Тепло одной комнаты 2

По выходным Эмма старалась вытаскивать вечно занятого мужа и неугомонную дочь на семейную прогулку — особенно сейчас, когда земля укрыта серебристым, переливающимся снегом. У Лили, как всегда, не получалось гулять спокойно. Она тут же затеяла снежную битву с мамой. Мама с дочкой весело бегали по двору замка, кидая друг в друга комочки белого снега. Северус стоял немного в стороне и с тёплой улыбкой наблюдал за ними. В какой-то момент Эмма поскользнулась и упала спиной в сугроб. — Эмма! — вскрикнул Северус, сразу подойдя, чтобы помочь ей подняться. Лили, уже слепившая очередной снежок, резко обернулась на голос отца и тоже встревоженно подбежала. — Ты как? — спросил Северус, опускаясь рядом. — Всё в порядке. Снег мягкий, — отозвалась Эмма, отряхивая снег с рукавов своего тёмно-синего пальто. Северус помог ей стряхнуть снег со спины. — Пойдёмте уже домой, — предложил он. — Да! И нарядим ёлку! — радостно добавила Лили. — Точно. Мы же сегодня хотели это сделать, — вспомнила Эмма. — И, кстати, забыла сказать, профессор Трелони предсказала нам мальчика. — Ну вот… — расстроилась Лили. — Хорошо. Посмотрим, насколько она оказалась права на этот раз, — ответил Северус. Вернувшись в замок, Эмма повесила промокшее пальто над камином. Северус открыл сундук, стоящий слева от него — в нём хранились ёлка, игрушки и гирлянды. Гирлянды, как обычно, уже висели с первого ноябрьского снегопада. Ёлку, уменьшенную заклинанием, Снейп увеличил до обычного размера. Эмма с Лили начали доставать украшения. Нижние игрушки вешала Лили — насколько позволял рост. Выше — мама с папой. Каждый год девочка с тем же восторгом, как в первый раз, разглядывала перламутровые игрушки, искажённое отражение своего лица в их глянцевой поверхности. Ей попалась фиолетовая игрушка с голубыми снежинками, покрытыми блёстками. Потом — белая с красным атласным бантом. Но самой любимой оставалась полупрозрачная голубая — с блёстками внутри. Перед тем как повесить её, Лили всегда по нескольку минут катает шарик в ладонях, наблюдая, как внутри медленно перекатываются блёстки. Если игрушка попадалась в руки Эмме или Северусу, они всегда откладывали её в сторону, потому что знали, что дочка захочет повесить её сама. Выходные, как всегда, пролетели незаметно. На следующей неделе студенты, начиная с четвёртого курса, готовились к Рождественскому балу — аналогичному Святочному, который проводили на каникулах в год проведения Турнира трёх волшебников. Теперь его устраивали в предпоследний учебный день семестра, когда контрольные уже были позади, а на следующий день можно было спокойно собрать чемоданы. Эту традицию пять лет назад ввела профессор Макгонагалл. Перед уходом на пенсию они вместе с Эммой уговорила нового директора сохранить её. Эмма с Северусом учили танцевать студентов четвёртого курса Гриффиндора и Слизерина: сначала показывали танец сами, постепенно вовлекая учеников. Студентов Пуффендуя и Когтеврана поручили профессорам Долгопупсу и Бёрк. Поначалу Невилл слегка смущался грациозной и уверенной в себе Венди, но спустя пару лет привык. Теперь мог даже пригласить её на танец во время самого бала. — А скоро Рождественский бал, — напомнила Северусу Эмма. — Когда будем репетировать? — Да, точно… Назначим на среду сразу после уроков, — ответил профессор. — Отлично! Сообщу профессорам Бёрк и Долгопупсу, чтобы они своим студентам передали. В среду, как и обещал директор, состоялась первая репетиция к балу в кабинете по защите от Тёмных искусств. Столы и стулья на время отодвинули к стенам. Профессора Снейпы вышли в центр класса. Один из студентов включил музыку на граммофоне, и Эмма с Северусом закружились в танце. Держась за руки, они с нежностью смотрели друг другу в глаза, временами забывая, что вокруг — студенты. Те с интересом и восхищением наблюдали за парой. Некоторые представляли на их месте себя и свою «вторую половинку» — независимо от того, есть она у них или нет. Через несколько минут профессора опомнились, подозвали к себе нескольких студентов и поставили остальных в пары. Зная, что в этом году им предстоит танцевать, многие заранее подбирали себе партнёров. Парни приглашали девушек, но и девушки не стеснялись делать первый шаг. Северус понимал, что подобные балы могли сблизить подростков и стать поводом для начала серьёзных отношений — что иногда сказывалось на их успеваемости. Мечты и грёзы на уроках, переписки, перешёптывания, ссоры и разрывы — всё это на фоне ещё не сформированной психики и бушующих гормонов. А Эмма видела в этих отношениях возможность научиться общению с противоположным полом: понять, с кем можно строить отношения, а с кем — некомфортно. Во время своей учёбы в Хогвартсе у Эммы было два парня: когтевранец Майкл Корнер на пятом курсе и гриффиндорец Ли Джордан, однокурсник близнецов Уизли, — на шестом, до начала отношений со Снейпом. На Святочный бал в год Турнира трёх волшебников её пригласил Рон, но всё время он оглядывался на Гермиону, ревнуя её к Виктору Краму. Они с Эммой тогда поссорились. Обиженная девушка покинула Большой зал и стояла в коридоре, наблюдая в окно за снегопадом. В какой-то момент к ней подошёл профессор Снейп. Он сделал тонкий комплимент её длинному изумрудному платью с открытыми плечами и поинтересовался её успехами в подготовке к следующему заданию Турнира. С того дня прошло уже двадцать три года, но Эмма с неизменной теплотой и улыбкой вспоминала тот аккуратный, робкий жест внимания будущего мужа. На этот Рождественский бал Эмма захотела купить платье, похожее на то, что было у неё на Святочном балу. Она предложила присоединиться к шопингу Гермионе, но та отказала из-за подготовки годовых отчётов. Тогда Эмма позвала с собой Асторию. До мероприятия оставалось две недели. Эмма знала, что сейчас — самое время купить платье, пока магазины не заполонили студенты, которые, как обычно, оставляют всё на последний момент. Эмма с Асторией вошли в первый магазин. На стройных манекенах висели пышные и прямые платья всевозможных фасонов, сшитые из разных материалов. Астория подошла к атласному фиолетовому платью прямого кроя с открытыми плечами и длинными рукавами. — А какое ты ищешь платье? — спросила она Эмму, рассматривая наряд со всех сторон. — Пышное, изумрудное, с открытыми плечами, — ответила волшебница. — У меня было такое на Святочном балу на четвёртом курсе. — Ты ещё его помнишь? Оно не будет слишком откровенным? Профессор Снейп не приревнует? — К кому? К Пивзу или сэру Николасу? — А как же профессор Долгопупс? Или… как его фамилия? Он у вас ещё трансфигурацию ведёт. — Профессор Кейган, — напомнила Эмма. — Они оба женаты. У Кейгана пятеро детей. Зачем я им сдалась? — возразила она, листая вешалки в поисках нужного платья. — Странная ты. Думаешь, женатые мужчины не изменяют? — А у тебя есть примеры? — с шутливой улыбкой спросила Эмма. — Ты на кого-то намекаешь? В нашей семье оба Малфоя верны своим жёнам, — строго возразила Астория. — Надеюсь, и третий будет таким же. — Девушки, вам что-то подсказать? — обратилась к ним продавщица — стройная женщина на вид около пятидесяти лет с волнистыми светло-русыми волосами до плеч. Она спускалась со второго этажа магазина в приталенном светло-зелёном платье из шёлка с длинными рукавами, которое едва прикрывало колени. — Да, мы ищем пышное атласное платье изумрудного цвета, с открытыми плечами, — сказала Эмма. — Именно такого, боюсь, нет. Но могу предложить похожее — прямое, тоже изумрудное и с открытыми плечами, — предложила продавщица. — Вы себе ищете? — Да. — Тогда, возможно, вам понравится ещё и пышное фиолетовое, тоже атласное. — Она показала длинное закрытое платье с короткими рукавами насыщенного фиолетового цвета. Астория была в восторге от него. — Нет, спасибо. Другое нам не нужно, — отрезала Эмма и повела подругу к выходу. Они зашли в следующий магазин. Эмма сразу озвучила продавщице свой запрос. В ответ она показала ей платье, которое почти полностью соответствовало запросу Эммы — оно было лишь немного темнее и с вышитым узором по подолу. Эмма решила его примерить. — Красивое платье, но с этими завязками на талии ты в нём немного на гусеницу похожа, — заметила Астория, внимательно разглядывая крутящуюся перед зеркалом подругу. Эмма не была полной, но для этого платья несколько сантиметров в талии были лишними. — Да, фигура уже не та, что прежде. А после рождения второго ребёнка она снова изменится, — с досадой сказала Эмма. — Какого второго? — удивилась Астория. — А, прости, забыла поделиться. Мы с Северусом снова ждём ребёнка. — Поздравляю! Астория кинулась обнимать Эмму. Потом они снова вернулись к обсуждению платья. — Эх, было бы тебе лет двадцать — подошло бы идеально, — вздохнула Астория. — Или... можешь его расширить. — А это мысль, — сказала Эмма, вспомнив про своё Оборотное зелье. — Да, расширь. — Нет, я про двадцать лет, — с хитрой улыбкой сказала Эмма, вспомнив про свою фромулу Оборотного зелья. — Что? — в лёгком недоумении переспросила подруга. — Потом расскажу, — уклончиво ответила волшебница. — Берём, — уверенно обратилась она к продавщице. По пути обратно Эмма напомнила Астории о своей инновации в области зельеварения. — Хитро, однако. Профессор Снейп точно приревнует, — усмехнулась Астория. — Не мои проблемы. Я хочу блистать на балу, — возразила Эмма. Вернувшись в замок, она поднялась в их с Северусом комнату. Та оказалась пустой. По Карте Мародёров Эмма увидела, что он находится в директорском кабинете. Она предположила, что он, скорее всего, работает. В конце семестра дел всегда много — одни только преподавательские и министерские отчёты чего стоят. Эмма направилась к нему. Северус и правда сидел за столом, перебирая преподавательские отчёты. Эмма подошла к нему сзади и, склонившись, положила руки ему на плечи. — С моим отчётом всё в порядке? — спросила профессор Снейп. — Да, всё хорошо. Вы купили платье? — Купили, — довольно ответила Эмма. — Такое, как я хотела. — Отлично. Рад за тебя, — спокойно ответил Северус. — Покажешь? — Конечно. Ты ещё не устал? Пойдём наверх, отдохнём, — заботливо предложила Эмма. — Честно говоря — да. Пойдём. Эмма взяла мужа за руку и повела его по лестнице в спальню, оставив за собой портреты перешёптываться о нижнем белье директорской супруги. За два дня до Рождественского бала прошла ещё одна репетиция. Вечером перед самым балом профессора Снейпы собирались в своей комнате. Для самого первого Рождественского бала в Хогвартсе Северус приобрёл с помощью Эммы элегантный смокинг, который тогда впечатлил не только её, но и всех студентов и преподавателей. — Как же тебе идёт этот смокинг! — с восхищением сказала Эмма. — У тебя тоже прекрасное платье, — ответил Северус. Эмма отправила мужа в Большой зал одного, а сама осталась заканчивать сборы. Она не сказала Северусу, что собирается омолодиться на двенадцать лет с помощью своей формулы Оборотного зелья. Вскоре она вошла в зал в своём пышном изумрудном платье. Бал уже начался: студенты и преподаватели кружились в танце. Северус стоял в стороне, ожидая жену. — Ты и на втором ребёнке решила испытать свою формулу Оборотного зелья? — с лёгкой иронией спросил он, заметив помолодевшее лицо только что подошедшей Эммы. — Да. С Лили же всё было в порядке — и сейчас не жалуется, — спокойно ответила Эмма. Северус подал ей руку, и они присоединились к остальным. Они нежно смотрели друг другу в глаза, не замечая никого вокруг. Изумрудное платье Эммы закружилось вместе с ней. На юношах были фраки и смокинги, девушки были одеты в длинные пышные и прямые платья. На этот бал преподаватели могли приглашать своих супругов. Прийти смогла только жена профессора Долгопупса Ханна. Супруге профессора Кейгана не с кем было оставить пятилетнего ребёнка. Остальные четверо детей были ещё в Хогвартсе. Двое из них — с отцом на балу. А муж Ромильды в отъезде. Профессор Бёрк никогда не была замужем. Для бала она выбрала шёлковое приталенное платье тёмно-синего цвета на тонких лямках. Она танцевала по очереди с профессорами Долгопупсом и Кейганом. Один раз ей удалось потанцевать и с профессором Снейпом, когда Эмма с улыбкой приняла приглашение Кейгана. Но Эмма не оглядывалась на Северуса, как когда-то Рон — на Гермиону во время Святочного бала. За годы жизни с ним она научилась доверять мужу. В это время Невилл танцевал с профессором Вейн. На ней было длинное прямое платье розового цвета с полностью открытыми плечами и лёгкой шифоновой накидкой в тон платью. После этого танца профессора отошли в сторону и наблюдали за студентами, кроме профессора Бёрк. На очередной танец её пригласил семикурсник Саймон Кларк со Слизерина. — Наверное, она его любимый преподаватель, — предположила Эмма, к которой во время танца подошла Ромильда, пожав в ответ плечами. — Чудесный вечер, профессор Снейп! — начала Ромильда. — В детстве, когда училась здесь, очень хотела попасть на Святочный бал, но была всего лишь на втором курсе. А теперь так рада, что профессор Макгонагалл ввела эту добрую традицию. — Да, профессор Вейн, тоже с вами согласна, — ответила Эмма. — Это же вы уговорили нового директора оставить её? Эмма кивнула. — Вы сегодня потрясающе выглядите, профессор Снейп! Как вам удалось так омолодиться? — удивилась Ромильда. — Я пробовала заклинания омоложения, но они не такие сильные… Или… подождите. Неужели это Оборотное зелье, которое изобрёл профессор Снейп? — Скорее, изобрела, — спокойно поправила её Эмма. Её слегка удивило и даже задело, что формулу приписали мужу — только из-за общей фамилии. — Да?! Это вы его создали? — удивилась волшебница. — И какой давности волосы или ногти вы использовали сегодня для него? — Двенадцатилетней. Я тогда была беременна Лили и временно смогла походить без живота. — Правда? А как это сказалось на Лили? — Никак. Как видите, бегает, шкодит, на здоровье не жалуется, — с улыбкой ответила Эмма. — Сейчас испытываю на втором ребёнке. — Серьёзно? Вы беременны? А директор знает? — Ну, как отец этого ребёнка, он, конечно, в курсе. Причём узнал раньше меня. — Ах да, точно! Поздравляю вас! А когда остальным расскажете? — Спасибо! Думаю, поделимся в новом семестре, если вы нас не опередите, — с лёгкой иронией сказала Эмма. — Нет-нет, я точно никому не скажу. — Верю. А вот профессор Бёрк не умеет держать язык за зубами. Будьте с ней осторожнее, пожалуйста, — предупредила Эмма. — Хорошо. Спасибо! К ним подошёл директор, и Ромильда оставила супругов наедине. — Как дела? Как самочувствие? — заботливо спросил Северус. — Прекрасно! — Ловко ты придумала: флакон с Оборотным зельем в виде подвески, — заметил он, глядя на открытую грудь жены. — Ты только заметил? Куда же ты раньше смотрел? — В твои глаза, — ответил Северус, снова заглянув в них и поцеловал Эмму. — Твоё платье! Такое же было у тебя на Святочном балу в год проведения последнего Турнира трёх волшебников! — И это тоже до тебя только сейчас дошло, — с улыбкой заметила Эмма. — Получается, да. Но ты больше напоминаешь мне Барти Крауча младшего с того бала. — Это ещё почему? — с недоумением спросила Эмма. — Он тоже во время бала пил Оборотное зелье, чтобы сохранять облик Аластора Грюма. Впрочем, как и весь тот учебный год. Эмма рассмеялась и легко толкнула ладонью в его предплечье. Когда бал закончился, студенты и преподаватели разошлись по своим комнатам. Действие Оборотного зелья Эммы прекратилось через двадцать минут после окончания бала. Она успела снять туго затянутое роскошное платье, подчёркивавшее её осиную талию. — И вот я снова не такая молодая и стройная, — с лёгкой грустью сказала Эмма, глядя на своё отражение в нижнем белье в дверце шкафа. — Но по-прежнему красивая, — попытался приободрить её Северус. — Да, ты прав, — уверенно ответила Эмма, глядя мужу в глаза. — Спасибо, что напомнил. Она поцеловала его и помогла ему раздеться. Спустя полчаса в их комнате погасли свечи.