Джодах не любит апельсины

Которое утро подряд начинается далеко не с кофе. Пить его и вовсе не хотелось после очередного приступа тошноты и рвоты. Длилось это уже далеко не первый день, а симптомы заметно становились с каждым разом хуже и неприятнее. Сейчас это уже превратилось в настоящую пытку для больного. Работать стало, мягко говоря, невозможно. Даже не из-за общего недомогания, а из-за ежечасных рейсов в санузел, как бы неприятно это не звучало. Так и сейчас Джон с измученным видом захлопнул дверь в маленькое помещение, не хотя возвращаясь за стол в лабаратории, чтобы отсидеть там несчастные полчаса и успешно уйти. Не то чтобы он там занимался чем-то особенно важным.. скорее, только создавал видимость своей непрерывной работы над выведением расчетов и способов открытия жалкого портала в другую реальность. Изначально вся эта показушность казалась ему даже веселой, но в скором времени наскучила, а теперь и вовсе осточертела. В таком состоянии искренне не хотелось заниматься этим. Впрочем, он и не занимался - последнюю неделю точно. В основном копался в ноутбуке, читая там что-то и выискивая информацию. Это по крайней мере было хоть сколько-то интересно и отвлекало от всеобщей скуки в этом месте. Какого же было разочарование мироходца, когда вместо пустой комнаты, он заметил.. по сути ту же самую комнату, но со стоящим в ней у доски ангелом смерти. По началу, точнее на первые пару секунд, при его виде сердце даже затрепетало, в добавок еще и по всему телу будто прошлась волна тепла. Однако все это успешно проигнорировали, поскольку в первую очередь наличие в комнате Джодаха означает только одно - сейчас его будут допытывать вопросами о продвижении дел. Только Харрис переступил порог комнаты, удобно усевшись в кресле на колесиках, как к нему сразу обернулись, оторвав наконец свое внимание от выведенных мелом расчетов на доске. — У тебя точно нормально все? Весь какой-то... — Неловко замолчав, Ави несколько раз окинул собеседника взглядом с ног до головы. — Поникший. — А нечего меня гонять так. — Джон показательно сложил руки на груди, откинувшись на спинку стула, что оно даже скрипнуло под ним. — Джон сделай тоо, Джон сделай это! Еще и Лололошку твоего возвращать должен. Естесственно я буду поникшим. — Говорил он это далеко не с досадой или раздраженностью, скорее с иронией и явной насмешной над почти коллегой по работе. — Ну да. И в ванной ты по полчаса сидишь тоже от великой поникшести. — Устало закатив глаза, Джодах размеренно поплелся в глубь лабаратории, чтобы, может быть, найти какие-то новые бумажки с непонятными формулами и чертежами (их, к слову, он не совсем понимал, чем нагло пользовались, уже не первую неделю составляя их почти наугад). Столы в помешении стояли достаточно тесно, так что пройти между ними аккуратно было достаточно сложным. А учитывая, как много бумаг, всяких колбочек, скляночек и прочей белеберды, которая вообще к их деятельности не относилась (по типу разбитого на детальки кубика рубика), пройти там и вовсе становилось настоящим испытанием, особенно для бога с его крыльями. Он старался складывать их как можно плотнее друг к другу, чтобы ничего не задеть. Но в этот раз получилось малость плохо... развернувшись на пятках на сто восемьдесят градусов, так и не найдя ничего нового, он задел оперением крыла подставку с пробирками, от чего она повалилась на пол разбившись. От неожиданного шума Джодах чуть раскрыл крылья по неволе, уже собираясь наклониться за упавшими вещами, как вдруг совсем замер, услышав еще больше подобного грохота и в добавок какие-то умирающие звуки со стороны, где был Джон. Нет, он не начал вдруг умирать в самом деле, но ситуация его рассмешила, до такой степени, что он даже закашлялся, никак не в силах перестать смеяться с глупой неосторожности Ави. Изначально, по правде говоря, ему захотелось дать неслабого подзатыльника жестокому убийце его оборудования, но потом уже банально стало смешно с него. Из-за кашля из горла вырвалось несколько бутонов цветов вместе с отдельными лепестками - их быстро спрятали в карман халата, потому как объяснять таинтсвенное возникновение цветов не очень то и хотелось. Вслед за этим мироходец все таки довольно быстро успокоился, откашлявшись окончательно и приняв притворно серьезный вид. — Ты меня. Скоро обанкротишь со своими дурацкими крыльями. — С липовой досадой произнес Харрис, быстро отворачиваясь на стуле в другую сторону. Он вытащил из кармана один распустившийся цветок, рассматривая сначала его, а после поднимая короткий взгляд на отражение недовольного Джодаха в маленьком зеркальце, прилепленном к двери. Он что-то то ли причитал, то ли еще что - не особо было слышно, но судя по его выражению лица, явно был не очень рад замечаниям со стороны мироходца. Он же только улыбнулся, глядя на него. Несмотря на то, что нередко от крылатой бестии со своими расспросами про Лололошку хотелось избавиться (желательно пинком под зад), ангел смерти умудрился чем-то понравиться ученому, только вот чем не совсем ясно. Просто.. в какой-то момент Джон стал замечать со собой излишнее внимание к нему, причем во всех планах: он обращал внимание на какие-то малейшие движения, казавшиеся забавнымм, и даже переживал, если у того что-то случалось. По началу все эти ощущения яростно отвергались, потому как Харрис был достаточно самодостаточным, чтобы обойтись без друзей и тем более без отношений. Они ему были бы скорее лишним грузом. Но, видимо, его судьба решила сыграть над ним злую шутку, в итоге он и полюбил этого.. петуха. Что было хуже всего - почти сразу вместе с никчемной любовью появилось и периодически возникающее в груди чувство. Будто бы он был болен бронхитом или чем-то вроде. По началу именно так он и думал, начав даже принимать таблетки, чтобы вылечиться. Несложно было предствить его удивление, когда в один момент после кашля в ладони осталось несколько тонких красных лепестков. Сразу же это было списано на удачный подкол от того же Джодаха, но когда подобные инциденты стали повторяться не единожды и даже не дважды, это вызвало неподдельный страх. Откуда могли взяться лепестки в легких мироходца, особенно в таких количествах. К счастью благодаря стараниям ученого, в их лабаратории интернет работал на ура, а потому найти в нем болезнь по симптомам не составило особого труда. Из вариантов были только какие-то совсем страшные, где семена растений сочли отличной почвой для жизни органы и мышцы бедного парня. Хотя ладно, был еще один совсем глупый вариант, который откинули на задний план и вовсе забыли о нем. Однако когда теплый трепет на душе при взгляде на Ави стал возникать исключительно с приступом кашля из чертовых цветов, пришлось воспринять всерьез и заброшенный изначально вариант. — Ханахааки.. вымышленный редкий синдром, вызванный безответной любовью, сопровождаемый бла-бла-бла... — Читал Джон одним вечером информацию про болячку, так нагло поразившую его. Он скучающим взглядом бегал по строкам в википедии, вычитывая все, что ему было надо. Самое ироничное - даже на просторах сети болезнь была названа вымышленной. Видимо, не в этой реальности. Если так, ему очень повезло... — Ну и чушь. К его сожалению по итогу только этот вариант оказался правдивым по отношению к мироходцу. Это звучало для него немного досадно и очень глупо. Влюбиться невесть в кого, еще и заболеть из-за этого. Но ничего не поделаешь. Игнорировать чувства не получалось, несмотря на многолетний стаж "актерского мастерства". Апогеем его влюбленности можно было назвать момент, когда Харриса стали до мурашек пробирать даже случайные касания. И, к несчастью, полное отвержение этих чувств ситуацию ни капли не улучшало. — Джон, кстати. Ави неожиданно быстро оказался совсем рядом с ученым, выводя его из транса. От неожиданности он толком не успел никуда спрятать красный цветок, а потому не придумал ничего лучше, чем протянуть его собеседнику, воткнув чуть ли ему в самый нос. — Прошу. Цветы для прекрасной дамы. — Кокетливо приступстив очки и подмигнув ему, Джон отъехал на стуле чуть дальше от коллеги, нагло оттолкнувшись от его ног. — Цс... где ты его вообще взял? — Отобрав цветок, он положил его на стол рядом, опираясь плечом о стену и складывая руки на груди. — Я спросить хотел. Ты обещал, что закончишь со своим способом вернуть Лололошку через две недели. Они закончились уже сегодня. Ну? — Все то тебе на блюдечке подать надо.. будет! Но потом. — Прокрутившись на кресле, очень многозначительно ответил ученый. Его вращение остановил бог, поймав руками кресло, крепко держа его за подлокотники, и наклонившись над мироходцев, грозно глядя ему в глаза сквозь темные стекла очков. И нескольких секунд так не прошло, как Джон закашлялся, наклонившись и закрыв рот рукой. Все таки полностью спрятать выпадающие цветки с лепестками не удалось, зато таким образом он успешно разогнал все возможные расспросы про работу. Тоже хорошо... Джодах с удивлением отпрянул на несколько мгновений, но вскоре с интересом наклонился обратно, заметив что-то в чужом кулаке. Ученого сразу поймали за запястье, насильно разогнули пальцы и обнаружили в ладони еще несколько точно таких же цветов, как недавно ему подарили. Только эти были в каплях крови, как и сама рука. — Маагия. — Вырвавшись из хватки ангела, Джон сделал руками жест, будто рисуя над головой радугу. Только вот, по правде говоря, обманывать уже не хотелось. В груди бешенно все сжималось, сердце было и вовсе готово вот-вот выпрыгнуть из груди, а что-то на подобии бабочек в животе не покидали его еще с момента, как к нему просто подошли. — Это из-за этой магии ты в ванной торчишь? Колись, апельсин, я вижу что с тобой что-то не так. — Эти слова вполне можно было принять за заботу, от чего на душе и стало так приятно спокойно. Но не тут то было. Все это спокойствие очень быстро было разрушено. — Мы так совсем не вытащим Лололошку оттуда.. ты выздоравливать не думаешь? Спорить было нельзя, в этот раз это все таки малость задело Джона.. каждый раз интересуются кем угодно, но только не им. Даже теперь, когда ясно поняли, что он явно не в порядке. Всю глупую сентементальность списали на последствия "банальной любви, когда от возлюбленного хочется куда больше, чем он может дать" - именно так ученый описал у себя в голове ситуацию, собираясь с мыслями. Ему захотелось наконец попробовать хотя бы намекнуть богу на свои чувства. Скажем.. ради эксперемента. Да, именно ради этого. — Охх, Джодах. Давай, спроси нормально хоть раз! Без упомянания третьих личностей.. "как ты себя чувствуешь?" — Глубоко вдохнув, собираясь отвечать на свой же вопрос, просто заданный другим человеком, Харрис положил свои руки поверх чужих рук, беря их за запястья и чувствуя табун предательских мурашек. И, наконец услышав вопрос, с насмешкой проговорил только что выдуманную "загадку". — Прекрасно. Но любовь к всему божественному противоестесственна, правда? — К чему это вообще.. — Просто так, боженька. А теперь пусти меня, еще стоолько работы.. — Отпустив руки собеседника, он уперся ногами в пол, чтобы если что как можно скорее отъехать подальше и принять занятой вид. Так он и поступил, отпустив подлокотники стула и позволяя ученому уехать в другой конец кабинета. К счастью, сложить дважды два у бога вышло довольно быстро. Еще не веря в свою, казалось бы глупую, догадку, он все таки решил уточнить у самого Харриса. — Ты.. влюбился в меня?.. — С искреннем непониманием и озадаченностью, что на лице, что в голосе, спросил он, напряженно сложив крылья за спиной в ожидании. Молчание после его вопроса показалось слишком долгим, хотя и прошло всего несколько секунд. — Даа, ха-ха, Джон, очень смешно и невзаимно. — Так и не дождавшись ответа, добавил ангел смерти, закатывая глаза и следом слушая тихие смешки со стороны собеседника. После того уж точно сложно не догадаться, что это была шутка. Шепотом он проговорил что-то вроде "лучше б с такой же охотой работал..". С момента "признания" прошло еще несколько дней, в течении которых состояние бедного апельсина заметно ухудшилось. Из своей комнаты он почти не выходил, разговоров с Джодахом избегал, говоря что-то про занятость, и чтоб не дай бог всякие крылатые личности не сбили его настрой на работу. Впрочем, в один день ученый совсем не вышел из комнаты, хотя раньше он это делал хотя бы раз в день, чтобы взять еды. Ави же любезно пришел к нему с перекусом. А когда ему не открыли уже через десять минут, так же любезно вломился в комнату, обнаруживая там неподвижно лежащего мироходца всего в цветах с длинными стеблями и уж очень красивыми бутонами, раскинушими тонкие лепестки, которые, однако, не валялись по всей комнате, а бережно были спрятаны как детали интерьера. Один из цветов лежал на стопке каких-то бумаг, где подробно был расписан долгожданный Джодахом план по возвращению Лололошки.