О дуреющих напастях и упрямых дураках

Дверь в исследовательскую станцию отворилась еле слышно, но Джаст с первого шага понял, кто к нему подкрадывается. — Секби, брысь, — скомандовал он, даже не оглядываясь. — Давай-давай, а то я на тебе буду эту адскую смесь испытывать! — Джаст тряхнул склянкой, в которой бурлило то, что не должно было бурлить. Ошибку вычислить, конечно, нужно, но желания особого не было. Секби тяжело, с надрывом вздохнул. Его жалобный взгляд жёгся между лопаток, и Джаст недовольно повёл плечами. Не выдержал, обречённо поставил колбу на стол и обернулся. — Ну что такое? — Здесь опасно, — объявил Секби, изо всех сил стараясь держаться от него на расстоянии. — Вот. — Я не могу нормально работать, пока ты тут маячишь, — прямолинейно заявил Джаст. Секби печально шевельнул хвостом. — Альцест сказал, что ты можешь оставить исследования и всё-таки попытаться починить систему охлаждения, — сообщил он. — Но с условием, что ты не будешь меня прогонять! — А это ты сам добавил? — развеселился Джаст. Секби опустил голову, взъерошил себе волосы. — Нет, Альцест. Говорит, что устал уже на мои метания смотреть. — Он не так сказал, — фыркнул Алфёдов, юркнувший к ним, и с важным видом процитировал: — «Заебала меня эта ебатория, трахни его уже и успокойся»! Секби мучительно покраснел, а Джаст задумчиво посмотрел на колбу и прикинул, как быстро наступит смерть от отравления. — Валите уже, — посоветовал Алфёдов и подтолкнул Джаста в сторону выхода. — От Секби вообще никакого толка нет, а ты хоть в своих винтиках поковыряешься, может, до чего и додумаешься… Обалдев от такого «благословения», Джаст передумал спорить и потопал к жилому блоку. За ним тут же двинулся Секби, стараясь держаться на почтительном — вернее, как можно более не-неприличном — расстоянии. Изначально ничего не предвещало беды. На недавно открытую планетку — ещё даже без имени, только с порядковым номером — правительство выслало исследовательские отряды: изучать растительность, почву, полезные ископаемые и прочая и прочая. Большую часть таких бедолаг составляли учёные, которым нужно было наклепать диссертации — вот и их команда была собрана подобным образом. Джаста, правда, выслали в принудительный отпуск, а не за диссертацией, но об этом он предпочитал умалчивать — Альцест и так был в курсе, а остальным знать необязательно. И всё бы ничего, но система искусственного климата на вторую неделю дала сбой. Они тут же послали запрос на ремонт — с ними созвонились, узнали, что смертельной опасности нет, и туманно велели ждать. Возможно, попросту того момента, когда за ними прилетят обратно, но такое предположение никто не озвучивал вслух, хотя подумали об этом все. И, казалось бы, потерпеть можно — наоборот, считай, что на курорте, загорай под местным светилом и в ус не дуй. Первые два дня так и было, а потом Секби снесло крышу. Первый звоночек прозвучал ещё утром. Джаст стоял и сосредоточенно жарил на всех яичницу, когда почувствовал странное прикосновение к ноге. Рядом как раз находился зевающий Секби, лениво моющий кружку, и Джаст сначала списал это на случайность — периодически чужой хвост задевал всех вокруг. Но конечность сжалась, обвивая щиколотку, и Джаст не выдержал: — Секби, убери своё щупальце! — Какое щупальце? — Секби сонно заморгал. — Ну хвост, — пояснил Джаст и качнул ногой. — Отпусти, а? Секби торопливо припрятал хвост и судорожно покраснел. — Прости, оно само, я случайно, правда! — Да всё в порядке, чего ты! — Джаст тогда даже виноватым себя почувствовал, как будто ни за что Секби отчитал. К вечеру от этой вины не осталось и следа — весь день Секби будто бы невзначай крутился рядом, а его хвост то и дело дотрагивался, сжимал на диво аккуратно и, что самое главное, ловко — а Джаст до того момента считал, что хвост у Секби неповоротливый и вообще едва ли не рудимент. О том, что происходит, первым догадался Сантос. Спросил напрямую, в лоб, и получил исчерпывающий ответ — из-за непривычной жары «рептилоидная» часть Секби сочла, что спячка закончилась, а значит, самое время обзавестись потомством. В этот момент все дружно покосились на Джаста. — Эй! Что за взгляды? — возмутился он. — Готовься к детям, получается, — с серьёзной миной выдал Альцест и предательски заржал. Секби покраснел ещё сильнее. Джаст понимал, что тот не виноват в том, что гормоны и инстинкты проснулись в неподходящий момент, и его, конечно, было жаль, но самого себя было жальче. — Секби, не переживай, мы не со зла, — успокоил его Сантос. — Всё в порядке. — Ага, волноваться только Джасту стоит, — поддакнул Алфёдов. Джаст бросил на него гневный взгляд, а Секби виновато съёжился. — Ладно, разобрались и хорошо, — постановил Альцест. — Секби, если прям плохо себя чувствовать будешь, говори. Будем медиков вызывать. Тот покивал и поспешил ретироваться от них в исследовательский блок. Джаст последовал его примеру и спрятался от насмешек товарищей в своей каюте. Слава гоминистам, ратующим за чистоту человеческого вида — предки знали, за что воюют. Их борьба, впрочем, продолжалась недолго: их обвинили и в ксенофобии, и в попытке ограничить права и свободы — короче, лавочку быстро прикрыли, и теперь дети подобных межвидовых союзов никого не удивляли. Хотя смертность среди них всё ещё велика, а организмы плохо изучены. Для очистки совести Джаст даже залез в инфранет, матерясь на роуминговые цены, однако почти сразу столкнулся с абсолютным незнанием того, с кем именно из рептилоидов один из родителей Секби грешил, что свернуло все его попытки исследований. На следующий день Секби вёл себя ещё прилично — к касаниям хвоста Джаст умудрился привыкнуть и наловчился освобождаться самостоятельно, а постоянные обнюхивания скорее смешили, чем беспокоили. А вчера пришло настоящее лето, и жара размазала вообще всех. За исключением Секби, которого окончательно шарахнуло, и к Джасту он начал откровенно липнуть. Сил бегать от него почти не было, и Джаст только ворчал и лениво, оттого и безрезультатно, выворачивался из горячих объятий. Сегодня погода уже лучше — видимо, удалось акклиматизироваться, поэтому Джаст вполне бодро шагал в технический отсек жилого модуля. Секби неотступно следовал за ним, виновато вздыхая. Его человеческая часть наверняка чувствовала себя неуютно, но он ничего не мог с собой поделать. — Я постараюсь тебе не мешать, — пообещал он, и Джаст кивнул, заинтересованно осматриваясь в святой святых. Секби опустился на пол у самого порога, притих, и Джаст о нём даже умудрился забыть, зарывшись в родную стихию. Не разобравшись, в чём поломка, он решил зверски расчленить основной блок — терять было нечего. Предупредительное касание хвоста он, увлёкшись, пропустил, оттого аж подпрыгнул, когда Секби обнял его со спины. — Ты же обещал не мешать, — мстительно напомнил Джаст, замирая с плоскогубцами в руках. — Прости, — протянул Секби, щекотно утыкаясь носом в его шею. — Ты прос-с-сто пахнешь, — хвост пополз выше, пересёк коленку, — так вкус-с-сно. Джаст зажмурился, стремясь абстрагироваться от горячего шёпота. На это чёртово шипение что-то внутри откликалось и ёкало — звучал Секби просто соблазнительно до одури, и Джасту стоило больших усилий подавить дрожь. Горячие ладони забрались под футболку, с нажимом провели по рёбрам, сжали бока, а потом бережно накрыли живот. — Секби! — позорно-жалобно выпалил Джаст, вроде как, попытавшись выбраться из тесных объятий, но вышло только прижаться ещё ближе. — Ну Секби! — Вкус-с-сный, с-с-сладкий, — нашёптывал Секби прямо ему на ухо, и Джаст зажмурился, сжимая плоскогубцы в кулаке изо всех сил. К шее прикоснулись губы, ловкие пальцы расстегнули шорты, и Секби своим голосом буквально гипнотизировал его. Джаст терял всю выдержку: он чувствовал, как горячо становится всему телу, как возбуждение отзывчиво концентрируется под ладонями, ласкающими живот, а в задницу упирается твёрдый член; в голове не задерживалось ни единое слово. Джаст уже был готов сдаться и отдаться этому безумию прямо здесь, когда сквозь туман уловил ласковое: — Из тебя вышла бы чудесная с-с-самочка, и ты бы… — Какая я тебе самочка?! — обалдело возмутился Джаст, заставляя себя выдираться из крепких рук. — Секби, фу! Нашёл дурака, ага — его шею стали самым естественным образом вылизывать, и от движений широкого языка мозги поплыли конкретно. — Секби, мне больно! — выпалил Джаст в последней попытке хоть как-то остановить это безумство. Это сработало тут же — Секби отодвинулся от него и обеспокоенно стал оглядывать. — Где болит? Где? — В пизде, — от нервов не сдержался Джаст, потом деловито ухватил его за запястье и потащил наружу. На вопросы Секби он не отвечал, и тот послушно замолк. Дойдя до душевой, Джаст касанием открыл створки двери, втолкнул Секби внутрь и посоветовал: — Остынь тут! — прежде чем стратегически ретироваться к себе и запереться профилактики ради. Ему и самому, конечно, не помешало бы остыть — кажется, что снизу всё распухло от предельного возбуждения. Джаст обречённо полез в шорты, и ему хватило лишь одного воспоминания о жадном языке на шее, чтобы кончить. Зато остаток дня пролетел продуктивно — забаррикадировавшись в техническом отсеке, он перебрал весь основной блок. Поломки там не отыскал, но и подключать не пробовал, решив оставить это дело на потом. Снаружи у дверей сидел Секби — Джаст взглянул на него сверху вниз и приподнял бровь. — Прости, — покаянно хлопнул глазами он, — не могу по-другому. Мне тебя утащить хочется и никуда не отпускать. — Как мило. Пошли уже, горемыка, ужинать пора. За ужином все старались себя вести так, будто всё в порядке, но кто-то обязательно не удерживался и ронял сальную шуточку — Джаст напускал на себя самый равнодушный вид, а Секби виновато вздыхал. Это расстраивало, потому что обычно он всегда мог подобрать смешной ответ, и Джасту нравилось шутливо переругиваться с ним, обмениваясь колкостями. И сам Секби тоже чувствовал себя неуютно вот так, когда все мысли были об одном, Джаст это понимал. Тот опять сбежал на улицу — Алфёдов, проследив за ним, сказал, что он просто бегает кругами. — Ну дай ты ему уже, — укоризненно вздохнул Альцест, — жалко же пацана! — Вот сам и дай, — уязвлённо проворчал Джаст, — раз тебе его жалко! Проблема заключалась в том, что Секби ему нравился. Искренне нравился — и как человек, и как парень, оттого казалось очень неправильным пользоваться его состоянием. Может, Джаст просто единственный мало-мальски подходящий выбор? В ограниченном кругу общения особого разнообразия, сами понимаете, не наблюдается… И потом, когда безумие пройдёт, Секби на него теми же глазами не взглянет. Может, даже их дружба после такого угаснет. Поэтому приходилось изображать недотрогу, отталкивать Секби от себя, жалея об этой дурацкой правильности, и, старомодно выражаясь, грызть кулак в сторонке. За оставшийся вечер Джаст свою свихнувшуюся напасть больше не видит — тот то ли прячется, то ли наконец-то спит. Сантос говорил, что с этим у него проблемы, снова жалуясь на то, как ему не повезло со жребием. Среди всех крошечных комнатушек жилого модуля была одна большая, предназначенная для двоих. Секби сразу сказал, что ему большая нравится, а сосед его смущать не будет. Джаст, может, и не возражал бы ночевать рядом с ним, но виду не подал и вместе с остальными тянул жребий. Впрочем, приватность его устраивала — он высыпался, засыпал быстро, потому что условия располагали. Так вышло и сегодня: устроившись поудобнее, он зевнул и почти сразу уснул. Разбудил его чей-то вскрик. — Всё! — Дверь в комнату отъехала, и Джаст возмущённо подскочил, щурясь от автоматически включившегося при этом света. — Сил моих больше нет! — рявкнул Сантос и впихнул в проём смущённого Секби. Ничего не объясняя, исчез между створок и заблокировал их снаружи — панель мигнула красным и потухла. — И тебе спокойной ночи, Сантос, — в сердцах бросил Джаст и уставился на Секби. — Что у вас случилось-то? — Ничего, — сглотнув, соврал он. Джаст недовольно приподнял бровь, и Секби сдался: — Я не смог уснуть и бродил по комнате. Сантос не выдержал, ну и… — Так, понятно, не продолжай, — перебил его Джаст. Строго говоря, причинно-следственную связь он спросонья понимал не особо чётко, зато был уверен, что подробности знать не хочет. — Я могу на полу поспать. А то до утра нас отсюда вряд ли выпустят… Джаст подавил в себе желание завыть и только скрипнул зубами, скривившись. Секби почти в ту же секунду оказался рядом, обеспокоенно вглядываясь в него. — Что-то болит? — Нет, — в очередной раз прибалдев от такой быстрой реакции, пролепетал Джаст. Встряхнулся. — Если не будешь распускать свои конечности, пущу на кровать. — Не буду! — тут же торопливо пообещал Секби. — Честное слово не буду! — Смотри у меня! — Джаст погрозил ему пальцем, изо всех сил давя глупую улыбку от абсурда ситуации, и подвинулся к стенке. — Залезай. Дважды повторять не пришлось: Секби юркнул под одеяло и с аккуратностью, удивительной для его размеров, устроился на самом краешке. Он даже умудрялся его совсем-совсем не касаться, хотя между их телами оставалось очень мало пространства. — Спи. Секби послушно закрыл глаза, и Джаст протянул руку повыше, касаясь панели управления светом. Комната погрузилась во тьму, и внезапно стало страшно: в конце концов, Секби конкретно так съехал с катушек, мало ли… Он тревожно таращился в черноту перед собой долгие минуты. Его внезапный сосед никаких поползновений не делал и вообще был на диво незаметным: тихонько сопел, устроившись на своей половинке, и от этого мирного звука Джаст неожиданно для самого себя расслабился и уснул. Утром его разбудила затёкшая нога. Джаст кое-как принял нормальное положение, ударился рукой о Секби и мучительно осознал, что соседство горячего тела вкупе с интригующими снами не прошло даром. И — как будто утреннего стояка ему было мало! — Секби развалился на большей части постели, вжимая его в стену. Справедливости ради, конечности он действительно не распускал, а ладони вообще умилительно уложил под щеку. И выбраться так, чтобы не разбудить Секби, Джаст не мог. Значит, придётся будить. Он сел в постели, потянулся и громко зевнул. Секби чутко это уловил и тоже зашевелился. Джаст не сумел сдержать улыбки, глядя на его встрёпанное лицо, и с какой-то глупой тоской понял, что был бы не прочь его видеть каждое утро. Секби шевельнул носом, облизнул губы. — Я могу помочь, — внезапно сказал он. И покраснел, указывая глазами вниз. — В смысле… Если ты хочешь. Но мы можем притвориться, что ничего нет, это ведь естественная реакция, и… — Умоляю, заткнись! — не выдержал Джаст, роняя горячее лицо в ладони. Чуткость чужого обоняния он не учёл, как и наблюдательность, а ещё… А ещё Секби сидел достаточно близко, что ни черта ситуацию не улучшало — отчаянно желающему ласки телу этого было достаточно. Конечно, Джаст не терял голову, но… Но Секби чуть наклонил голову, в его лицо всматриваясь и, очевидно, анализируя всё, что видит. А потом внезапно стёк перед койкой на колени, глядя на Джаста с таким преданным обожанием, что он не сразу осознал, что тот подтягивает его к себе за бёдра. Секби потёрся носом прямо через бельё о его пах, и Джаст на секунду зажмурился. — Секби… — Ну пожалуйста! — жалобно взмолился он, вильнув хвостом. — Разреши мне… Пожалуйста, Джаст! И Джаст пытался, правда пытался отказать, напоминал самому себе сотни раз повторенные причины, но ему так хотелось позволить себе эту слабость, что он не выдержал и мелко кивнул. Секби улыбнулся счастливо-счастливо, подтянул его ещё ближе, ловко освободил от белья… Джаст не знал, откуда у него такие навыки отсоса, и знать не хотел — он был слишком занят тем, чтобы молчать и не издавать слишком много звуков, потому что стены картонные, и услышат его стоны все. Он кусал костяшки, стараясь не слишком активно двигать бёдрами, и сходил с ума от жаркого рта. — Вылизать тебя хочу, — внезапно выдохнул Секби, — можно, пожалуйста? Пожалуйста, Джас-с-ст… И это шипение сломало всю гордость и все попытки сдерживаться: Джаст наклонился и, не испытывая никакой брезгливости, Секби поцеловал. — Всё тебе можно, глупый, всё, — разрешил он прямо в губы и прикрыл глаза, только бы не задохнуться в этой небесной радости. Секби сорвался с цепи, больше ничего не спрашивая — он голодно набросился на него, но каждое касание было таким нежным и бережным, что Джаст себя чувствовал драгоценностью в этих чутких руках. Им вертели, как хотели; и уже никак сдерживаться не выходило — не тогда, когда ловкий язык вылизывает его так глубоко, и уж точно не тогда, когда его размеренно трахают, шипя на ухо ужаснейшие пошлости. Джаст царапался, выгибался, ругался, когда Секби медлил, умолял, просил, стонал… …Выползли они из комнаты Джаста только к обеду — точнее, нормальный, бодрый Секби буквально притащил его, залюбленного по полной программе, в гостиную, чтобы тот поел. Сантос довольно ухмыльнулся и с намёком глянул на Алфёдова. Тот закатил глаза, зарываясь в коммуникатор на запястье, а Альцест хитро усмехнулся в бороду и спросил: — Так что, тебе тоже его жалко? Джаст молча показал ему средний палец и всем назло пересел к Секби на колени.