужчины пристального взгляда. Если это и смущало Жана, то внешне он не подавал виду. Комплекцией парень проигрывал Жану разве что только в росте. Несмотря на подтянутый зад, мужчина не был перекачанным наоборот, его телосложение было скорее сухим и жилистым, с гладко выбритым подбородком и едва намечающимися морщинками в уголках глаз. Но Йохан уже решил, чем будет заниматься до конца экскурсии. Ему до ужаса захотелось нарушить душевное равновесие этого невозмутимого экскурсовода. — Замок окружает стена с двадцатью четырьмя башенками, — вновь зазвучал ровный, профессиональный голос. — Если посмотреть вниз, вы увидите ров, выкопанный... — Вы сказали, что замок был полностью перестроен при графе Филиппе. Насколько мне известно, это не было единственным вмешательством в архитектуру, не так ли? Йохан произнёс последнюю фразу с вызовом, не сводя глаз с Жана. Произошла небольшая заминка, показалось, что мужчина на секунду опешил от столь наглого прерывания его речи. — Изначально крепость строилась для отражения набегов викингов, но впоследствии трижды перестраивалась, подстраиваясь под нужды правящих графов. Однако, — Жан снова удостоил парня лишь мимолетным взглядом, — в том виде, в каком он предстаёт перед нами сейчас, замок был отстроен именно при графе Филиппе Эльзасском в одна тысяча сто восьмидесятом году. Внимательно следивший за экскурсоводом Йохан заметил, как позади того юркий мальчишка засовывает голову в бойницу между каменными мерлонами. — А ну отойди оттуда! — заверещала женщина, оттаскивая сына от парапета, обдирая тому, кончики ушей, застрявших меж каменными плитами и вновь прерывая рассказ экскурсовода. — Я кому сказала, стой рядом! — прошипела она, одёргивая его за руку. — Раньше из этих проёмов вели обстрел нападавших, — заметил Йохан. — Не самое подходящее место для детских игр. — Гравенстен также использовался в качестве монетного двора, был местом проведения судебных заседаний и текстильной фабрикой. Пройдемте дальше. — Разве замок не использовали в качестве тюрьмы? Собравшийся уходить мужчина замер, обернувшись к Йохану, и глядя в глаза вежливо произнес: — Да, но лишь непродолжительное время. Позже комплекс начали распродавать частным владельцам, и в итоге главную башню переоборудовали под текстильную фабрику. О чём я ранее уже говорил. Йохан понял, что на поле исторических фактов ему не выиграть. Мужчина не зря работал экскурсоводом — проведя сотни, если не тысячи туров, он изучил каждый камень этой крепости. Придется либо выжидать удобного момента, либо отказаться от задуманной идеи. Группу повели по другой лестнице, менее крутой, в покои графа Фландрии, по пути показав уборные того времени. Древние туалеты вызвали особый восторг у детей. Один мальчишка даже попытался вскарабкаться на каменную плиту с отверстием посередине, пока его мать в ужасе хватала его за футболку. — А двай по маленькой? К Йохану пристал подвыпивший мужчина, видимо, решив, что одному пить скучно, а из более-менее адекватных собутыльников рядом только Йохан. — Нет, спасибо, — вежливо, но твердо отказался он, бегло окинув того взглядом. На нём не было ни сумки, ни рюкзака. «И как ты умудряешься напиваться? Не от средневековой пыли же тебя так развезло», — с усмешкой подумал Йохан. В покоях графа парень уже не пытался вмешиваться в рассказ экскурсовода. Не потому, что не хотел, а потому, что попросту не знал, как его задеть – исторических знаний для спора действительно не хватало. Впрочем, другие члены его «дружной» группы прекрасно справлялись и без него. Юркая девчонка, улучив момент, когда мамаша ослабила контроль, пролезла за ограждение, отделявшее реконструкцию покоев от общего коридора. Под вопли родителей Жану пришлось лично выводить ребенка из зала. И всё же он держался молодцом, не теряя самообладания. Затем девица-блогер, размахивая селфи-палкой, едва не заехала ему по голове. К счастью, её остановил массивный факельный держатель, в который уперся конец палки. Металл звонко ударил о металл прямо возле уха Жана, и он от неожиданности вздрогнул. — Коллекция была собрана промышленником Адольфом Нейтом в девятнадцатом веке. — Они вошли в зал, где под стеклом красовались доспехи. — Здесь представлены арбалеты, копья, мечи, кинжалы… — Адолф, — фыркнул пьяный мужчина, снова оказавшись рядом с Йоханом. — Знавали мы одного Адофля… — его язык уже заметно заплетался. Похоже, пьянчуга прятался от супруги. Устроившись за стеклянной витриной, он поддел верёвочку на шее и вытянул из-под футболки плоскую флягу. Отхлебнув, снова предложил Йохану, но получил очередной отказ. — Экспонаты данного музея яркое свидетельство того, насколько изощрённой и неординарной может быть человеческая фантазия… За стеклянными витринами находились действительно интересные образцы оружия. Помимо разнообразных кинжалов, здесь были и пистолеты. Рассматривая экспонаты, Йохан заметил, что рукояти некоторых из них инкрустированы слоновой костью, а на одной даже красовался жемчуг, подсвеченный яркой музейной лампой. Стоило признать, что Жан рассказывал интересно и если бы не маячащая на периферии фантазия о его обнаженном теле, то парень целиком отдался бы во власть спокойного голоса. И всё-таки жаль, что знаний из прочитанного ранее буклета не хватило, чтобы донимать экскурсовода новыми вопросами дальше. Впрочем, как понял Йохан, мужчину раздражали не сами вопросы — с ними он справлялся блестяще, а бестактность. Чем чаще его перебивали, нарушая выстроенную линию повествования, тем темнее становился его взгляд. Поймав один из них на себе, Йохану стало до одури любопытно, какой он будет, если выебать мужчину на глазах у толпы. Очередному ребенку, снующему меж взрослых, снова влетело от родителей — на этот раз за то, что пачкал музейные стёкла, оставляя на них отчётливые следы от пальцев. Йохан, решивший уже дождаться окончания экскурсии и подойти к гиду лично, что бы продолжить их экскурсию в другом месте и на другую тему, наблюдал за происходящим, как за цирковым представлением. — И что, они все в боевой готовности? — с кокетливой улыбкой произнесла блогерша. — Большинство экспонатов находятся в хорошем состоянии, — парировал Жан. — Предлагаю пройти в последний зал. Йохан сделал шаг вперёд, но в этот момент пьяный мужик, держа курс на каменный проём, потерял равновесие и врезался в дородную женщину, неуклюже схватив её за грудь. — Какого чёрта вы себе позволяете?! — взвизгнула она, вся побагровев. — Ты че, стерва, к моему мужу пристаёшь?! — неожиданно вступила в конфликт его худая жена, до этого лишь молчаливо косившаяся на супруга в немом осуждении. Такого поворота Йохан не ожидал. Накопленное раздражение женщины от выходки мужа прорвалось наружу в самый неожиданный момент. — Деачки, давайте жить дружно, — пьяный мужчина поднял руки в примирительном жесте. — Я тебе сейчас покажу «девочки»! Скотина! Только и рад чужие сиськи пощупать! От громких криков на руках у молодой мамы завозился ребёнок, решая, стоит ли ему начать истерику сейчас или немного позже, после того как конфликт между взрослыми решиться. Блогерша, не скрывая ухмылки, снимала перепалку на телефон. Экскурсовод попытался вмешаться, но жена, сыпля оскорблениями, уже потащила мужа прочь. Тот же, отвернувшись от женщины, достал из-под ворота фляжку и сделал глоток. — Что за люди… Одна хамка, второй алкаш, — бормотала оправившаяся толстушка, краска с её лица медленно сходила. Пара отошла недалеко, и, услышав замечание в свой адрес, худая женщина резко обернулась и прошипела: — А ты прикрой своё хлебало и сиськи перед моим мужем не тряси! Дородная тетка, только и могла, что открывать рот не произнося ни слова, возмущенная таким отношением к себе. Толпа в изумлении наблюдала за сценой. Но едва конфликтующие скрылись из виду, все, как ни в чём не бывало, вернулись к экскурсии. Настроение у Йохана заметно улучшилось. Последний зал больше напоминал подвал: тёмные кирпичные стены, земляной пол, усыпанный мелкими камушками. Внутри царил музейный полумрак, а вдоль стен располагались орудия пыток — кандалы и цепи, развешанные на железных клюках, девятихвостые кнуты и груши под стеклянными колпаками. Пока группа глазела по сторонам, рассредоточившись по залу, Йохан бесшумно подошёл к экскурсоводу сзади так близко, что губы почти коснулись уха: — Непростая у вас экскурсия. Горячее дыхание опалило кожу, и мужчина вздрогнул, резко обернувшись. Йохан успел заметить, как его коротко стриженый затылок покрылся мурашками. — В данном зале, — голос экскурсовода дрогнул, но он быстро взял себя в руки, — представлена обширная коллекция орудий пыток, — он повысил голос, привлекая внимание остальных. — Перед вами один из самых известных экспонатов «Железная дева». Обратите внимание на внутреннюю часть: эти острые шипы… В отличие от истории замка Гравенстен, Йохан неплохо разбирался в подобных вещах. Сугубо научный интерес, конечно же. — Это распространённое заблуждение, — перебил он, не дав мужчине закончить. — Подобные конструкции в основном создавались как «аттракцион для туристов». Реальных свидетельств их массового применения в Средневековье практически нет. Губы Жана дрогнули, сдерживая порыв выругаться. Ещё ни одна экскурсия не доводила его до такого раздражения, обычно всё проходило гладко, без сучка и задоринки. Но, взяв себя в руки, он натянул вежливую, дежурную улыбку: — Благодарю за дополнение, — сказал он, хотя во взгляде читалось явное желание вмазать Йохану прямо в лицо. — Как я и говорил, это один из самых известных экспонатов, окружённый мрачными легендами. Давайте теперь обратим внимание на предмет, чьё применение не вызывает сомнений. Они подошли к деревянной лавке с вращающимся валом в основании. Именно на него наматывали верёвки, выворачивая суставы и заставляя несчастных кричать от боли. Йохану внезапно пришла мысль, что связанный Жан смотрелся бы на этой конструкции очень хорошо: запрокинутые назад руки, запястья, перевитые верёвкой, впивающейся в кожу всё сильнее с каждым оборотом… — Принцип её действия прост, но эффективен: суставы растягивались до тех пор, пока… — Пока не происходил вывих конечностей, а иногда и их отрыв от туловища. Кстати, интересный факт, — Йохан повернулся к видеоблогерше и кокетливо улыбнулся, — палач зачастую был лучшим костоправом в городе. Представьте: днём он ломает вам руки на дыбе, а вечером, за дополнительную плату, их же и вправляет. Жан проигнорировал реплику, сделав вид, что не заметил ни комментария, ни реакции аудитории. — Совершенно верно, процедура была крайне болезненной. А теперь пройдёмте дальше, к витрине со щипцами для раскалённого железа. — Скажите, а в ходе экскурсии мы обсудим, как именно выбирали температуру раскалённого металла? — не унимался Йохан. — Всё-таки между «допросить» и «покалечить» очень тонкая грань. — Наша экскурсия посвящена историческим артефактам, а не техническим деталям причинения страданий. Если вас интересуют столь специфические подробности, я могу порекомендовать несколько академических трудов по судебной медицине. Кажется, сапёр наконец наткнулся на мину. Йохан и не думал, что доведёт экскурсовода до открытой реакции. Жан повернулся к группе, его голос вновь стал плавным и информативным: — Итак, как вы можете видеть, щипцы часто имели различную форму, в зависимости от своего предназначения… — А есть ли среди экспонатов «Леопольдово яблоко»? Шанс, что присутствующие знали, что это такое, был ничтожен. Заинтересованные взгляды всех устремились на Йохана, и он понял, что не ошибся. — Металлический шар с двадцатью четырьмя отверстиями и верёвочкой, — не отрываясь от Жана, продолжил Йохан. — Этот «забавный» шарик помещали в рот жертве… и дёргали за шнурок. Шипы выступали наружу, впиваясь в щёки, язык и нёбо. — Извините, но я впервые слышу о подобном изобретении. — Палач лишь начинает процесс, но главное действие совершает сама жертва в отчаянной попытке спастись. Обезумев от боли, жертва рефлекторно дёргала за шнурок, в попытке избавиться от «яблока». И тут выступали двадцатисантиметровые иглы, пронзая голову насквозь. Толстая женщина неодобрительно цокнула, а блогерша, казалось, побледнела. Йохан не испытывал ни малейшей вины — они сами знали, куда шли и что увидят. — Какой ужас! Тут же дети! — воскликнула одна из мамаш. Йохан не скрывая удивления, посмотрел на женщину, только сейчас осознавшую, куда она привела своих отпрысков. — Удивительно, но жертва умирала не от ран, а захлёбываясь собственной кровью, — невозмутимо закончил Йохан. — Звучит крайне неправдоподобно. — Правда? Они смотрели друг на друга. В Жане чувствовался внутренний стержень. Йохану захотелось, во что бы то ни стало, сломать его, заставить мужчину скулить под ним и молить о пощаде. Он чувствовал, что интерес у них теперь друг к другу взаимный, хоть Жан и не показывает этого явно. Где-то сбоку завыл младенец. Это стало последней каплей. Экскурсовод, разрывая зрительный контакт, со всей доступной ему сдержанностью произнёс: — При замке графов Фландрии работает магазин, где можно приобрести авторские сувениры. На этом наша экскурсия завершена. Очень рад был вас видеть, надеюсь, вы посетите наш музей снова. Йохан хмыкнул. Всё-таки надежда, что мужчина выдержит до конца, у него была. Народ принялся медленно расходиться, а Йохан, наоборот, прошёл вглубь зала и остановился напротив кандалов, подсвеченных ярким лучом сверху. Вскоре к нему подошел Жан: — Экскурсия завершена. Скоро сюда придёт другая группа, прошу покинуть помещение. — Инструмент публичного унижения, — игнорируя слова Жана, словно разговаривая сам с собой, проговорил Йохан. — Обездвиживание у позорного столба, — Жан подошёл ближе, остановившись рядом. Он тоже смотрел на кандалы. — Не стоит задерживаться. Ваша группа уже возвращается к автобусу. — Сколько у нас времени? — Простите, времени на что? Йохан обошел мужчину, оттесняя его к стене с цепями. — Через сколько в этот зал придёт следующий экскурсовод с группой? — Разрыв между экскурсиями примерно пятнадцать минут, — Жан под напором парня отступал, пятясь назад. — Что вы собираетесь с… Йохан несильно толкнул мужчину, заставив того отшатнуться и упереться спиной в стену. Несмотря на то, что его оппонент был выше, Йохан обладал более массивным телосложением и в случае сопротивления, пусть и не без труда, смог бы с ним справиться. Пока Жан не успел проанализировать ситуацию, Йохан схватил его за запястья, резко поднял их вверх и надел железные наручи. Средневековому механизму было уже порядком лет, но он прекрасно справился со своей задачей — фиксацией пленного. — Ты закончил нашу экскурсию раньше, — Йохан провел ладонями по пиджаку, под которым сердце в бешеном ритме отсчитывало удары. — Думаю, у нас будет немного больше времени. Работая в этом прекрасном месте, — Йохан указал на музейные реликты, — разве тебя это не возбуждает? Схватив парня за упругий зад, он склонился к его уху: — Пленение? Власть над тобой и твоим телом? Или вот это… — Его пальцы сильнее впились в ягодицы, прижимая Жана к холодной стене. — Мгновение, когда ты понимаешь, что стал частью экспозиции? Кадык Жана дёрнулся, и Йохан понял, что тот сглотнул. Зрачки Жана медленно расширялись, он не боялся и не стыдился парня, наоборот взгляд падал на губы, желая большего. Йохан потянул его за подбородок и едва прикоснулся к губам, ожидая ответа. Видимо, не во всём его экскурсовод был профессионалом. Мужчина лишь тяжело дышал, опаляя горячим дыханием губы Йохана. Тогда, беря инициативу в свои руки, парень грубо и настойчиво провёл языком между губ, заставляя их разомкнуться. Его язык заскользил по нёбу, касаясь языка, исследуя каждый уголок. Йохан чувствовал, как тело в его руках всё больше обмякает, превращаясь в один сплошной нерв, жаждущий следующего прикосновения. — Признаться, я ожидал сопротивления, — Йохан разорвал поцелуй, глядя в глаза Жана. В них уже нельзя было различить, где радужка, а где зрачок: возбуждение затопило его взгляд чёрной бездной. — Я на работе, — еле выдохнул Жан. — Разве так не интереснее? Йохан потянулся к его застёжке. Для него это тоже была своего рода пытка — мучительно медленная и сладостная. Ткань, шелестя, сползла по бёдрам, остановившись где-то у колен. — Кажется, тебе это тоже нравится? — Йохан подцепил резинку белья, ловя каждый вздох и каждое придыхание. Жан не сводил глаз с его пальцев, которые аккуратно гладили нежную кожу бёдер. Когда Йохан высвободил вставший член Жана, тот сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Проведя кончиками пальцев по вставшему члену, Йохан засмотрелся на аккуратный, испещренный набухшими венами член. Слегка вздрочнув у снования он натянул тонкую кожицу, высвобождая набухшую головку. Свет, исходивший от музейной лампы, бликовал на выступившей от возбуждения смазке. Развернув мужчину к себе спиной, Йохан заставил того выгнуться. — Задница у тебя великолепная, — надавив большими пальцами, Йохан развел в стороны ягодицы, опустился на колени и влажно поцеловал одну из половинок. Раз, второй, всё медленнее продвигаясь к плотному колечку мышц. Жан развернул голову, глядя на парня через плечо с такой непередаваемо блядской смесью возбуждения, что у Йохана прошли мурашки по телу. Улыбнувшись, он приблизился к пульсирующему отверстию и провел по нему языком. Жан дёрнулся, шумно выдохнул и уперся щекой в шершавую стену. Подхватив мужчину под таз и потянув на себя, Йохан самым кончиком прошелся по мышечным складочкам, а затем толкнулся языком внутрь, ощутив слегка солоноватый вкус Жана. От действий Йохана мужчина, не выдержав тихонько застонал, расставляя ноги ещё шире и сильнее раскрываясь перед парнем. Когда Йохан отстранился от Жана, кольцо мышц влажно поблескивало, приглашая его к более активным действиям. Проведя пальцами меж ягодиц, дразня тяжело дышащего мужчину, Йохан медленно проник в него. Пальцы утопали во влажно сокращающемся нутре, заставляя того подвывать и просить проникнуть глубже в себя. Действия Йохана сводили Жана сума, он был на грани того, что бы кончить. — Прошу, — прохрипел Жан. — Тебе повезло, что у нас не так много времени. Я мог бы продолжать это вечно, — Йохан схватился за основание члена и сжал его, — что бы ты умолял меня дать тебе кончить. — Про… ааа… Пожа-а.. мм… Не отпуская чужой член, Йохан, спустил с себя мешающее белье и приставил головку к входу, аккуратно толкнулся и медленно вошел на половину длинны. Спина Жана напряглась. Парень остановился, лаская бёдра свободной рукой и давая мужчине немного привыкнуть. А потом двинулся назад, заставив Жана всхлипнуть. После этого Йохан уже себя не сдерживал. Он прекрасно слышал, как новая туристическая группа ушла на смотровую площадку. Как гид, по всей видимости, женщина, что-то неразборчиво вещала очередной толпе об истории этого места. Шумное дыхание, шипение и стоны, наполняли помещение пыточной. Через несколько минут Йохан понял, что скоро кончит. Влажная от смазки, горячая задница мужчины, буквально засасывала внутрь, не желая отпускать. Жан не сдерживал стоны и вырывающиеся хрипы, позабыв о том, что они находятся в национальном музее, самом посещаемом месте Бельгии. Мужчина кусал губы, пытаясь хоть иногда приглушить вырывающиеся из него звуки. Ему было чертовски хорошо, волны удовольствия разливались по телу, мир сузился до единственной точки в его паху. Если бы не чужая рука на члене, он бы уже давно кончил. Но двигающийся в нём Йохан хотел получить всё, использовать драгоценного минуты удовольствия, что у них были, по полной. Понимая, что больше не выдержит от столь дикого ритма, Йохан кончил прямо в мужчину, не желая портить его прелестный костюм и оставляя что-то о себе на память. Сильным, резким движением руки довёл до оргазма Жана и тот излился на кирпичную кладку, обдирая щёку о шершавую стену. — Данную коллекцию собирали благодаря промышленнику и меценату… — туристическая группа уже спустилась в зал с доспехами. Йохан, тяжело дыша, развернул обмякшего мужчину к себе и прижался к его губам. — Понравилось? Жан тут же ответил на поцелуй, слегка прикусывая его губу. Йохан усмехнулся и, отстранившись, помог ему надеть бельё и застегнуть брюки. От безупречной причёски и профессиональной собранности не осталось и следа. Щека Жана, тёршаяся о стену, покраснела, будто от пощёчины. — Освободи меня, — Жан звякнул цепями. — А может на второй заход? – парень вплотную прижался к мужчине, ощущая тяжёлое дыхание. — Именно тогда в замок начали свозить экспонаты из разных мест и приобретать коллекцию… — голос гида зазвучал отчётливее, приближаясь. — Жаль, что у нас было не так много времени, — поцеловав мужчину в последний раз, Йохан потянулся к цепям, высвобождая пленника. Пришлось немного повозиться с защёлкой, но вскоре руки Жана опустились вниз, автоматически поправляя помятый пиджак. Они отошли от стены как раз в тот момент, когда новый экскурсовод заводила в зал группу туристов. Жан мельком обменялся кивком с озадаченной коллегой и поспешил выйти следом за Йоханом. Позади них, на шершавой кирпичной кладке, медленно стекала густая сперма, ярко подсвеченная музейным софитом.