Горечь

Это было начало еще одного обычного дня, ничем не отличающегося от множества других. Количество мокрого снега, казалось, увеличивалось с каждым пройденным шагом. Тишину в этом месте нарушали только свистящее дуновение ветра да хруст сугробов под ботинками. Местная чайная находилась в стороне от рынка. Звенящий колокольчик на двери оповещал о новом посетителе, которых в данном заведении было немало. На удивление. Внутри стоял колючий запах древесины и чего то насыщенного, должно быть, специй. Тени от подсвечников мягко обволакивали фигуру гостьи — Арлекино. Рядом со входом располагалась стойка для подвесных вешалок, одну из которых заняло пальто с вкраплениями узоров и всплесков темных оттенков. Когда тяжелая ткань спала с плеч, Арлекино могла позволить себе глубокий усталый вздох. Первым делом взгляд обращался к стеллажам с видами чая на любой вкус и цвет. А чуть ближе, за прилавком, молодая девушка с увлеченным выражением лица звенела чайными ложечками. Арлекино позабавили ее белоснежные кудри с редкими голубыми прядями. Такими знакомыми. — Уже выбрали? - заученная фраза повисла в воздухе. Звонкий голос завис в голове. Она проморгалась, фокусируясь на представшем выборе. Небрежный жест руки, пара тихих фраз и на столешнице красовалось фарфоровое блюдце и чашка чая с тонкой струей пара. Несколько неспешных глотков и тепло тронуло бледные щеки. Девушка ошивалась поблизости, внимательно следя за выражением чужого лица. Арлекино только сейчас обратила внимание на ее наряд: cветлая рубашка с кружевными манжетами и прямые бежевые штаны. Взрачно. Не прошло и минуты их переглядываний, прежде чем гостья осмелилась поинтересоваться: — Могу узнать Ваше имя, мисс? - вежливости ей не занимать. — Фурина. - из ее уст вырвалось развеселенное мычание, скрытое ладонью в белой перчатке. — Отбросьте формальности. А Вы... — Арлекино. Уголок губ дернулся в подобии улыбки. Арлекино хотела спросить, узнать больше, но не вышло. На стол положили криво вырванный из блокнота лист бумаги. На нем, изящным почерком, старательно выведен домашний адрес. Надо же. Пальцы с острыми ногтями свернули бумагу пополам, скрывая в кармане брюк. Фурина отвесила шутливый поклон на прощание и поспешила вернуться за стойку. Арлекино покидала чайную с чувством недосказанности. Зато теперь понимала почему заведение пользуется подобной популярностью.

***

Две лазурные капли метались с одной бушующей волны к другой. Песчаные берега, бескрайнее море не глядели в ответ. Только грозно покачивались, намереваясь осыпать колючей пылью или окатить солеными всплесками. Рука непроизвольно потянулась вперед, к свободным горизонтам. Неизвестность притягивала, манила таинственными глубинами и знакомому силуэту вдали. Миг. Ресницы вяло разлепились, отгоняя прочь остатки сна. Босые ноги ступили на мраморный пол, устеленный пушистыми коврами. Комната растворилась в безмолвие. Девушка останавилась перед перламутровым зеркалом, оглядывая себя со всех сторон. Влажный воздух из приоткрытого окна невесомыми потоками обволакивал тело. Гулкий дверной звонок вынудил ее покрыться мурашками. Фурина поспешила спуститься на первый этаж, параллельно с этим чуть не запутавшись в собственных конечностях. Даже если Фурина была удивлена появлению девушки из чайной на пороге своего дома, то умело не показывала это. — Не думала что вы явитесь так скоро. - она любезно пропустила девушку внутрь помещения. Они прошли на кухню с деревянным фасадом, что так гармонично сочетался с мебелью. — Признаюсь, ваше своеобразное "приглашение" вызвало во мне.. противоречивые чувства. — Фурина ухмыльнулась. Или так показалось самой Арлекино, которая уже восседала на кресле, отбивая неровный ритм кончиками пальцев. — Не боитесь зазывать к себе в гости незнакомого человека? — Мне казалось, мы с вами достаточно познакомились. - гостья неопределенно повела плечами. — Вероятно, мне излишне тоскливо, раз уж я готова идти на подобное. Фурина театрально прислонила руку к сердцу, кружась с места на место в поисках кухонной утвари. Она уже успела вынудить из холодильника оставшуюся половинку торта с медовыми коржами и ореховой посыпкой. Град оседает на запотевшем окне, столовые приборы бьются друг об друга. Часовая стрелка маятниковых часов останавливается на восьми, а разговоры незаметно стихают.