Как вычислить формулу счастья?

Прошёл уже месяц учёбы, и Лия сумела найти общий язык со всеми преподавателями Хогвартса — кроме профессора Снейпа. Он словно поставил себе цель: любой ценой не позволить ей получить оценку выше «хорошо». Каждая четвёрка, выведенная его резким почерком в журнале, становилась для Лии маленьким ударом — ведь она‑то знала предмет на «превосходно». После уроков Лия чаще всего пропадала в библиотеке в компании Регулуса. Они устраивались за дальним столом у окна, заваленным книгами и исписанными листками, и часами обсуждали учебные темы, разбирали сложные контрольные, спорили о тонкостях заклинаний. За этот месяц они стали не просто одноклассниками — настоящими друзьями. С остальными ребятами из потока Лия так и не смогла по‑настоящему сблизиться. Но это её не слишком огорчало: в стенах библиотеки нашлось немало таких же увлечённых учёбой ребят. Они поддерживали друг друга, делились конспектами, вместе готовились к экзаменам. Среди них Лия чувствовала себя на своём месте. Из класса она поддерживала общение ещё и с Беллатрисой. Та оказалась удивительным собеседником: могла поддержать разговор на любую тему — от тонкостей зельеварения до последних новостей магического мира. Лия часто восхищалась её эрудицией и умением смотреть на вещи под необычным углом. Однажды, когда они втроём — Лия, Регулус и Беллатриса — сидели в библиотеке, Регулус оторвался от толстого тома по трансфигурации и серьёзно посмотрел на Лию: — Не, ну со Снейпом тебе нужно что‑то решать. — Рег, ну что я ему скажу? «Извините, меня не устраивает ваша оценка по зельеварению»? — с горькой усмешкой ответила Лия, перелистывая страницу учебника. — Но ты же знаешь его предмет блестяще! Несправедливо, что у тебя не «превосходно». — Думаю, он действует по такой логике: на тройку знаю я, на четвёрку — он, а на пятёрку, видимо, только Бог, — с иронией произнесла Лия, и Беллатриса тихо рассмеялась. На следующий день Лия, собрав всю волю в кулак, решилась подойти к Снейпу после урока. Она дождалась, когда последний ученик выйдет из кабинета, и робко постучала в дверь. — Извините… Может, вы могли бы дать мне ещё какое‑нибудь задание? Или спросить по теме… — начала она тихо, но профессор резко перебил: —Если сможете повторить эксперимент профессора Фламеля, я подумаю. С тех пор как Снейп обронил ту фразу — его отношение к Лие приобрело новый, тревожный оттенок. Он больше не просто придирался. Он проверял. Методично, холодно, с расчётливой жестокостью человека, который знает, куда бить. ** На третьем занятии по алхимии Снейп внезапно вызвал её к доске — без предупреждения, без намёка. — Мисс Редлл, раз уж вы так рвётесь к знаниям, объясните нам механизм трансмутации свинца в золото по методу Фламеля. Без шпаргалок, разумеется. Лия сглотнула. Она читала о эксперименте, но детали ускользали. Начав объяснять, она запнулась на этапе катализации. — Видимо, теория без практики остаётся лишь красивыми словами, — протянул Снейп, оглядывая класс. — Кто‑нибудь *действительно* готов ответить? Рука поднялась — не её. *** Когда Лия впервые идеально выполнила сложное зелье — прозрачный, мерцающий состав, который даже старосты курса посмотрели с уважением, — Снейп лишь скользнул взглядом по котлу и бросил: — Неплохо. Но не более того. Она хотела возразить, но он уже повернулся к другому столу: — Мистер Нотт, почему ваш раствор мутный? Вы что, засыпали ингредиенты на глазок? Позже, сдавая письменный отчёт, она заметила, как он перечёркивает её выводы красной чертой, не читая. — Оформление безупречное, — сказал он, не поднимая глаз. — Видимо, на это вы потратили больше времени, чем на саму работу. ** Однажды она предложила нестандартный способ стабилизации реактива. Снейп выслушал, склонив голову, а потом произнёс: — Ваша попытка была… любопытной. Жаль, что любопытство не всегда ведёт к результату. В другой раз, когда она случайно пролила каплю реагента, он поднял бровь: — Вы уверены, что это не часть эксперимента? Может, вы открываете новый метод дестабилизации? Класс сдержанно засмеялся. Лия сжала кулаки под партой. *** Он ставил её в пару с высокомерным старшекурсником, который открыто насмехался: — Опять ты? Ну давай, показывай, как первокурсники думают, что могут тягаться с нами. — Работайте вместе, — говорил Снейп с ледяной вежливостью. — Возможно, мистер Нотт объяснит вам то, что я не смог донести. Когда Лия просила разъяснить сложный момент, он отвечал: — Если бы вы внимательно слушали на прошлом занятии, вопросов бы не возникло. *** Он задерживал на ней взгляд дольше, чем на других. Иногда подходил слишком близко, нарушая личное пространство, и тихо произносил: — Помните: эксперимент Фламеля требует не только знаний, но и дисциплины. А у вас, кажется, с этим проблемы. Однажды, когда она на секунду отвлеклась на шёпот соседей, он резко спросил: — Вы что‑то хотите добавить, мисс Редлл? Или просто мечтаете о чём‑то более интересном, чем алхимия? *** При других преподавателях он мог сказать: — У мисс Редлл есть потенциал… если, конечно, она научится доводить дела до конца. Или предлагал «особую помощь»: — Если хотите, останьтесь после урока. Я покажу вам, как *на самом деле* выглядит работа профессионала. Это звучало как милость, но превращалось в многочасовые разборы ошибок под его холодным наблюдением. Он заставлял её переписывать отчёты, пересчитывать формулы, повторять одни и те же манипуляции, пока руки не начинали дрожать от усталости. *** Каждый раз, когда Лия приближалась к успеху, он напоминал: — Даже Фламель потерпел неудачу в семидесяти трёх экспериментах. Вы уверены, что готовы к такому? А однажды, глядя на её дрожащие руки во время сложного этапа зельеварения, тихо произнёс: — Нервы — главный враг алхимика. Вы это учли? *** Он сравнивал её с другими: — Вот мисс Гринграсс справилась без подсказок. Вам бы поучиться у неё. Когда она попыталась возразить, оборвал: — Я не обсуждаю свои оценки. Я их ставлю. *** Он придирался к каждой детали: — Почему чернила синие, а не чёрные? Это отвлекает от сути. — Ваш почерк напоминает каракули первокурсника. Перепишите. — Котёл не прочищен до блеска. Пока не исправите, к работе не приступите. *** Иногда в разговоре с другими учителями он ронял фразы вроде: — Она унаследовала беспечность своего брата. Или, глядя на неё, задумчиво произносил: — Интересно, как бы ваш отец справился с этим. *** Каждый урок превращался в испытание на прочность. Лия ловила себя на том, что: * боится поднять руку, даже зная ответ; * проверяет каждую запятую в работах по десять раз; * перед занятиями повторяет формулы вслух, чтобы не запнуться; * избегает смотреть Снейпу в глаза, опасаясь его пронзительного взгляда. Но в глубине души она понимала: он не просто придирается. Он *проверяет* её. И если она сдастся сейчас, то потеряет не только оценку — она потеряет шанс доказать, что достойна большего. Однажды после очередного изнурительного занятия она задержалась в кабинете. Снейп, не глядя на неё, складывал бумаги. — Профессор, — начала она, сжимая края мантии. — Почему вы… Он поднял руку, останавливая её. — Если хотите что‑то доказать, мисс Редлл, докажите делом. Слова здесь не имеют веса. И вышел, оставив её одну в полутёмном кабинете, где на доске всё ещё мерцали формулы — недосягаемые, как эксперимент Фламеля.