Некромант с нашего кладбища

Звонок. Антон смотрит на экран телефона. — Олеся, рад… — не очень он рад, Олеся просто так редко звонит, — слышать. — Ваня приедет к тебе погостить, — переходит она сразу к делу. — Сынок что-то занялся черномагическими книжками, ты за ним там… пригляди. Господи, и угораздило же их мать родить не одного ребенка, а двоих — всю жизнь с этим бесцеремонным отношением сталкиваться! — Оле-е-есь! Ну, у меня планы на выходные! — Возьми Ваню с собой. Он уже дорос до оргий. Антон поперхивается. — Ладно, не дорос. Но и ты не оргиевый тип. «Ну, когда как...» — проносится мысль в голове Антона, и ему приходится тряхнуть головой, чтобы ее отбросить. — У меня важный ритуал! Не для детей! — Образовательный контент. Все, давай, не пудри мне мозги и принимай в объятия любимого племянника. Через неделю заберу. А то я буду в будущее глядеть, Ванька черт-те чего наворотит. Трубка отдается монотонными гудками. «Вот зараза!» *** — Ваня, ну не капризничай, пожалуйста. Ты уже взрослый... — Да в том-то и дело, что ты относишься ко мне как к ребенку, а спрашиваешь как со взрослого! — складывает он руки на груди и выпячивает нижнюю губу. — Вань, ну не дуйся. Подросток отворачивается, встает к собеседнику спиной. Антон вздыхает. Демонов он уже вызывал, в конце концов, а если Ваня на настоящую магию не посмотрит, то и из него колдун никакой не выйдет. — Это правда опасно, это не шутки. — Вот Олеся говорит, что ты сильный некромант, — вдруг оборачивается Ваня. — А пока я вижу только некрофила какого-то. — Никакой я не некрофил! Я... Вань, да черт с тобой... И что, что портупею надел! Нужна атрибутика для демонов, приманка какая! Они всегда капризничают, а некая почтительность их отвлекает от происходящего. — Ладно. Ваня аж хлопает в ладоши, белые кудри — семейная черта — по-детски подпрыгивают. Вот взрослый лоб, а ведет себя, как… — Ура, я посмотрю на настоящего демона! — Только посмотришь. Никаких разговоров с потусторонними тварями, иначе кляп тебе суну. — Будут и дальше такие намеки — я Олесе расскажу. — Что расскажешь? Что у меня кляп есть? Иди в жопу, Вань, не беси меня. Антон вздыхает и ведет племянника в один из склепов, которые только на вид склепы, а на деле — его убежища и лаборатории. Все-таки смотритель смотрителем, а про осторожность забывать нельзя. *** Молния разверзает небо, даже под землей слышно, как тарабанит по крыше дождь, Антон вздыхает: «Зря лаком прическу делал, опять предстанет пред могучей тварью мокрой крысой». Ваня бегает рядом кругами, повизгивает — ладно, Антон преувеличивает, — чуть не сносит ритуальную икеевскую свечу ногой. — Вань, золотце, — выдыхает Антон. — Поосторожнее. Нарушишь контур — демон из круга выберется. Антон нервничает. Хоть круг и начерчен, и курица подготовлена, и свечи горят по всем углам пентаграммы, его не отпускает нехорошее чувство. Нельзя пускать сюда детей, это не хоррор-квест, а настоящий призыв. Раздается звонок: — Ты чего там делаешь? Антон вздыхает: — И тебе здравствуй, Олеся. Ритуал, как я и говорил. — У меня будущее мутнеет перед глазами, ты там астрал мне не шебурши. — Олеся! Канун всех святых, — ворчит Антон, — когда еще шебуршить-то? — Ну, верно. За Ваней приглядывай! Глаз не отводи, он у меня шебутной. «И это семейное, ага». — Прощаться, как обычно ты не… «Да. Сбросила, паршивка!» Шаст разминает похолодевшие пальцы и дышит по квадрату пару минут. Ваня носком ботинка что-то там ковыряет на земле. — Анто-о-о-он! Ну когда уже? — тянет он самым страдальческим тоном, который только слышали эти стены. А эти стены слышали завывания баньши, уж это-то должно о чем-то говорить. Сам Антон надеялся, что племянник умотается подготовкой и к ночи захочет спать. Разбудил его в шесть утра, заставил воды таскать, погнал в магазин со свечками — хорошо, хоть Ваня не додумался притащить в виде роз, хотя одну в форме члена притарабанил, — заставил делать не особо полезную вышивку на воротнике. Так-то надо ритуал проводить, чтобы она заработала, но, как говорится, чем бы дитя не тешилось. А энергии в Ваньке ни на фунт не убавилось, сна ни в одном глазу, хотя Антон стоит позевывает. Так. Еще раз: вроде, все проверил. Вроде, все на своих местах. Соль, курица, свечи, все знаки очертил в нужной ориентации, а не как в тот раз... Антон поднимает руки и вдыхает, на выдохе речитативом шепчет-шепчет зазубренные слова на латыни, мелко подрагивает завеса между мирами, в красный окрашивается огонь свечей. Ваня быстро подает мельтешащую курицу, и Антон одним движением острейшего кинжала пускает кровь. Демон предстает пред ними, блистая красными, закрученными в баранки отполированными рогами — Антон Арсения видит не в первый раз, но каждый — как в первый. — Антошка, добрый вечер. Ваня задыхается, пищит, и полуголый Арсений уставляется на него сверху вниз. Ваня сглатывает и отступает на шаг. Не дай бог, он нарушит целостность круга, тут не сдобровать будет. Крылья прикрывают тело, и Антон едва краснеет — не предупредил, что, эм-м-м, не один. — И ты здравствуй, демон. — Кого это ты ко мне привел? Это жертва? Аппетитно выглядит. Арсений облизывается раздвоенным языком и шагает к подростку, копыта стучат по каменным плитам звонко и громко. — Это… — щелкает пальцами Антон, вспоминая устаревшее слово, — мой нетий, сын моей сестры, провидицы Олеси. Арсений хмурит брови. Антон его понимает, кто на свидания приводит детей! — Твоя кровь, да и я давно детской крови не пил, — потирает руки с ухмылкой потусторонняя тварь. — Арс, это не... Последний его вообще не слушает, пылающий взгляд уже давно вперен в лицо Антонова племянника: — Девственник? Подросток захлебывается собственной слюной от смеха, но ни отступить не в силах, ни ответить не успевает: — Ваня, молчать! Ваня дергается от отклика, ступает криво, падает свеча, загорается палас, висящий на стене. Магия трещит, воздух идет дымкой. Арсений выпрыгивает из-за контура, хватает Ваню, и миг — рука исчезает в звериной пасти. — Брось, собака! Моя дитя! — орет Антон и щелкает пальцами, выстреливая заклинанием в Арсения. Молния идет по кривой, попадает в Ваню, и тот беззвучно повисает в демонических объятиях. — Я мертвечину жрать не собираюсь! Ты дурень! — нависает теперь над Антоном рогатый Арсений, отпуская неподвижное тело. Ваня падает мешком, кровь пульсациями хлещет из огрызка руки, впитываясь в соль пентаграммы и расползаясь по стыкам между плитами пола. — Сам ты дурень! — шипит Антон, подбегая к племяннику, хлопая по щекам, прикладывая ухо к груди. Так! Соберись, тряпка, что там останавливает кровь? Он ведь не дышит! Совсем! — Я по твою душу пришел, жалкий некромант, — складывает когтистые лапы на груди демон. — Хватит флиртовать! Это серьезно! Ваня лежит на холодном полу, и кровь очень скоро перестает пульсировать. Антон еле дышит, руки трясутся, он как будто коченеет, хотя прекрасно слышит, как цокают копыта все ближе. И ближе. — Я сожру тебя и твою крохотную душонку, — ложится горячая лапа на его плечо. Внутри Антона все сжимается. Олесе, наверно, просто не хватает силы увидеть такой кошмар. И когда смрад серы от чужого дыхания уже проходится по его лицу, а зубы оказываются совсем близко... — Господи... — вздыхает Антон, и Арсений дергается от упоминания святого. — Хочешь мою душу, говоришь? Арсений нервно ударяет себя кончиком хвоста. Планировалось тихое свидание, а не… — А что, ты ее по доброй воле предлагаешь? — Вот верни его к жизни, и заключим с тобой настоящий контракт, а не просто ебу-доебу! Арс моргает несколько раз. — Хорошо, смертный. Подпиши. Из ниоткуда в лапе демона появляется листок пергамента. Антон нервно выдергивает из тела курицы перо, срезает кончик, ловко макает в лужу крови на полу — к счастью, арсеньевской, — и быстро подписывает. Арсений шипит и чертыхается: — Ты мне мою душу продать вздумал?! — Ты накосячил, ты и платишь! — Не пытайся меня наебать! Арсений пытается исчезнуть, но подписанный контракт не дает ему пошевелиться. — Ты-ы-ы! — Делай как я сказал! Выполняй условия! Тут написано, что Ваня будет живой и здоровый! Арсений нервно бьет кончиком хвоста по паласу, и огонь затухает. Ладно, Антон знает, что тот ворчит, но на уступку пойдет. — Есть проблема: душа целая, а тело — нет. Не могу больше души влить, чем в сосуд влезет. — Так выплюнь его руку, мразь косорогая! — Что?! Да как ты?.. Знаешь, что? Ты совсем оборзел. Ничего я выплевывать не буду, тебе в назидание. Вот ищи ему руку теперь где хочешь, пока ее не будет, никого никуда не верну. Арсений садится на пол в позу лотоса, подтаскивает тело Вани на колени и кладет руку на его грудь. Антон снова чувствует утончение завесы, как мир мертвых соприкасается в этой точке с миром живых. Он не дает Ваниной душе далеко улететь. Антон чешет подбородок и прямо чувствует, насколько гениальная идея посещает его в это мгновение. Иногда выгодно быть смотрителем кладбища. — Я сейчас. Арсений качает головой. — Твое «сейчас» еще ни разу не оборачивалось хорошей идеей. Антон берет лопату: ему не очень хорошо поддается дистанционное магическое управления предметами малой габаритности. Ну и магия земли тоже, если уж на то пошло. Он вообще ни по одному предмету в магическом вузе, кроме основ некромантии, пятерок не получал. Стыдоба. На улице блядский дождь, одежда быстро мокнет, и Антон семенит к свежей могилке. — Вот вчера закапывал весь день, а сегодня буду раскапывать, какова ирония, а?.. Лопата тяжело входит в глину, разводится грязь, новые кроссовки вусмерть угваздываются. Сердце колет иглой: о чем он только думает?.. У него там племянник лежит, а он… — Я тут как червяк дождевой, ей-богу. Еще одна идея посещает его расшатанный адреналином мозг. Антон вздыхает, произносит заклинание, и он с брезгливостью, обычно не присущей некромантам опускается на землю и превращает свое тело в большого червяка. «И не думал же, что такое сегодня в рот брать буду!» Дело идет быстрее, Антон оказывается у гроба в минуты. Дальше его, правда, встречает другая проблема, но с этой он работать умеет: по крайней мере, взрывы ему даются легко. Земля фейерверком разлетается вверх и в стороны, Антон оборачивается человеком. Рот, к сожалению, все еще полон земли. Отплевавшись, он открывает крышку гроба и тупо уставляется вниз. А вот об этой-то детали он и забыл. — Девушка, — задумчиво трет лоб он, — извините, милая, но вам это уже не надобно,а мне — как раз. Он достает нож, вдавливает его в кожу с опытом — все равно каждый раз противно, — и с поворотом в суставе отсоединяет. — Ну… я вас потом допохороню. Мне этого… некогда. Он уже собирается уйти, как ему в голову приходит идея. Одна из менее ужасно-гениальных. Девушка встает перед ним, и Антон просит: — Можете тут себя немножко… ухоронить? Я вас попозже закопаю. Девушка, к счастью, зомби, и сопротивляется несильно. Вернувшись, он застает в подвале всю ту же картину: бездыханное тело и застывшего над ним, почти медитирующего Арса. — Ты чего принес, колдун? Он как с этим ходить будет? — По высшей моде! Смотри на ногти, а? Арсений качает головой. — И зачем я тебе вообще… помогаю? — Потому что у тебя нет выхода, — фыркает Антон. Арсений укладывает на землю Ваню и руку несчастной девушки рядом. Встает, расправив плечи, поднимает руки к потолку, как до этого их поднимал Антон. Серное облако заполняет помещение, искры света летят во все стороны от демона и его когтистых лап, слепя Антона. Синеватого оттенка Ваня открывает глаза: — Крутя-я-як! А можно еще? — шевелит он новой рукой. — Ваня! — Ну вот, забирай своего... нелюдя. Я пошел. — До скорого, придурок. Демон косится на некроманта, фыркает, нежно проводит кончиком хвоста по ладони, будто слегка извиняясь, и по щелчку пальцев исчезает. *** Трупно-белого оттенка Ваня машет длинной конечностью с шеллаком на ногтях, забираясь в машину к Олесе: — Спасибо, дядя Антон! Я всем в классе расскажу, как ты мне руку привинтил! Антон хлопает себя ладонью по лбу: уж он-то это приключение веселым не считает. — Вань, бога ради, ни-ко-му! Ваня женственно машет новой рукой, посылает ему воздушный поцелуй. — Да ладно, дядь. Все и так поймут, что я на шабаше не один был! — Твою мать, Ваня! Что за двусмысленности?! Но Ваня уже поднимает стекло автомобиля, истинно считая, что прошел некромантскую инициацию, и теперь самый что ни на есть настоящий чернокнижник. Олеся свое окно не закрывает и буравит Антона. — Прокляну. — Знаю. Заслужил. Олеся показывает в окно средний палец и дает по газам, и Антон уверен, что понос ему на следующие полгода обеспечен.