Праздник живых и мертвых

Холодный ветерок поздним вечером рвал листья с деревьев, после чего разносил их по всему осеннему парку. Погода прекрасная ни дождя, ни снега. Напротив парка расположился небольшой город под названием Ханиферр. Разукрашенные блёстками, рисунками, старые и новые дома. На улицах было светло и оживлённо. Дети, наряженные в костюмы, от всяких монстров до милых зайчиков да волшебников, носились кто с пакетами, а кто с небольшими пластмассовыми вёдрами в форме тыкв, чтобы набрать как можно больше сладостей в Хэллоуин. Взрослые проводили время либо с друг другом — тусуясь в клубах или на вечеринках, либо не расставались с любимыми детьми, вместе охотились за конфетами. Семейные традиции у каждого разные. Жителям небольшого городка было не до грусти и не до телека, они практически все находились на улицах, только единицы остались дома. Кто не смог выйти из дома по причине болезни, их навещали на следующий день друзья, любимые, родственники и прочие неравнодушные люди. Заиграла громкая музыка, взрослые и дети бросились танцевать, кружиться и просто дурачиться — показывая друг другу смешные рожицы. Но никто из них даже не догадывался, что за ними наблюдали несколько призрачных фигур, парящих над высоким холмом в парке. Дальше от парка, буквально в восьми метрах, расположилось поместье, походящее по форме на замок, спрятанное от всех любопытных носов и глаз, скрытое за белыми расписными воротами, слегка наверху, позолоченными. А кто же проживал в этом небольшом доме — люди или мистические существа. Так бы это оставалось и по сей день тайной, если бы дверь в одной из ворота, не приоткрылась и не выскользнула высокая фигура, в синем расписном плаще с вышитыми тыквами. Закрыв на ключ замок, она оглядываясь, поспешила по направлению парк, где постепенно начинался осенний листопад. Веселье кипело во всю, даже когда пробило одиннадцать часов ночи, никто не подумал расходиться. Запущенные кем-то из шутников салюты и фейерверки в ночное время, лишь сильнее разожгли азарт, оторваться, вдоволь повеселиться до часу ночи, а потом разойтись по домам. Никому из жителей, не нужно завтра спешить на учебу в университеты, в школу или на работу. Поскольку завтра выходные, а значит можно сколько угодно сходить с ума сегодня, а завтра проспать до самого вечера. Группа студентов из тринадцати человек, придумала себе новое развлечение, когда им наскучили старые. Любопытные балбесы, покинув всеобщее веселье на главной улице, придумали игру — «Притворись испуганным и напугай других». Ребята, разбившись на группы из трое или четверо человек, начали по очереди ходить медленным шагом, прямиком, не оглядываясь шли вперёд. Цель проста — дойти либо до фонтана, либо до фонарного столба, либо до ближайшего дерева, либо же зайти ещё дальше, до памятника и конца парка. У кого сколько сил и смелости хватит на это. Дальше культурной местности, лесная глушь ведущая двумя дорогами — в город и на кладбище. Искатели приключений на свои головы да задницы, после того, как каждый привел свою группу к месту до которого дошёл, поворачивался к "ученикам", что-то выплясывал, кривлялся, а те, как зомби должны были повторять, после этого, вожак делал испуганное лицо и с громким криком со всех ног и сил мчался обратно, остальные члены команды неслись с криками, стонами за ним, изображая нечисть. Если вожак приходил вторым или последним, то он обязан раскошелиться конфетами и поделиться с каждым из собравшихся. Каждый вожак выбирал себе спутников, которые после пройденного пути, превращались в "нечисть" и бежали за ведущим. Большинство ребят в основном останавливались до фонарей, редко у фонтана, ещё реже у памятника. Памятник был посвящен очень значимой фигуре всего города — Энниэлис Ханферро. Молодая женщина буквально вытащила городок «Ханиферр» из нищеты, работая не покладая рук на благо городка, сначала как молодая помощница в Мэрии, а после состоялась как мэр. К большому сожалению всех жителей, она умерла пару лет назад. Энниэлис прожила хоть и недолго, у нее была счастливая жизнь с дорогой и любимой женой по имени Фаустин Эрнейстин. В том самом поместье, из которого ранее выскользнула фигура в плаще с тыковками. Они обе встретились и случайно познакомились ещё студентками в возрасте двадцати пяти лет на том самом месте, где стоит по сей день памятник, посвященный умершей мэр. Фаустин в тот день, свалила из дома на пары в университет под крики и ругань родителей со старшими детьми, старшей сестрой Амандой и братом Голденом. Их в семье было пятеро. Отец, белый, высокий мужчина, пятидесяти одного года. Обладатель светлых длинных волос, которые он завязывал в хвост, и глаз, слегка тëмного голубого оттенка. Одевался он всегда в строгий костюм. Носил на носу очки. Поскольку в детстве посадил свое зрение, вынужден был их носить. Леопольд Эринель — по происхождению был англичанином. Мать, белая женщина, лет так, сорока девяти. Рыжеволосая, красивая дама. Статная и гордая женщина, совсем как ее муж Лео. Обладательница карих глаз, обожала носить длинные платья, юбки и редко надевала строгие синие штаны. Шарлотта Стинджей — по национальности немка. Их чудесные дети: двадцатидевятилетняя, сестра Аманда и двадцативосьмилетний брат Голден. Аманда пошла вся в мать, у нее были светло оранжевые волосы, глаза разных цветов, карий и зелёный, но Ами абсолютно это не мешало жить. Характер девушки был задиристый, и в то же время, спокойным. Голди, в отличии от сестрёнки, являлся тихоней. Ему потребовалось намного больше времени, чтобы научиться выражать своё мнение и отстаивать права. Учителем, в этой роли стала мастерица Аманда, а Голд её учеником. У них обоих много общего. Голди привлекала музыка и уроки пения, то же самое любила и Ами, вдобавок, у неё ещё неплохо получалось танцевать и сочинять музыку. Голди был блондином, как и отец, он отращивал длинные волосы, и плëл косу, чтобы они не мешались. Брат немного на пару сантиметров ниже Аманды. Двадцати пятилетняя Фаустин, раньше её звали Фредди, пока она не сменила имя, а из фамилий родителей выбрала понравившиеся буквы и соединив их, получила фамилию Эрнейстин. Фауст являлась обладательницей голубых глаз и светлых каштановых волос. Высокая девушка. Не толстая и не худая, а такая, как и все. Эрнейстин любила больше слушать современную музыку, нежели писать последнюю, у нее неплохо получалось рисовать. Из любимых певиц у нее были Эния Бреннан и Бонни Тайлер. В тайне от родителей, она пробовала писать, и как признавали Ами с Голденом, у нее выходило намного интереснее, чем у предков. Что касается родителей, то о их интересах, кроме мозговредительства своих близких, дети мало что знали. Да, и сами родаки не особо желали узнавать хоть что-то о своих детях, кроме их существования, зато возмущались каждый раз, когда кто-то из них, добивался славы или успехов больше, чем они сами. В детстве всё чаще предки цеплялись постоянно к Аманде да Голди. Лео и Шарли добивало, они не могли стерпеть такой несправедливости. Как это так дети добиваются больше, чем ты в этой жизни и в разы быстрее. Непорядок. А значит надо поставить детей на место и как следует унизить их, а когда те потребуют уважения к себе, грубо их послать и напомнить в чьём доме они живут, на чьи деньги до их совершеннолетия и до 23 лет, им покупается еда, одежда, и реализуются их мелкие хотелки, вроде денег на проезд, на обед в школе или университете, и на покупки тетрадей, ручек и даже любимых книг. Даже несмотря, что их троим детям уже давно за восемнадцать, родители не переставали их поучать. Сколько себя помнили ребята, предкам невозможно угодить. Когда Голд нашёл работу в школу, то переехал из дома в соседний дом, начал снимать жильё, самостоятельно зарабатывал на еду. Отец, как узнал — устроил скандал, а мать театрально схватилась за сердце. Когда Аманда уехала к своему парню Рику Штейзу, то они позвонили ей и довели её до слёз . А когда на следующий день, Рик приехал к ними разговаривать, сжимая в руках биту, те вызвали полицию и парень едва не угодил в полицейский участок, но к счастью, всё обошлось. Но настроение и здоровье любезные родственнички, в лице матери с отцом, умудрились подпортить не только предыдущим детям, но и Фауст. Всё просто. Фаустин за ужином с семьёй и их знакомыми высказала свое негативное отношение к религиям, и рассказала, что она не верит в несуществующих богов. Знакомым это не понравилось, и они ушли. А виноватой выставили её. Отец все уши прожужжал своими «А вот зря ты так говоришь. Боги всё видят и знают. Да, и наказывают тех, кто в них не верит». Иронично, было то, родители не верили вообще ни во что, кроме как в успех, славу и деньги, зато мнили себя религиозными. «Да, они даже в церковь ни разу не ходили» — хохотала тогда Аманда, рассказывая в гостиной Рику про своих религиозных родственников, на что парень едва не помер от смеха. «Во, во, во» — поддержал беседу парень Ами, «Мои также. Чуть что, бог есть. А когда им полегчает, то они ведут себя как свиньи дикие. Всех осуждают. И потом опять молятся и опять себя так вести начинают» — рассказывал парень, целуя сестрёнку Голдена и Фауст. Мистер Леопольд Эринель и миссис Шарлотта Стинджей были писателями. Их детективы и романы читал каждый житель которому было в диапазоне от 45 до 90 лет. Они мнили себя великими людьми и предпочитавшие поучать других, как им жить и что слушать. Ценители классики, высокой духовной музыки. Тот, кто их знал и желал как-то прославить себя, приходил к ним, умолял протягивая "взятку" в виде денег или же их позже показывали на телевидении, добавить в роман своего персонажа, что писатели и делали. Их приглашали на различные шоу, брали интервью, где они сначала рассказывали, как у них всё прекрасно, после часа начинали жаловаться на детей. В одном из таких шоу, её родители, когда Фауст и не было пяти лет, предки обмолвились случайно, что у них уже были до рождения её, Голди и Ами дети — мальчик и девочка. Малыши родились слабыми, разболелись и в конечном итоге умерли. Как же оба сокрушались об тех днях на камеру, но стоило им покинуть зал, как слёзы у них высыхали и они шли домой, где уже «выносили» своим детям мозги. Голди и Аманда сделать в свои девять ничего не могли, так им и приходилось жить в своём собственном мире и слушать пилёж и придирки со стороны любящих родителей. «Где их всех собирают? На каком заводе?» — однажды спросил у старшей брат после того, как отец с матерью в очередной раз, прицепились к ним, а после того, как дети дали им отпор, впервые жизни в двенадцать лет — их наказали, запретив Аманде пойти с друзьями в кино, а у Голди забрали плеер с наушниками, а сами ушли гулять, поедая мороженое. Восьмилетнюю Фаустин они взяли с собой на прогулку, купив ребенку пончик и сок, родители сели на ближайшую скамейку и принялись жаловаться ей на двоих старших детей и на проблему в виде их дяди Рэндиан Кемберо. Рэнди был младшим братом, Леопольда. И последний терпеть не мог брата и его белые, как снег волосы. Вся проблема состояла, именно в том, что родители Крис и Мария Кемберы, их сын мистер Кемберо. Дружные предки по просьбе своего единственного сына взяли отца Фауст с приюта и усыновили его, когда тому было практически 11 лет, а Рэнди всего семь лет. Беловолосому надоело сидеть дома и тот с щенячьими глазками умилил и растрогал родителей на свой день рождения — желая иметь брата. Те выполнили его просьбу. На следующий день Рэнди тискал в объятиях ребенка старше того на 4 года, забранного из неблагополучной семьи алкоголиков — Джонни. Новый член семьи попросил другое имя, став уже после — Леопольдом Кембер. И хотя Лео был благодарен им по сей день, малявку так и не полюбил. Себе Леопольд в 21 год по характеру и по вкусам нашел жену — Шарлотту. Лотта — сама выросла в приюте и после достижения 20 лет, вышла за него замуж, переехав к нему. Мистер Кембер, чтобы не вспоминать о брате, сам сменил фамилию на Эринель, позже собрал вещи из дома, ни с кем не попрощавшись, уехал с молодой женой в свой небольшой старенький домик, оставленный его дедушкой ему же в наследство. Там зародились их первые рукописи. Через год молодожены попытались завести детей — родились на свет близнецы Амелия и Мартин. Они уже на тот момент были известными писателями, счастливы и горды одновременно, пока через несколько месяцев дети не начали слабеть, а после сильно разболелись и умерли от воспаления. Как же были морально и душевно убиты Леопольд с Шарлоттой. Только стали родителями и спустя пару месяцев лишились этого. После похорон, они стали отстранёнными людьми и как будто холодными. Любой житель в городе чувствовал это, когда каждый раз проходил мимо этой парочки. Даже когда у них через год родилась Аманда, а через шесть месяцев — Голден, они такими и остались. Потом спустя четыре года родилась Фаустин, и родители потеплели. Эрнейстин уже привыкшая слышать от родителей претензии и любые придирки по поводу и без повода, просто под шум и недовольства сестры с братом, выскользнула, как ниндзя с тканевым рюкзаком из трёхэтажного коттеджа и направилась получать знания в юридической академии им. Никки Швейцаре — ученая и адвокатесса. Фаустин восхищалась ею, и мечтала стать такой же, как ученая. Родители не разделили с ней радость, когда она поступила в университет. Молча прослушали информацию, поулыбались и ушли. Это единственное, памятное воспоминание о родителях, как им было глубоко пофиг на достижения своих детей. После учёбы Эрнейстин направилась погулять по парку и встретила там на лавочке девушку со светлыми волосами с серыми и голубыми прядями. У незнакомки были глубокие нежно голубые глаза. Одета в элегантный сиреневый костюмчик, состоящий из пиджака и брюк, чёрные туфли на низком каблуке слегка выделялись. В то время как на Фауст были лишь джинсы, синие кроссовки на ногах и белая кофточка с рисунком курящего скелета с надписью «Чё, надо?» Эрнейстин засмотрелась на неизвестную, что не заметила, как та поднимает глаза и вопросительно глядит на неё. — Эм, — произносит смущённо девушка, — Всё в порядке? И в эту минуту, Фауст как будто бы оттаивает. Голос незнакомки спокойный и такой нежный, что Фаустин невольно расплывается в улыбке, расслабляет плечи и ещё пару секунд таращиться на незнакомку. Та смеётся, впервые встречается с такой реакцией. Голубоглазая тут же выпрямляется, просит извинений, а после разворачивается, устремляется обратно и убегает домой. Потом обе сталкиваются в столовой, и то, благодаря замечтавшейся Эрнейстин о той самой незнакомки. Девушки перед друг другом извиняются и знакомятся. И так Фауст узнала о её имени Энниан, или просто Энни или же — Энниа. Новые подруги уходят пить чай в кафе, в честь их знакомства. После нескольких встреч, становятся подругами, через пару лет возлюбленными, на радость самой Энниан, как и Фаустин. Энниэлис родом из Исландии. Получив образование юриста и писателя в 18 лет, переехала из родной страны в городок Ханиферр. Ей здесь понравилась и та решила остаться непременно в нём, надеясь найти работу, друзей и возлюбленную. И как удачно совпало. У Энниан есть Фаустин, а та есть у неё. Карьеру писателя свою она решила закончить, вместо этого отправилась помогать людям в ряды волонтёра, а когда её помощь заметила и оценила местная власть, то предложила ей и её половинке работу в Мэрии, на что те с радостью согласились. Прошло буквально пару лет, как ничем не примечательный городок, вдруг расцвёл, как и жители города Ханиферр. С того момента и вдруг её кто-то из местных решил выдвинуть на выборах в качестве мэра Ханиферра и это не могли не подхватить другие. И спустя месяц, мэром стала Энниэлис Ханферро. А спустя год, Энни сделала предложение Фауст, и девушки поженились, начали вести совместный образ жизни. Спустя пять лет попытались завести детей, но не вышло. Так они и остались вдвоем у друг друга, до тех пор пока здоровая и энергичная Энни внезапно не слегла в постель в возрасте тридцати девяти лет. А после долгого лечения, которое не очень то и помогло, мэр города и любимая жена Фауст умерла. Причина: остановка сердца. Жители, узнав об этом, погрузились в траур. Для них, как и для неутешной Фаустин это было большой трагедией, которое разделило её жизнь на до и после. После долгих встреч с психотерапевтами и долгими годами, пропивая таблетки от стресса, состояние психического здоровья Фауст слегка улучшилось. Та нашла способ из мистической книги, найденной в местной библиотеке, увидеть ту, которую она до сих пор любила и потеряла очень давно. В Хэллоуин это должно было сработать.

***

Пока студенты страдали фигнёй, разыгрывали друг друга, тащили в зазевавшихся людей конфеты, вечеринка в городе постепенно сходила на нет. Большинство уставших жителей расходилась по домам, как и родители с детьми, остались лишь те, у кого много энергии, и то, это были единицы из празднующих, да и студенты университета в честь Швейцаре, учащиеся на экономистов и дизайнеров. Пока те весело проводили время стоя посреди парка, и изображая из себя клоунов, местность начал заволакивать густой туман, и проскакивали еле заметные молнии на тёмном небе, а высокая фигура, в синем расписном плаще с вышитыми тыквами уходила всё дальше и дальше, пока не добралась до статуи Энниэлис. Фигура сорвала капюшон с головы, поправив светло-каштановые волосы. Молодая женщина с голубыми глазами, сорока девяти лет, посмотрела с грустью на памятник. Взгляд последней остался на лице статуе Ханферро. Глаза заслезились. Обладательница светлых каштановых волос, отвела взгляд, чувствуя, как в сердце разрастается боль. — Я скучаю по тебе… — негромко прошептала она, — Дорогая Энниан, — всхлипнула голубоглазая, вытирая нахлынувшие слёзы, стекающие по щекам на шею. Луна выглянула из-за туч, осветила своим светом статую и пространство вокруг девушки да и напротив неё. Вдруг раздалось позади нее тихое пение. С каждой секундой пение становилось всё громче и громче, но как только Фауст обернулось, всё смолкло. Определенно, эту песню, как и нежный голосок она где-то слышала. — Не может быть, — произнесла, не веря в происходящее, голос принадлежал её любимой жене. Пока женщина прибывала в мыслях, над её головой пронеслись призрачные фигуры и устремились они именно туда, где расположились, веселясь студенты, даже не подозревая о незванных и пугающих гостях, к ним летящие. — Фаустин. — раздался голос возлюбленной, — Я здесь… Ну же! — потребовала хихикая Энниан, — Посмотри на меня. Эрнейстин подняла глаза, густой туман, заполонивший всё собой пространство, вдруг в середине, напротив женщины, растворился, открывая последней взор на приближающуюся уже к ней, но до боли в сердце знакомую фигуру. Голубые глаза Фауст расширились. Ей навстречу вышла светясь бледным светом, светловолосая женщина с серыми и голубыми прядями, возрастом тридцати девяти лет. На ней была, та же одежда, что и в день их совместной свадьбы — сиреневая кофточка с пышными рукавами, белые штаны, на ножках фиолетовые кеды, голубую полу-прозрачную мантию развивал ветерок. — Вот ты где? — улыбнулась Фаустин подходя к светловолосой девушке с серебряными прядями, и не выдержав, боясь, словно та не настоящая, заключила в объятия, последняя обняла её. — Здравствуй, дорогая. — улыбнулась Энниа, — Я знала, что ты придёшь, навестить меня. Я ждала тебя, — прошептала на ушко любимой Ханферро. Светлые волосы Энниэлис отливали серебром. — Я скучаю по тебе, — призналась, плача Эрнейстин, — Мне без тебя так плохо было… — Мне тоже, — ответила, смахивая со своего личика слёзы, — Ты мне нужна, — признаваясь, положила ладони на щёчки возлюбленной, приблизилась к губам, прошептав, — Как я нужна тебе, моя любимая Фаустин. С этими словами Энниа поцеловала жену, последняя углубила поцелуй. Никакие слова не нужны, чтобы донести до друг друга, как они дорожат каждой секундой, прибывая вместе. Столько чувств в этот поцелуй вкладывает каждая из женщин. Чмокнув в нос жену, Энниан отстраняется, но не выпускает из своих объятий другую. — Пожалуйста, не уходи, — просит обладательница светло каштановых волос, — Я не хочу без тебя жить, — готовясь опять заплакать. Энниэлис медленно качает головой. — Я и не собираюсь уходить, — с этими словами, та целует её вновь, — Я буду с тобой, всегда, — после смотрит на статую и ласкает, гладит Фаустин. Эрнейстин замирает. Ей очень приятно. Давно её не касалась любимая и не поглаживала. В последний раз, когда та прикасалась к ней, и то перед собственной смертью. — Ааааа! — закричал кто-то испуганно, от чего одна из женщин вздрогнула, другая её не отпустила, лишь сильнее прижала к груди. — Призраки! — прокатился отчаянный женский голос, — Бежим вперёд! После этого предложения, послышались звуки бега, сначала они были где-то далеко, но судя по топоту, явно приближались к однополой женатой паре. Фаустин и Энниэлис увидели группу ребят из тринадцати человек, переодетых в одежду друг друга, молодых людей — парней в платьях и девчонок в штанах. Те вылупились, узрев перед собой бывшую мэр их любимого города. — Народ, — подал голос парень отошедший от шока, лет девятнадцати, — Я один здесь вижу, умершую мэр мисс Ханферро? — Может, нам кажется, — начала девушка с голубыми волосами, выглядывая, как и вся её команда дружных балбесов, включая и голубоволосую, — Так ведь не бывает… — Бывает, — перебила девчонку, Фаустин целуя в шею, жену, — Так сейчас и есть, — заверила она их, — Оставьте нас, обеих… Энниан окинула их недовольным взглядом, потом сверкнула глазами, просила: — Всё слышали? — студенты замерли не в силах пошевелиться, — Хорошо, тогда поступим так. — с этими словами, она щёлкнула пальцами, и в небе сверкнула молния, громыхнул гром, над подростками появились призраки. — Рааааа! - рявкнули духи, открывая рты, показывая сотни длинных зубов, как иглы, кинулись на молодежь рыча. Реакции долго ждать не пришлось, студенты закричали от ужаса и побежали обратно. За ними понеслись и призрачные фигуры, а женщины захихикали. —У меня сегодня дивный праздник, — сказала она, — Праздник для живых и мёртвых. — Да, с этим сложно поспорить, — согласилась, призрачная леди, — Хэллоуин, всегда был таким. Они обе замолчали и заглянули в глаза друг другу. Первая тишину нарушала Эрнейстин. — Можно я с тобой? — тихонько попросила у Энни, голубоглазая, на что та кивнув, спросила: — Пойдёшь? — Да. — ответила ей Фаустин, целуя последнюю. Сжимая любимую в объятиях, Энниэлис сказала: — Я уйду только с тобой. Громыхнул гром, и две женщины исчезли, как и туман, захвативший парк.

***

Последние гости с вечеринки, шли домой зевая, как внезапно на них налетели студенты из университета им. Швейцаре. Молодые люди бежали с перекошенными лицами от ужаса, словно на них летит что-то жуткое и страшное. — Аааааа! — кричали они, несясь по улицам города, воплями разбудив детей и взрослых. — Вот же идиоты! — заругался пожилой сэр, которого и смели бесстрашные путники, да сбили с ног. Проклиная современную молодежь, поднимаясь и после вставав с асфальта, глядел вслед удирающим парням и девушкам. — Что их такое напугало? — спросила блондинка в костюме принцессы, мужчины и пара женщин пожали плечами, принялись было расходиться. — Может быть, мы? — послышался властный женский голос Энниэлис Ханферро. У присутствовавших округлились глаза, когда они увидели живую призрачную версию перед собой — бывшая мэр города, сжимала в объятиях Фаустин, довольную жизнью. Жители переглянулись. В следующую секунду оставшиеся, уже сами вслед за студентами удирали прочь от парка, с воплями и вскрикам: «Аа! Привидения!» А Энниан и Фаустин кружась, танцевали под луной, пока не появились призраки и все они вместе не исчезли, вместе с госпожой и её горячо любимой женой.