О взрывах и знакомствах

      Натаниэль был разбит. Абсолютно. Сколько времени прошло с того момента? Он не был уверен. В носу всё ещё стоял запах горелой кожи и жженой резины. Отвратительная смесь, надо признать. Но такая похожая на сигареты, которые курила мама. От воспоминаний о ней снова стало дурно. Натаниэль отказывался верить, что это произошло. Точнее, что это произошло так рано. Не мог в полной мере осознать факт того, что столь маленькая оплошность стоила ей жизни.       Конечно, стычка с Натаном не могла закончиться хорошо. Конечно, он должен был догадаться, что тот удар Лолы был куда опаснее, чем его мать показывала. Но адреналин, паника и угрозы со стороны Мэри заставляли его делать то, что она требовала. Вести машину как можно дальше, чтобы их не засекли. Гнать и гнать, петлять по улицам и плевать на правила. Приоритетом была жизнь и о каких-то штрафах думать не приходилось.       Затуманенный разум Натаниэля подкидывал обрывки голоса матери, которая говорила что-то о том, что не ожидала увидеть его в Японии. Там было что-то еще, но он не услышал. Ее голос был слишком тихим, а все остальное слишком громким. Его пульс, ветер за окном, собственное дыхание. Любая мелочь была видна ему словно на ладони, но стремительно бледнеющую мать он заметил слишком поздно.       Он сжег ее тело. Вместе с машиной и большей частью вещей. Ничего, кроме своей сумки он бы все равно не унес. Не в том состоянии, в котором он был. Побитый, изнеможденный, голодный и одинокий. Полностью брошенный в этом мире. Это было несправедливо. Но сил на злобу или обиду не было. Давно не было. Все равно ничего не изменится.       Натаниэль не помнил, куда пошел и как дошел до того места, в котором находился сейчас, но пришел он в себя, лишь когда услышал взрыв. Тело среагировало моментально, но спустя минуту до него дошло, что это была окраина парка. Городского. Было бы странно, реши отец напасть сейчас, да еще и таким… вычурным способом. Отец предпочитал ножи, а не бомбы. Да они ему и не нужны. Он смог бы поймать кого-угодно и без них. Натаниэль был в этом уверен. Но факт остается фактом, что-то взорвалось. И природное любопытство, которое должно было атрофироваться уже очень давно, заинтригованно дернулось. Натаниэля хватило на две минуты борьбы, а потом он направился к месту, от которого к небу поднималась струя дыма. Черная такая. Что же там такое взорвалось? А что более важно, кто взорвал?       Выглянув из-за угла, парень увидел… парня. Наверное, его возраста. Он лежал на траве, вроде не раненный, но и не предпринимающий попыток встать. Он был одет в белый халат, который вообще-то был испачкан, а на лбу были очки. Правда не для зрения, а которые обычно в испытаниях или экспериментах используются. Наконец, мальчик, волосы которого на концах были окрашены в зеленый и обманывали гравитацию, встал и начал разбирать то, что осталось от… чего-то, что взорвалось.       Натаниэль так сильно наклонился вперед, что не выдержал и почти свалился, но вовремя переставил ногу. Правда, это вызвало лишний шум, который заметили. Незнакомый парень резко обернулся, а Натаниэль почувствовал себя так, будто сделал что-то незаконное. Впервые в жизни. Нужно ли говорить, что это было самое невинное, что он только делал за свои четырнадцать лет?       Чужие красные, почти рубиновые, глаза встретились с его зелеными. Ну, скорее с его зелеными линзами. Кстати, о них, вероятно стоило их поменять при случае. А то глаза начинали болеть. Или он только сейчас это заметил. Красноглазый наклонил голову, выгнув бровь, но после просто пожал плечами и вернулся к своему занятию. Натаниэль подошел ближе. Он чувствовал, как фантомные руки матери дерут его за волосы, заставляя уйти отсюда, да поскорее, надеясь на то, что этот ребенок его даже не вспомнит.       Впрочем, Мэри тут не было.       А игнорировать нечто эфемерное было легче, чем настоящее.       Натаниэль подошел к парню и начал наблюдать. Никто из них так и не произнес ни слова. Почему-то тишина не пугала. Молчание в поместье Веснински или в машине матери всегда означало что-то плохое. Наказание, боль. Здесь же такого не было. Вообще ничего не было. Незнакомец даже не обращал на него внимания. Казалось, будто они существуют в разных мирах, которые на секунду пересеклись.       — Это была бомба? — все же нарушил тишину Нат. На ломанном, но вроде понятном японском. Он не был уверен, что тот знал английский, поэтому… выкручиваемся.       — Нет, — сразу ответил тот, все еще не оборачиваясь на него, что-то рассматривая и подбирая. — Ракета.       Это было… неожиданно. Нет, правда. Натаниэль сомневался, что школьники занимались ракетостроением на окраине городского парка. Впрочем, спрашивать что-либо об этом не имело смысла. Какова вероятность, что он расскажет об этом какому-то случайному прохожему? Вот именно - нулевая. Этот урок был давно усвоен, а потому Натаниэль решил задать другой вопрос.       — Почему она взорвалась?       — Думаю, твердотопливный ускоритель подвел. — ответил парень с такой интонацией, будто это должно было все объяснить. Он хотел было спросить, но тот продолжил. — Двигатель я проверил несколько раз, как и ускоритель, впрочем, но возможно я пропустил какую-то маленькую трещинку. А с учетом всей конструкции, неудивительно, что ее стало достаточно для взрыва.       Теперь Натаниэль был заинтересован. И он продолжил расспрашивать мальчика дальше. Он не был уверен сколько времени прошло, но, когда он пришел в себя, живот уже сводило от голода, а небо было темным. Мальчик с обманывающими физику волосами не торопился куда-то идти, а всего лишь в какой-то момент начал писать что-то на планшетке, которую черт бы знал откуда достал.       — Разве тебя не ждут дома? — говорить это было странно, но желания забрать слова назад Натаниэль не чувствовал.       — А тебя? — был ему лаконичный ответ.       Ну, туше.       Они продолжили сидеть в тишине, освещаемые лишь уличным фонарем. Интересно, а их отсюда не погонят? Ночь почти. А тут два школьника торчат. Беспредел же. Его живот пронзительно заурчал, но он мудро проигнорировал это. Парень с планшеткой, в свою очередь, на секунду остановил свои записи и, бросив на него нечитаемый взгляд, дописал предложение и встал, собирая вещи.       Натаниэлю стало немного грустно. Вот он и уходит. А ведь ему понравилось. Давно он не испытывал такого с кем-то. Пожалуй, последний раз, когда такое произошло, был в Замке Эвермор, где он играл с Кевином и Рико. Экси было тем, что заставляло его двигаться дальше. Тем, что ему никогда не достанется. Но воспоминания о каждой дружеской игре грели душу.       Внезапно, перед ним оказалась рука. Рука, измазанная в саже, на которой Натаниэль смог разглядеть слегка сморщенную кожу. Будто от ожога. И еще пару маленьких шрамиков. Он в удивлении перевел взгляд выше и увидел ожидающего его парня. Тот наклонил голову вбок и поднял бровь, выглядя таким же нетерпеливым, как и в первый раз, когда они увидели друг друга.       Натаниэль немного поколебался, но все же взял чужую руку. Его подняли и, не отпуская ладони, куда-то повели. В первые секунды желание вырваться было почти диким, но потом успокоилось. Он просто последовал за парнем спереди.       — Рамен любишь? — разорвал тишину незнакомец. Нат удивился.       — Никогда не пробовал. — ответил он. Даже не соврал.       Незнакомец что-то хмыкнул и продолжил идти. Вновь опустилась тишина, и она была спокойной. Так бы они и шли дальше, не произнеси парень одно слово:       — Сенку. — прозвучало незаинтересованно, но забирать свои слова он не собирался. И ответа тоже не требовал. Это было предложение.       Оу.       Часть его, воспитанная матерью, кричала ему, чтобы он соврал. Нет, чтобы он вырвал руку и бежал. Бежал до другого города, где мог бы поменять документы и внешность, взять билет и уехать дальше. Куда угодно, главное под чужой личиной. И как можно дальше. Натаниэль поборол это желание и спустя несколько нелепых попыток открыть рот смог выдать одно слово. Прям как Сенку.       — Абрам.       Ответом ему был удовлетворенный смешок. Дальше они шли в тишине.       Рамен был и правда вкусным.