Как вычислить формулу счастья?

Спустя двенадцать лет всё казалось иным — и мир, и она сама. Лия стояла перед дверью кабинета, где только что получила очередной отказ, и сжимала в руках папку с документами. В висках стучало: «Почему? Ведь всё идеально: опыт, рекомендации, безупречные результаты…» — Нет, мы не можем вас принять на работу, — холодно произнёс рекрутер, не поднимая глаз от бумаг. — У меня хорошее резюме, опыт работы — что не так? — голос Лии дрогнул от возмущения. — Вот вы в школе всего два года учились? — Я на домашнем обучении была — первые три курса и два последних. Сдавала все экзамены наравне со всеми! — В общем… вы не приняты. Лия вышла на улицу, с трудом сдерживая слёзы. Второй отказ за неделю. Дурмстранг, Шармбатон — везде одна и та же формула: «Мы ценим традиционную подготовку». Словно её годы упорного труда, бессонные ночи за книгами, самостоятельные исследования — всё это не имело веса. Оставался лишь один вариант. * * * Хогвартс встретил её тишиной. За десять лет отсутствия школа изменилась: коридоры стали шире, лестницы — плавнее, а в воздухе больше не витал запах горелых зелий из подземелий Снейпа. Лия брела, касаясь ладонью холодных каменных стен, словно пытаясь уловить отголоски прошлого. Здесь всё было почти знакомо — но не совсем. После магической войны школа была разрушена поэтому ее перестраивали. Она заблудилась. — Мисс? — раздался скрипучий голос. Филч возник из полумрака, как призрак былого порядка. Но вместо привычного ворчания он неожиданно кивнул: — Ищете кабинет директора? Пойдёмте, провожу. Лия удивлённо последовала за ним, гадая: Неужели и он стал мягче после войны? * * * Кабинет директора. Макгонагалл, седая, но по‑прежнему прямая, как шпага, быстро пробежала глазами по документам. — Зельеварение, значит… — она подняла взгляд. — Лия, вы приняты. — Так просто? — выдохнула та. — После войны у нас почти весь состав сменился. Нужны те, кто умеет думать, а не просто следовать учебнику. — Макгонагалл слегка улыбнулась. — Приходите завтра на совещание. Рада видеть вас снова. В груди потеплело. Наконец‑то. * * * Дома пахло корицей, а в воздухе летала легкость и непринуждённость. Лия открыла дверь, ожидая увидеть пустой холл, но в гостиной на диване сидел Регулус — уже в домашней одежде, с книгой на коленях. При её появлении он тут же поднялся. — Ты уже дома? — машинально спросила она. — Да, сегодня даже не задержали, — он шагнул ближе, коснулся губами её губ. — Ну что, приняли? — Приняли. В Хогвартс.  О‑о‑о, — его глаза зажглись. — Там хоть всё знакомое. Будешь как рыба в воде. Но Лия лишь вздохнула, опуская папку на столик. — Они меня выбесили. Сначала говорили: «У тебя нет опыта», теперь — «Ты не училась в обычной школе почти». А для чего тогда я столько лет училась после выпуска, сначала мастерство потом университет, я училась ещё целых четыре года, а мой научный опыт? Регулус подошёл, осторожно положил руки на её плечи: — Эй, но ведь взяли же. Всё наладится. Он попытался притянуть её к себе, но она отстранилась: — Не сейчас. — А я что сделал не так? — проворчал он, но Лия уже скрылась на кухне. Кухня наполнилась звуками: шипение масла, стук ножа по разделочной доске, бульканье соуса. Лия резала овощи с такой силой, будто они были виноваты во всех её бедах. Регулус вошёл беззвучно, сел за стол. — Тебе заняться нечем? Сходи пораньше забери детей, — буркнула она, не оборачиваясь. — Давай помогу. Потом вместе пойдём? Она молча швырнула ему морковь: — Чисти. Он подчинился. Молча. Аккуратно снимая кожуру, складывая её в миску, время от времени поглядывая на неё с лёгкой улыбкой. Когда Лия помешивала что‑то на сковороде, он подошёл сзади, обнял, уткнулся носом в её волосы. — Я люблю тебя, — прошептал он. — И знаю, ты справишься. Её рука дрогнула. Ложка звякнула о край кастрюли. А потом она развернулась, обвила его шею, прижалась губами к его губам — жарко, отчаянно, словно пытаясь выплеснуть весь накопившийся гнев и тревогу. — Прости, — выдохнула она. — Я просто… устала. — Знаю, — он погладил её по спине. — Но ты — лучшая. И дети это знают. И я. * * * Садик встретил их шумом и яркими поделками на стенах. — Мама! — Амелия, трёхлетний вихрь с каштановыми локонами, бросилась к Лие, размахивая пластилиновой кошечкой. — Смотри, какая у меня получилась! Она почти живая! — А мы сегодня учились читать, — перебил шестилетний Лео, важно поднимая палец. — Я уже могу «кот» и «дом»! Лия рассмеялась, присаживаясь на корточки: — Покажи! Лео гордо раскрыл книжку, тыча пальцем в буквы. Он был миниатюрной копией Регулуса — те же чёткие черты лица, тот же спокойный, вдумчивый взгляд. Даже привычка слегка наклонять голову, когда слушает, была отцовской. Амелия же — зеркальное отражение Лии. Те же широко распахнутые глаза, тот же упрямый подбородок. Но в её характере уже проглядывали отцовские черты: решительность, страсть к экспериментам (вчера она попыталась «улучшить» суп, добавив в него малиновое варенье). — Мы сегодня рисовали семью! — Амелия сунула ей в руки лист бумаги, где четыре фигурки — мама, папа, брат и она — были нарисованы с трогательной наивностью. — Это шедевр, — серьёзно сказал Регулус, поднимая дочь на руки. — Поместим на холодильник. По дороге домой Лия вдруг остановилась, глядя на закат, окрашивающий башни Хогвартса в золото. — Знаешь… — она сжала руку Регулуса. — Может, это и к лучшему. Вернуться туда. Начать заново. Он улыбнулся, целуя её пальцы: — Мы всегда будем рядом. Я, дети, Хогвартс… Всё, что тебе нужно. Амелия на его руках заснула, уткнувшись носом в плечо. Лео, держа мать за руку, тихо рассказывал, какие слова они будут изучать завтра. И в этот момент Лия поняла: всё действительно будет хорошо.