Как вычислить формулу счастья?

Через пару дней Лия получила письмо от Билла — только адрес и время. Перечитав строку с координатами и сверившись с картой магических локаций, она кивнула: место глухое, уединённое, как раз для таких встреч. Накануне она приготовила зелья на всякий случай. В сумку сложила базовые ингредиенты: сушёные листья мяты, корень валерианы, кристаллы драконьей соли, пузырёк с эссенцией мандрагоры. Она пока не знала, с чем столкнётся, но привыкла быть готовой ко всему. Регулус, узнав о планах, лишь покачал головой: — Я не смогу помочь. Работа с последствиями тёмных сил — не моя специализация. Но если что‑то пойдёт не так — зови. Лия кивнула, поцеловала его и трансгрессировала. Улица оказалась узкой, застроенной старыми домами с покосившимися крышами. Лия нашла нужный номер, трижды коротко постучала — их семейный сигнал, придуманный ещё в детстве. Дверь открылась неожиданно быстро. На пороге стояла девушка лет тридцати — блондинка с туго завязанными в пучок волосами. Несколько непослушных прядей выбивались, придавая ей слегка взъерошенный вид. Лия окинула её взглядом и растерянно произнесла: — Извините, я, видимо, ошиблась домом… — Вы же Лия? — мягко остановила её девушка. — Билл сказал, что вы придёте. Я его жена, Алиса. Лия слегка расслабилась: — Да, это я. Алиса улыбнулась и распахнула дверь шире: — Проходите, пожалуйста. Лия переступила порог. Длинный тёмный коридор вёл вглубь дома, и она невольно сжалась — слишком напоминало подземелья Азкабана. Но когда они вошли в гостиную, Лия зажмурилась от яркого света: комната оказалась просторной, залитой солнцем, с большими окнами и цветами на подоконниках. На диване лежал Том. Его глаза были открыты, но словно застланы пеленой. Он бормотал что‑то неразборчивое, пальцы судорожно сжимали край одеяла. В другом углу комнаты стоял Билл. Лия обернулась к нему. Перед ней был брат, но будто постаревший на пятнадцать лет. Шрам тянулся от шеи к скуле, волосы отросли и падали на лицо — он машинально поправлял их, когда они лезли в глаза. В его взгляде больше не было прежней легкомысленности — только тяжесть прожитых лет. Лия опустилась на колени рядом с диваном, взяла Тома за руку. Пульс был слабым, неровным. Кожа холодная, но с лихорадочным румянцем на щеках. — Что с ним? — спросила она у Билла, не оборачиваясь. — Не знаю точно, — ответил он. — Он пришёл ко мне неделю назад. Говорил, что в Азкабане его держали в камере с антимагическими рунами. Потом — голодовки, изоляция. Врачи говорят, что это не просто истощение. Что‑то глубже. Лия закрыла глаза, вспоминая рассказ лекаря из Москвы — того самого, кто когда‑то спас её. Симптомы были похожи: магическое выгорание, подавленная аура, нарушение циркуляции энергии. Она достала из сумки ступку, начала измельчать ингредиенты. Движения были точными, выверенными — годы практики. — Мята для успокоения, — бормотала она. — Валериана для стабилизации. Драконья соль для восстановления магического потока. И… мандрагора. Но осторожно. Билл молча наблюдал. Алиса принесла воду и чистую ткань. Том продолжал бормотать, но его дыхание стало ровнее, когда Лия добавила последнюю каплю эссенции. Через час зелье было готово. Лия приподняла голову брата, осторожно влила жидкость ему в рот. Том сглотнул. Его веки дрогнули. Через несколько мгновений он медленно открыл глаза. Взгляд всё ещё был туманным, но постепенно в нём проступало осознание. — Лия… это ты? — прошептал он, с трудом фокусируя взгляд на её лице. — Да, Том, это я, — тихо ответила Лия, сжимая его руку. — Я… я боялся, что не увижу тебя больше, — его голос дрожал, слова давались с усилием. — Думал, ты никогда… никогда не простишь меня. Лия промолчала. В её глазах мелькнула боль, но она не отпустила его руку. — Ты сильно изменился, — наконец произнесла она, проводя ладонью по его спутанным волосам. — Но это всё ещё ты. — Это я, — повторил Том, пытаясь улыбнуться. — Сейчас главное — чтобы ты поправился, — твёрдо сказала Лия. — Мы разберёмся со всем остальным потом. Том закрыл глаза на мгновение, глубоко вдохнул: — Спасибо, что пришла. Я не заслуживаю этого, но… спасибо. Лия вздохнула, поправила одеяло: — Спи. Тебе нужно набраться сил. Всё остальное — завтра. Алиса тихо вышла, чтобы приготовить чай. Билл опустился в кресло, впервые за долгое время почувствовав, как напряжение отпускает его плечи.

***

Том медленно погрузился в сон. Его дыхание стало ровным, лицо расслабилось. Лия поправила одеяло, проверила пульс и тихо вышла из комнаты. В гостиной её ждали Билл и Алиса. На столике дымился чай, пахло мятой и шиповником. — Присаживайся, — пригласила Алиса. Лия опустилась в кресло, с благодарностью взяла чашку. — Как он? — спросил Билл, не отрывая взгляда от двери. — Стабилизировался. Зелье подействовало. Нужно время и покой — и он пойдёт на поправку. Билл выдохнул с облегчением. Лия внимательно посмотрела на брата: — Билл… расскажи, как ты получил этот шрам. И почему так измучен. Он провёл рукой по рубцу на шее, задумался. — Всё началось, когда мама примкнула к Пожирателям. Ты тогда уже исчезла — мы не знали, где ты, боялись за тебя… А Том… Том встал на её сторону. Сказал, что она «знает правду», что «мы просто не понимаем». Лия сжалась, но промолчала. — Я остался один с младшими сёстрами, — продолжал Билл. — Им было Никто не хотел брать нас под опеку — из‑за мамы, из‑за подозрений. Приходилось скрываться, менять дома, жить у дальних знакомых. Я бросил учёбу, нашёл работу в аптеке — хоть какие‑то галеоны. Он замолчал, глядя в чашку. — Бывало, кормил их одним картофелем неделю. А они улыбались, говорили: «Билл, мы не голодные». Но я видел, как они худели… Как боялись выходить на улицу — вдруг кто‑то узнает, что мы родня Пожирательницы. Алиса тихо сжала его руку. — Однажды, — Билл снова коснулся шрама, — нас выследили. Не знаю, кто именно — то ли сторонники мамы, то ли просто охотники за головами. Напали ночью. Я отбивался, использовал всё, что знал. Они оставили это, — он кивнул на рубец, — как предупреждение. Но я успел увести сестёр. Перепрятал их у маггловской тётки, далеко от Лондона. Лия почувствовала, как к горлу подступает ком. — Почему ты не позвал меня? — А где ты была, Лия? — тихо спросил Билл. — Мы искали тебя месяцами. Ты исчезла, словно тебя стёрли. Я не знал, жива ли ты, не знал, можно ли тебе доверять… Вдруг ты тоже… — он не договорил. — Нет, — она покачала головой. — Я никогда не была с ними. Я пряталась. Боялась, что они найдут меня через вас. — Теперь я понимаю, — кивнул Билл. — Но тогда… я не мог рисковать. Пришлось всё тянуть в одиночку. — И ты справился, — сказала Алиса твёрдо. — Ты спас их. Ты сильный. Билл криво улыбнулся: — Сильный? Я просто не имел права упасть. Если бы упал — они бы остались одни. Лия долго смотрела на брата. В этом измученном, постаревшем мужчине она вдруг увидела того мальчишку, который когда‑то учил её летать на метле, прятал от наказаний, делился последним кусочком шоколада. — Прости, — тихо сказала она. — За то, что не была рядом. — Ты жива — и это главное, — ответил Билл. — Теперь мы вместе. И мы поможем Тому. Даже если ему потребуется вся наша жизнь. За окном сгущались сумерки. В комнате горел тёплый свет, пахло травами и надеждой. Где‑то в глубине дома тихо дышал Том, впервые за долгие месяцы погружаясь в спокойный сон. — Завтра я привезу новые зелья, — сказала Лия, поднимаясь. — И начну лечение всерьёз. — Мы будем ждать, — кивнул Билл. — Спасибо, что вернулась. Она улыбнулась и вышла в ночь, чувствуя, как в груди разгорается огонь — не гнева, а решимости. Семья была жива. Семья была рядом. И она не позволит прошлому уничтожить их снова.