Прогулка на Хэллоуин

Молох радостно озирался по сторонам. Наконец-то настал Хеллоуин, день, когда бесы в большинстве своем свободно ходят по Земле. Он с восторгом смотрел на тыквы с вырезанными смешными рожами, на людей в костюмах, просящих сладости, и махал рукой человеческим детям, которые пусть и слегка опасливо, махали ему в ответ. Кто-то в аду вполне мог принять юношу за обычного беса, и в целом был бы прав, если бы не одно «но». Он вовсе не обычный! Да, он бес, адорожденный, родился в круге Гнева… …однако его наставницей была никто иная, как Адель! Сестра самого короля ада! Хотя ей по какой-то причине не нравилось это прозвище, но не суть. Главное — он сейчас на Земле! Правда, Адель к этому никак не причастна… Стоит сказать даже больше — если наставница узнает, она оторвёт ему рога. Хотя, она, наверное, довольно милосердна для подобного. Его наставница — одна из тройки легендарных падших! Люцифера в этот список не включали — и пню было ясно, что он самый сильный в аду. Легендарными падшими называли падших ангелов, которые обладают большой силой и сейчас стали отшельниками. В этот список входят Армарос, Азазель и Адель. Её имя общественности неизвестно, поэтому о женщине (он бы скорее назвал её девушкой) знают лишь то, что она «может заставить вас съесть булыжник, пока вы думаете, что это торт». Говорят, что она также причастна к созданию опиума, однако у него не получилось вытянуть из неё что-то на этот счёт. В воздухе пахло тыквой и сладостями. Юный бес шел спокойно, стараясь не выдать своего происхождения. Для своих лет он был довольно высок, и его тень в свете фонарей была длинной и причудливой, что смешило его. Он беспечно шел по асфальту, играя с осенними листьями. Здесь было так прекрасно. Наставница редко рассказывала ему о Земле, но всегда, когда ему удавалось разговорить её, он убеждался, что это удивительное место. Днём небо, по словам Адель, было голубым, и он жалел, что попал сюда ближе к ночи, пусть и внутренний голос подсказывал, что иначе нельзя было. Пусть небо сейчас и было темным, в нём видны были звёзды, и его взгляд стал скакать по ярким точкам, стараясь определить хоть какое-нибудь созвездие. — Так, это… М-м-м… — задумчиво кусал губу Молох. — Это… Персей?.. Или Волопас?.. Ц, в книге это выглядело проще, — озадаченно сказал он, глядя вверх. — Может это… — Это Орион. — раздавшийся сбоку голос заставил его подпрыгнуть, а затем и подскользнуться на листве, по которой ещё недавно прыгал. Медленно подняв взгляд, он увидел знакомую фигуру. Адель смотрела на него с лёгким осуждением, и он уже был не уверен — это из-за того, что он пробрался на Землю тайком или из-за того, что не узнал ее любимое созвездие. Молох застыл, все ещё сидя на осенней листве и со стороны выглядел как виноватый щенок. — Наставница! — его голос прозвучал неестественно высоко и он нервно усмехнулся. — Ка-… Какая встреча! Неожиданная… — Орион. — снова повторила она и подняла голову. Она говорила тихим, бархатным голосом, но сейчас от этого ему стало ещё страшнее. — Видишь три яркие звёзды рядом? Альнитак, Альнилам, Минтака. — Пояс Ориона! Конечно я вижу! — закивал он. — Про-...просто облако немного закрывало! Орион — мое любимое созвездие! — …Враньё. — она наконец оторвала взгляд от неба и взглянула на него. Молох почувствовал себя букашкой под микроскопом. — Месяц назад ты говорил, что твое любимое созвездие это Лира. Когда перебирал мои карты без спроса. — О, вы запомнили! — на мгновение обрадовался он, но, вспомнив в какой ситуации находится, тут же смолк. Кажется, события развивались не в лучшую сторону, — Я и его люблю, — продолжил он, — А ещё созвездие Персея! И Кассиопеи! И Большой и Малой Медведицы! И… Эм… — он стал вспоминать, какие ещё есть созвездия, надеясь отвлечь Адель. Такой трюк вполне мог сработать. Девушка лишь тяжело вздохнула и открыла рот, чтобы что-то сказать, но замерла и моргнула. — Кажется, я начала говорить о том, что мой ученик исчез. — Молох едва удержался от протяжного стона. Адель была могущественной, но отличалась на удивление странной памятью. Темы разговоров с ней могли меняться каждую минуту, и ей требовалось какое-то время, чтобы вернуться к первоначальной теме. — А вместе с ним пропал кристалл, благодаря которому можно попасть на Землю. И вот, этот ученик сидит передо мной на влажном и холодном асфальте, — в то же мгновение он почувствовал, как толчок заставляет его подняться на ноги и едва не потерять равновесие. — У него в кармане мой кристалл. — из его кармана вылетел портал, тут же оказавшийся в руках наставницы, — И он не может отличить Ориона от Волопаса. И что я делаю не так? — Извините… А-… А как вы меня нашли? — Было бы странно, если б я тебя не нашла, учитывая, что кристалл создан мной, не думаешь? — выгнула та бровь, — Я видела как ты чуть не сломал тыкву у дома 42, вымогал конфеты у нескольких детей и пытался понять, как искать созвездия на небе. Признаю, это было мило. — девушка лениво подтянула уголок губ. Молох покраснел. Он все это время думал, что так ловко провел легендарную падшую, а оказалось, что Адель просто наблюдала за ним, как за неразумным ребенком! Он стыдливо потупил взгляд, ожидая, что теперь ему уж точно влетит. Но вместо гнева Молох услышал лишь ещё один лёгкий вздох. — Хватить сидеть на холодном, — она протянула ему руку, за которую бес неуверенно ухватился, — Пойдём. — П-пойдём? — переспросил Молох, не веря своим ушам. — Куда? В ад? — грустно спросил он, уже понимая каким будет ответ. — Идём. Раз уж ты так стремился сюда, так уж и быть, даю время до полуночи. Зря рисковал что-ли? Хотя я не понимаю, что такого интересного в тыквах с лицами… — непонимающе протянула Адель. Молох удивлённо уставился на Падшую. — Правда можно? — неверяще выдохнул он, догоняя наставницу, — А… А как же наказание? — Наказание? — она приподняла брови и обернулась на него, понявшего что Адель видимо забыла про это. И зачем он только напомнил… — Что ж… Твоим наказанием на следующее десятилетие станет запрет на посещение людского мира в любой день, кроме Хэллоуина. Таков мой вердикт. Девушка щёлкнула пальцами и перед ним возник договор, а в руке появилось перо. Его рука, словно он был марионеткой, сама подписала договор изящным, не присущим ему почерком, и пергамент исчез также быстро, как и появился, перед этим свернувшись в трубочку и обмотавшись голубой лентой. Ладно, быть может это не самое страшное наказание, которое может быть… …верно?