Ритуал

      Не будет преувеличением сказать, что Цзин Бэйюаня очаровал Наньцзян. Когда будущий муж Великого Шамана только ехал на свою новую родину, то морально готовился провести остаток жизни среди бесконечных болот, от которых поднимаются ядовитые испарения. Таинственный край шаманских практик оказался не совсем тем местом, которое себе представлял Цзин Бэйюань, выросший на Центральных равнинах. Конечно, болот в Наньцзяне хватало, а в самый жаркий месяц лета даже смельчаки не рисковали забредать в сердце трясины из-за ядовитого тумана. Но, если бы Цзин Бэйюань когда-нибудь взял на себя труд немного подумать о жизни людей Наньцзяна, он бы понял, что одними болотными ягодами не прокормишься. За полосой болот, где навсегда остались многие воины Великой Цин, вздымались, стремясь достичь облаков, скалистые горы. Между заснеженных пиков притаились плодородные долины, а в предгорьях каждый склон прорезали рисовые террасы. Полноводные реки снабжали людей Наньцзяна рыбой, а густые леса — дичью, на обширных лугах паслись коровы. Позже Великий Мудрец, учитель У Си, рассказал Цзин Бэйюаню, что земледелие и скотоводство Наньцзян перенял от Центральных равнин, после этого южный народ стал гораздо более многочисленным.       Но обучаясь чему-то у соседей, люди Наньцзяна никогда не забывали о своих корнях. Все они умели охотиться, ребёнок лет десяти уже мог обеспечить семью пропитанием, взяв в руки лук, пока его младший брат лет шести-семи выдаивал яд из смертельно опасных змей. В Наньцзяне не прижилась привычка ханьцев селиться в городах: местные жили небольшими общинами, а для обмена товарами собирались несколько раз в год на ярмарки. Не приняли люди Наньцзяна и веру Центральных равнин. После того, как новые земли стали частью Великой Цин, несколько лысых ослов сунулись было в заболоченные леса, но сбежали, роняя чётки. Местные слушали чужаков со снисходительным интересом, сохраняя веру предков.       Цзин Бэйюаня восхищали и этот край, и его обитатели, которые словно черпали силу из земли, за которую проливали кровь. Он помнил, как впервые увидел Наньцзян… В тот день Цзин Бэйюань задремал в карете, а, когда проснулся от тряски, увидел, что У Си отодвинул занавеску, внимательно вглядываясь в даль. За всё время их путешествия У Си мало что интересовало, кроме раны Цзин Бэйюаня, так что Цзин Бэйюань однозначно решил, что там, снаружи, что-то интересное. Он поднялся, с радостью отмечая, что тело уже не отзывается болью на каждое движение, и присоединился к У Си.       — Мы дома.       Великий Шаман подвинулся, позволяя Князю Наньина увидеть… Цзин Бэйюань, что прожил целых семь жизней и многое повидал, не смог сдержать удивлённого вздоха. Безжизненный пейзаж приграничья сменился мягкими контурами гор, таких насыщенно-зелёных, что казалось, они вырезаны из драгоценных камней. Цзин Бэйюань разглядел поля на склонах. С небес, умытых недавним дождём, ярко светило солнце, под его лучами рисовые террасы вспыхивали серебром. Дорога свернула в лес, и дивный пейзаж скрылся от глаз Цзин Бэйюаня, но он нисколько не расстроился, ведь в лесах Наньцзяна на каждом шагу можно встретить нечто интересное: от диковинных цветов до не менее диковинных насекомых.       Цзин Бэйюань от природы был любопытен. Когда он навещал поместье Юного шамана в столице, мог присесть на корточки и часами разглядывать узор на коже или панцире очередной ядовитой твари. Самое опасное создание поместья он даже увёз с собой в новую жизнь… Точнее, это оно забрало Цзин Бэйюаня в Наньцзян, чтобы больше никогда не отпускать. Цзин Бэйюаня, впрочем, такое положение вещей полностью устраивало. Впервые за семь жизней он мог просто расслабиться, позволить кому-то заботиться о нём и удовлетворять его неуёмное любопытство.       — Стало быть, ты — земное воплощение божества? — спросил он как-то у У Си.       Цзин Бэйюань держал в руках ветхий бамбуковый свиток, который ему одолжил Великий мудрец, но, чем читать легенды, лучше их обсудить, тем более что рядом сидит настоящее божество.       — Да, — отозвался У Си необычно спокойно для человека, обладающего «небесным мандатом».       — Хммм…       Цзин Бэйюань приблизился к У Си, обошёл его по кругу, разглядывая так пристально, будто видел в первый раз. Образ Великого шамана всё ещё не вязался в его сознании с образом бестолкового ребёнка, который не понимает и не желает понимать порядки императорского двора. Но правда такова: У Си — правитель, лидер своего народа, воплощение божества.       — Цзя Си… каков он из себя?       — Его истинный облик недоступен человеческому пониманию, поэтому он и отправил в мир людей первого Великого шамана, — терпеливо пояснил У Си.       — О.       Цзин Бэйюань понял, почему в книгах Наньцзяна ему не встречалось чётких портретов Цзя Си. Верховное божество обычно изображалось как высокий, величественный силуэт в одеждах шамана, но, видимо, это лишь тень образа, недоступного ни кисти художника, ни инструменту скульптора. Что ж, в таком случае народу Наньцзяна и правда необходим Великий шаман.       — У Цзя Си есть жена? — спросил Цзин Бэйюань.       Ответ У Си, всё такой же спокойный, немало его удивил.       — Конечно.       У Си не счёл нужным продолжать, а любопытство Цзин Бэйюаня, что до этого тихо булькало, закипая, теперь вспенилось в котле, срывая крышку.       — Неужели? И кто же она? Как они познакомились? У него только одна жена?       Из всего потока вопросов У Си выбрал последний.       — Одна. Ты скоро всё узнаешь.       Цзин Бэйюань думал, что «скоро» — это «сейчас» и был немало разочарован, когда Великий шаман вернулся к прерванному занятию: он растирал травы в ступке.       — Как скоро?       — На свадьбе.       До свадьбы Великого шамана и Князя Наньина оставалось три дня.

***

      Не будет преувеличением сказать, что Цзин Бэйюань ждал свадьбы со всё возрастающим нетерпением. Он желал как можно скорее соединиться с У Си душой и телом. И если их души без всяких поклонов и обрядов тянулись друг к другу, то между телами оставалось непреодолимое препятствие в виде ослиного упрямства одного шамана. В столице У Си позволил себе слабость, поддавшись умелому — Цзин Бэйюань надеялся, что умелому — соблазнению, но более не собирался нарушать обычаи.       Сразу после прибытия в Наньцзян ни о какой близости речь не шла, ведь Цзин Бэйюань ещё не оправился от раны. Но благодаря трепетной заботе и глубоким знаниям У Си, он быстро шёл на поправку. Когда единственным напоминанием об опалившем лицо дыхании смерти остался шрам на груди, Цзин Бэйюань начал осторожно намекать. Постепенно намёки становились всё более прозрачными, но У Си не обращал внимания ни на долгие взгляды, ни на «случайные» прикосновения. Цзин Бэйюань сетовал про себя на глупость маленького ядовитого создания. Но когда он попытался, как тогда, в столице, открыто обольстить У Си и затащить в свою постель, то понял, что прошлые неудачи были связаны отнюдь не с глупостью, а с принципами.       — Только после свадьбы, — категорично заявил Великий шаман, отстранив от себя проворные руки Цзин Бэйюаня.       Князь Наньнина выглядел, как ребёнок, у которого забрали конфету. Но жалобный взгляд действовал на У Си не лучше, чем кокетливый. С того дня Великий шаман даже перестал ночевать с ним под одной крышей, чтобы не поддаться искушению!.. С того дня Цзин Бэйюань стал торопить жениха с организацией свадьбы.       Бракосочетание Великого шамана — большое событие, представители всех кланов Наньцзяна приехали, чтобы поздравить земное воплощение Цзя Си. Поначалу Цзин Бэйюань опасался, что старейшины Наньцзяна не примут его в качестве будущего мужа У Си, и приготовился использовать весь свой арсенал политических уловок. В Великой Цин каждая девушка была бы счастлива войти в поместье Князя Наньнина женой или наложницей, но Цзин Бэйюань прекрасно понимал, что здесь, в Наньцзяне, он отнюдь не является завидным женихом. Во-первых, его боевые искусства оставляют желать лучшего, во-вторых, на его охотничьи навыки без слёз не взглянешь. В невесты Цзин Бэйюань тоже не годился. Вести хозяйство он не умел: этим всегда занимался Пинъань, готовить тоже был не обучен, даже приданого с собой не привёз. Не важно, женится он на У Си или выйдет замуж за У Си, для Великого шамана Князь Наньнина точно не станет удачной партией.       Но, как ни странно, всё это для соплеменников У Си было свидетельством не легкомыслия Великого шамана, а наличия скрытых талантов у Цзин Бэйюаня. Если Великий шаман выбрал именно этого человека, никто не вправе судить. В Наньцзяне не принято разлучать любящие сердца. Цзин Бэйюань заметил, что здесь вообще не принято осуждать чужие чувства или сдерживать свои. Если житель Наньцзяна ненавидит — говорит об этом своему врагу в лицо, если любит — приносит подарки семье избранницы и просит о браке. Цзин Бэйюаню было трудно привыкнуть. Всю жизнь он носил маску и снять её было страшно, пусть даже Цзин Бэйюань осознавал, что рядом с У Си ему нечего бояться. Но он знал, что постепенно примет традиции Наньцзяна, как свои собственные, и первый шаг к этому — свадьба с У Си.       В день торжества к Цзин Бэйюаню прислали двух служанок, чтобы помочь подготовиться. У Си он не видел со вчерашнего вечера: Великий шаман словно напрочь забыл о нарушении традиций в столице и теперь свято чтил каждую из них. Например, жениху и невесте нельзя видеться целые сутки до свадьбы. Цзин Бэйюань коротал время в обществе маленького соболя, читая легенды Наньцзяна в уютном дворике. По приказу У Си для Цзин Бэйюаня построили дом, похожий на привычные ему жилища людей Центральных равнин. Великий шаман старался окружить своего суженного роскошью, к которой тот привык. И свадебный наряд, который принесли юные служанки, полностью соответствовал статусу обоих новобрачных.       Цзин Бэйюань восторженно ахнул, когда перед ним развернули чёрный блестящий шёлк с серебряной вышивкой в виде переплетающихся змей. Наряд был сложным, он сильно отличался от церемониальных одежд Великой Цин, поэтому Цзин Бэйюань самостоятельно облачился лишь в первые несколько слоёв, а потом вынужден был признать, что нуждается в помощи служанок. У Си не обидится, что девичьи руки прикасались к его жениху, в конце концов, Цзин Бэйюань всегда предпочитал мужчин… а теперь одного конкретного мужчину.       Девушки завернули Цзин Бэйюаня в бесчисленное множество слоёв тяжёлого, плотного шёлка, а потом усадили перед зеркалом и принялись плести из его волос бесчисленные косы, которые, в свою очередь, переплетались между собой, образуя замысловатый, невероятно красивый узор. Любая столичная барышня обзавидовалась бы, увидев такую причёску.       — Красавицы, — Цзин Бэйюаня утомило молчание, и он попытался завести разговор на языке Наньцзяна, которым уже неплохо овладел, — скажите, почему в Наньцзяне свадебные одежды чёрного цвета?       — Чёрный сочетает в себе все остальные цвета, — ответила девушка, что выглядела старше, Цзин Бэйюань предположил, что ей лет семнадцать.       — А в ваших родных краях свадебные одежды другого цвета? — удивилась младшая, она, должно быть, едва достигла совершеннолетия*.       — В Великой Цин на свадьбу надевают красный, — ответил Цзин Бэйюань.       Тут удивились обе девушки:       — Но ведь красный — цвет крови!       Цзин Бэйюань уже успел заметить, что жители Наньцзяна нечасто используют столь любимый ханьцами праздничный цвет. Возможно, причина в том, что многие ядовитые твари, возвещая всему миру об опасности самих себя, щеголяют красной шкурой.       — Сестрицы, — Цзин Бэйюань решил: раз девушки столь разговорчивы, будет обидно не продолжить беседу, тем более, ему нужно практиковаться в местном наречии, — а чем обычно занимается жена Великого шамана?       Цзин Бэйюань хотел сказать «спутник жизни Великого шамана», но понял, что не знает этих слов на языке Наньцзяна и, вздохнув про себя, назвался женой.       — Тем же, чем и остальные женщины, — пожала плечами старшая девушка, — ведёт хозяйство, готовит, воспитывает детей.       То есть, всем тем, на что Цзин Бэйюань не способен. Заметив его кислую улыбку, младшая служанка поспешила подбодрить господина:       — В Наньцзяне, если мужчины ушли на войну, а дому грозит опасность, женщины берут в руки оружие и ведёт их за собой жена Великого шамана. Господин будет хорошей женой, даже если не умеет готовить.       Цзин Бэйюань едва не рассмеялся. Хорошо, что девочка не знает об уровне его боевых искусств.       — Ещё жена Великого шамана участвует в ритуалах, — добавила старшая. — Это очень важная и почётная обязанность!       — Точно-точно! — подхватила младшая. — Через жену Великого шамана боги даруют благополучие всему Наньцзяну.       Цзин Бэйюань хотел спросить о ритуалах, чтобы морально подготовиться. Ему же не предстоит ловить ядовитых змей или что-то вроде того?.. Но пока он подбирал слова непривычного языка, девушки закончили с причёской и, явно волнуясь, открыли тяжёлую шкатулку для украшений. Цзин Бэйюань видел, с каким благоговением они смотрят на то, что внутри, и решил не отвлекать их зря.       Драгоценности и правда заслуживали внимания. Серебряное ожерелье невероятно тонкой работы легло ему на грудь, браслеты обхватили запястья, немного холодя кожу, шпильки с длинными подвесками заняли место в причёске. На серебре вился сложный узор незнакомых Цзин Бэйюаню символов и бесконечно повторялось изображение змеи. Цзин Бэйюань уже понял, что змея для людей Наньцзяна — это не враг и даже не опасный сосед, а нечто большее, возможно, даже сакральное. Жители Центральных равнин боятся змей, а жители Наньцзяна научились с ними сосуществовать.       Закрепив последнюю шпильку, девушки почтительно поклонились.       — Господин готов к свадьбе.       — А что, покрывала не будет? — удивился Цзин Бэйюань.       Только сейчас он понял, что среди целой горы чёрного шёлка не было столь важного свадебного атрибута. Младшая девушка нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду, но её старшая сестрица была немного знакома с традициями Центральных равнин.       — В Наньцзяне не принято, чтобы невеста скрывала лицо: влюблённые должны смотреть друг другу в глаза.       «А ведь действительно, — подумал Цзин Бэйюань, — разве не лучше видеть человека, которому отдаёшь себя на всю жизнь?» В Наньцзяне смотрят на многие вещи более практично, чем в Великой Цин.

***

      Жаркий день сменился приятной, тёплой ночью, солнце скрылось за горизонтом и на шатры у кромки леса пролился серебристый лунный свет, который дополняли яркие фонарики, зажжённые для торжества. Праздник проходил прямо под открытым небом, ведь боги тоже должны узнать, что их посланник на земле обзавёлся мужем.       Когда новобрачные, наконец, увидели друг друга, каждый из них на несколько секунд лишился дара речи. У Си никогда не мог устоять перед красотой Цзин Бэйюаня, а Цзин Бэйюань в традиционных свадебных одеждах Наньцзяна слишком прекрасен для этого мира. Его хотелось спрятать от посторонних глаз… но нельзя. Как Великий шаман не принадлежит в полной мере сам себе, так и его супруг или супруга имеет обязательства перед людьми и богами. Соплеменники У Си с восхищением смотрели на Цзин Бэйюаня, что приближался к Великому шаману медленной, плавной походкой, и при каждом движении серебряные змеи на его одеянии извивались, словно живые.       Цзин Бэйюань слышал, как гости шепчутся и тихо восклицают что-то, множество раз повторялись одни и те же слова: «Нань Аша». Цзин Бэйюань понятия не имел, что это значит, но, судя по их лицам, люди Наньцзяна довольны выбором своего правителя. Правитель же этот стоял с открытым ртом. Буквально. Цзин Бэйюань соврал бы, сказав, что обожание У Си ему не льстит. И конечно, он отвечал тем же, просто слишком привык сдерживать чувства. Вся его любовь к У Си бережно хранилась в сердце, и сейчас Цзин Бэйюань старался выразить её взглядом, как и своё восхищение.       У Си всегда носит чёрное: таковы традиции, но скромные повседневные одежды Великого шамана не идут ни в какое сравнение со свадебным нарядом. Снова серебро на чёрном, змеиный мотив и непонятные знаки. И если, глядя на себя в зеркало, Цзин Бэйюань видел просто человека, что примерил церемониальные одежды, то У Си создан для того, чтобы их носить. Он — одно целое с Наньцзяном, он — сердце древних традиций, он — истинное воплощение божества!       Несколько дней назад Великий мудрец рассказал Цзин Бэйюаню о том, как будет проходить свадебная церемония. От ханьской свадьбы свадьба в Наньцзяне отличается не только цветом одежд. Здесь молодожёны не совершают поклонов. И богам, и родителям, и друг другу они выражают почтение каждый день, так зачем лишние церемонии? По обычаю, старейшина поселения должен спросить, вступают ли они в брак по доброй воле, а потом бракосочетание завершается молитвой богам о благополучии.       — Эти вопросы — формальность или действительно можно отказаться от брака? — Цзин Бэйюань тогда немало удивился.       — В Наньцзяне ты редко встретишь то, что в ваших краях называется формальностями, — ответил учитель У Си.       Выходит, здесь каждый человек: и мужчина, и женщина, распоряжается своей судьбой. Боги не благословят союз, заключённый по принуждению.       Цзин Бэйюань забыл спросить, принято ли на свадьбе улыбаться или лучше сохранять серьёзное выражение лица. Поэтому, не получив прямого запрета, он улыбался искренней, светлой, радостной улыбкой, которая вот уже семь жизней не появлялась на его лице. Без тени притворства, без фальши и лишней игривости. Он улыбался своему У Си, когда отвечал на вопрос Великого мудреца:       — Да, Цзин Бэйюань берёт этого мужа.       А когда наставник обратился к самому У Си, тот не с первого раза услышал. Словно змея, завороженная пением флейты, он смотрел на Цзин Бэйюаня. «Маленькое ядовитое создание, чем я заслужил чувства, что глубже болот Наньцзяна?» — подумал Цзин Бэйюань. Во взгляде У Си не было желания… пока что… только чистое обожание.       — Скажи хоть пару слов, а то я решу, что ты хочешь сбежать со свадьбы и бросить меня, — произнёс Цзин Бэйюань, его глаза смеялись.       У Си моргнул, сбрасывая наваждение.       — Великий шаман… — он запнулся, и Цзин Бэйюань видел, как дёрнулся его кадык. Неужто у воплощения божества в горле пересохло от волнения? — Берёт этого мужа…       — Цзя Си и Нань Аша, даруйте счастье этому союзу и благополучие всей земле Наньцзяна! — провозгласил Великий мудрец.       Так Нань Аша — тоже божество? Цзин Бэйюаню ещё многое предстоит узнать о своём новом доме. А его новые соплеменники многоголосым хором повторили слова старика. На этом официальная часть церемонии закончилась, зазвучали поздравления, которые вскоре заглушила весёлая музыка, начался пир.       Цзин Бэйюань поел с аппетитом. Где бы он ни находился, всегда отдавал должное вкусной еде, а кухня Наньцзяна буквально покорила его своим разнообразием. Цзин Бэйюань не из тех людей, что боятся пробовать новое, он с одинаковым интересом отправлял в рот и рыбу, и мясо, и жареных сверчков, смакуя вкус незнакомых специй.       Вино на свадьбе было таким же отменным, как и еда. Цзин Бэйюань всегда медленно пьянел, он мог выпить пару кувшинов и остаться почти трезвым, но отодвинул винную чарку после нескольких глотков, не дожидаясь, пока У Си её отберёт. Хоть Цзин Бэйюань уже оправился от раны, Великий шаман продолжал трепетно заботиться о его здоровье. Это умиляло… и порядком раздражало. Но Цзин Бэйюань, так уж и быть, готов пойти на небольшие уступки ради спокойствия супруга.       При этом Цзин Бэйюань внимательно следил, сколько выпил У Си. Он всё ещё помнил, как однажды Юный шаман обнял его и зашептал: «Не люби никого другого, Бэйюань, не люби…» От У Си исходил запах вина, сладость хотелось слизать с его губ. Весь он выглядел таким уязвимым в тот момент, таким мягким и нуждающимся в любви Цзин Бэйюаня… В общем, Цзин Бэйюань собирался когда-нибудь напоить У Си, но не сегодня.       В отличие от Великого шамана, некоторые его соплеменники не знали меру в алкоголе. Ну а те, кто мог стоять на ногах, насытившись, начали танцевать. Цзин Бэйюань с неподдельным интересом наблюдал, как девушки, выстроившись в линию, кружатся, подобно летящим по ветру лепесткам цветов. Их лёгкие, плавные движения завораживали даже того, кто равнодушен к женской красоте. Напротив девушек свой танец завели юноши. Потом обе линии начали сходиться и расходиться, перетекая, как воды двух ручейков. Цзин Бэйюань заметил, что к концу сложного танца каждая девушка успела покружиться вокруг каждого юноши, коснуться руки, обменяться взглядом. Должно быть, этот танец — способ познакомиться, возможно, даже выбрать себе партнёра. Кто-то из танцующих потом поженится, и на их свадьбе два лепестка, свободно летящих по ветру, коснутся друг друга в быстром танце, чтобы больше никогда не расставаться.       — Бэйюань?       Цзин Бэйюань поймал себя на том, что мечтательно улыбается, глядя на юношей и девушек, что уже затеяли новый танец. Он совсем не контролировал выражение своего лица. В первый миг осознание этого заставило Цзин Бэйюаня ужаснуться… А потом он улыбнулся ещё шире. Здесь можно сбросить маску вместе с оковами вечного контроля.       — Да, любовь моя? — отозвался Цзин Бэйюань, намеренно желая смутить У Си, и это ему удалось: даже в полутьме было заметно, как Великий шаман покраснел.       — Пойдём, — У Си поднялся и протянул руку мужу.       — Уже пора?       Цзин Бэйюань немного сожалел, что не увидит полностью следующий танец, быстрый, похожий больше на игру, правила которой он ещё не понял. Но впереди у Цзин Бэйюаня множество счастливых дней в Наньцзяне. Он будет наслаждаться едой и вином, восторгаться красотой природы и людей. Он будет жить! Пока Цзин Бэйюань не ступил на эту напоённую влагой и бесконечной свободой землю, он не знал, что такое жизнь.

***

      В Наньцзяне не принято провожать новобрачных до покоев, должно быть, этот момент считается слишком личным. Если кто-то и смотрел вслед Великому шаману и его мужу, но ничего не произнёс. Цзин Бэйюань и У Си удалились со свадебного пира, крепко держась за руки. Их свободный танец, беспорядочный полёт на крыльях ветра подошёл к концу. Теперь перед ними открылась свобода иная — свобода любить друг друга. За семь жизней Цзин Бэйюань не чувствовал связи более крепкой, но в то же время дарующей ощущение полёта в бескрайних небесах.       К удивлению Цзин Бэйюаня, У Си повёл его не домой, а в сторону леса, что утопал во тьме, словно отвергая мягкий свет свадебных фонарей. Ночью вековые деревья и молодая поросль под их кронами сливались в единую стену, от которой веяло древностью, холодом и чем-то необъяснимо зловещим. Цзин Бэйюань уже несколько месяцев жил возле этого леса и, конечно, не раз бывал там, но его любопытство в большей степени было направлено на людей Наньцзяна и их образ жизни. К тому же даже такой легкомысленный и увлекающийся человек, как Цзин Бэйюань, понимал, что ходить в заболоченный лес, полный ядовитых тварей, неподготовленному человеку опасно. Но сейчас он без раздумий последовал за У Си, зная: с Великим шаманом бояться нечего.       От границы, где мир людей соприкасался с миром лесных духов, веером расходились многочисленные тропы. Люди ходили в лес охотиться, собирать ягоды, травы и коренья, они знали наизусть сложную сеть тропинок через смертоносные топи, поляны, залитые солнечным светом, лучшие места для охоты… Но были в древнем лесу уголки, куда не приходили с луком или корзиной за плечами. Ступая под сень деревьев, что видели, как рушатся империи, человек покидает привычный ему мир. Люди Наньцзяна говорили, что, приходя в лес, на болото, поднимаясь в горы, они напрашиваются в гости. Это земля духов, демонов и божеств. Люди могут ходить лишь там, где позволено. Но есть и те, на кого не распространяются запреты, те, кто от имени своих соплеменников говорит с хозяевами заповедной земли.       Цзин Бэйюань не раз видел, как У Си, один или с наставником, уходит в лес по тропе, которой больше никто не пользуется. Конечно, ему было любопытно, но что-то удерживало от вопросов. Цзин Бэйюань чувствовал… нет, он точно знал, что У Си сам расскажет всё и покажет, когда придёт время. Кажется, сегодня тот самый день, когда чужестранец, ставший супругом Великого шамана, прикоснётся к самым сокровенным тайнам южных земель. Цзин Бэйюань вспомнил вдруг слова юной служанки. Жена Великого шамана участвует в ритуалах, чтобы снискать благословение богов. Инстинктивный страх перед темнотой и неизвестностью, что овладел сердцем на миг, уступил любопытству и радостному предвкушению.       Тропа вилась тонкой змейкой среди зарослей, слишком узкая, чтобы идти рядом. Не без сожаления Цзин Бэйюань отпустил руку возлюбленного и теперь шёл на шаг позади. Фонарик в руке У Си слегка покачивался, выхватывая из тьмы то покрытый мхом ствол дерева, то бархатистый лепесток ночного цветка. Не отводя глаз от ровной спины У Си, Цзин Бэйюань забыл, что в лесу нужно смотреть себе под ноги, и поплатился за это. Когда полоска утоптанной земли сменилась прерывистой каменной дорожкой, Цзин Бэйюань споткнулся и чуть не налетел на идущего впереди Великого шамана. У Си поддержал его за руку и отпустил, только когда был уверен, что Цзин Бэйюань твёрдо стоит на ногах.       По ровным каменным плитам идти было удобнее, так что через некоторое время Цзин Бэйюань, которого семь жизней ничему не научили, стал ещё беззаботнее глазеть по сторонам. Он замечал, как блестят капли влаги на листьях, слышал журчание воды, поэтому совсем не удивился, когда У Си сказал ему:       — Не сходи с тропы.       Почва здесь полна влаги, наступишь — и след тут же заполнится водой. Порой сложно найти границу болота, а реки, разливаясь в сезон дождей, затапливают лесную низину, превращая её в большое озеро. Одинокий фонарик отбрасывал танцующие блики на поверхность воды, и Цзин Бэйюань наблюдал, как постепенно мягкая почва с двух сторон от тропы сменяется тёмным зеркалом. Деревья возвышались над водой, словно скалы посреди моря, тонкие стебли трав покачивались, и от них расходились причудливые круги. Цзин Бэйюань не знал, провалится он по колено, если сойдёт с тропы, или тёмные воды сомкнутся над его головой, поэтому решил не испытывать ни судьбу, ни терпение У Си.       Не имея возможности прикоснуться к прекрасному, Цзин Бэйюань смотрел. Смотрел, смотрел и не мог насмотреться. Будто специально, чтобы он ничего не упустил, ночной лес вдруг наполнился светом. Сотни насекомых, что были намного крупнее привычных ему светлячков, спорхнули с ветвей деревьев. Словно звёзды опустились с небосвода, чтобы порезвиться над водой! В их полёте Цзин Бэйюаню чудилась схожесть с танцем юношей и девушек Наньцзяна. Но таинственный, дрожащий свет исходил не только от них.       — Что это? — вскрикнул Цзин Бэйюань и, ведомый любопытством, сделал шаг в сторону, едва не нарушив запрет У Си.       Он замер на самом краю каменной плиты, в шаге от неизвестности, где переплелись свет и тьма, не отводя глаз от огонька, что вспыхнул над самой поверхностью воды.       — Болотный дух. Он не причинит тебе вреда, — спокойно ответил Великий шаман.       У Си терпеливо ждал, пока Цзин Бэйюань восторженно смотрел на появляющиеся здесь и там сгустки голубоватого пламени. Они мерцали, гасли, зажигались вновь, словно в ритме своего собственного танца. Болотные огни и кружащиеся над ними насекомые озарили лес светом, наполнили чарующими бликами. Цзин Бэйюань видел так же ясно, как днём, ажурные листья и удивительные цветы, что гроздьями свисали с лиан. Разглядел он и вещи, которые прежде не встречались ему в этом лесу. На коре древних деревьев, что напоминала чешую дракона, кое-где были вырезаны символы. Сравнивая их с символами на свадебных одеждах, Цзин Бэйюань находил несомненное сходство.       Он кивнул У Си, показывая, что готов идти дальше, и снова устремился за размеренно покачивающимся фонариком. Цзин Бэйюань спешил узнать, какие ещё чудеса ждут его в сердце Наньцзяна. Долго ждать не пришлось, ну или Цзин Бэйюань был так увлечён, что не замечал бега времени. Из темноты впереди медленно выплыл остров, в сухой сезон, наверное, являющийся просто небольшой возвышенностью. Словно драгоценности в причёске, его венчали огромные камни, сплошь покрытые непонятными письменами и рисунками, в которых Цзин Бэйюань смутно угадывал сюжеты недавно прочитанных легенд. Значит, именно сюда ходит Великий шаман для общения с богами.       У Си провёл Цзин Бэйюаня по тропе, с двух сторон от которой, словно часовые, выстроились увитые резьбой колонны, к круглой площадке, выложенной каменными плитами. Пока Цзин Бэйюань с интересом оглядывался, Великий шаман достал свечу из своего фонаря и зажёг фонари, развешенные на деревьях вокруг. В этом месте всё дышало древностью и силой… Особенно каменный алтарь, что высился посередине. Он тоже был покрыт искусной резьбой, центральным элементом которой выступали две змеи с переплетёнными телами. Среди множества незнакомых символов Цзин Бэйюань обнаружил и те, что смог прочесть. Имя верховного божества повторялось много раз, а рядом с ним неизменно стояло другое…       — Нань Аша — это жена Цзя Си? Она — богиня змей?       Цзин Бэйюань должен был догадаться раньше. Кажется, за несколько месяцев спокойной жизни в Наньцзяне он утратил навык быстрого анализа информации.       — Однажды Цзя Си медитировал на вершине горы, — голос Великого шамана был подобен журчанию медленной, полноводной реки. — К его ногам подползла раненная змея. Цзя Си не отбросил её с отвращением, а спрятал в тепле у себя под одеждой. Когда же он очнулся от медитации, рядом с ним сидела прекрасная девушка… в некоторых версиях легенды — прекрасный юноша… Это была великая госпожа змей Нань Аша. Цзя Си взял её в жёны и окружил любовью, которой она прежде была лишена. Он велел людям Наньцзяна впредь не враждовать с детьми Нань Аша, а богиня научила нас готовить лекарства из змеиного яда и приручать змей. Любовь Цзя Си и Нань Аша даровала благополучие народу Наньцзяна и плодородие его землям.       — Стало быть, если ты — воплощение Цзя Си, то…       — Земным воплощением Нань Аша считается жена Великого шамана. Или муж, — закончил У Си за Цзин Бэйюаня.       Сам Князь Наньнина был слишком ошеломлён, чтобы произнести это вслух. О таких вещах надо предупреждать! Несколько лет назад, узнав, что его назначили божеством болотного народа с окраин империи, он бы счёл это весьма забавным. Но сейчас Цзин Бэйюань чувствовал благодарность и ответственность. Пусть это не его боги, они — часть Наньцзяна, часть его дома.       Цзин Бэйюань начал постепенно догадываться, в какого рода ритуалах ему предстоит участвовать. Радостное предвкушение за миг вытеснило из сердца священное благоговение и уже начало сменяться возбуждением.       — И каким же образом… — Цзин Бэйюань приблизился к У Си, шагнул вплотную, зная, как отзывается тело и разум Великого шамана, когда чужое дыхание оседает теплом на его губах, — мы, как супруги, должны служить Наньцзяну и почитать богов? Любовь Цзя Си и Нань Аша — благословение, да? Значит, и мы должны любить друг друга как следует?       Цзин Бэйюань слышал о подобных обрядах. В юности он любил на досуге читать книги о разных диковинках, и в одной из таких книг было написано, что некоторые примитивные, по мнению автора, народы считают телесную близость актом служения божествам. Тогда Цзин Бэйюань, кажется, подумал: «Какая нелепость!», но сейчас всё внутри него подрагивало от волнения. Этой ночью он собирался очень хорошо ублажить верховного бога в лице своего мужа, заодно обеспечить Наньцзяну обильный урожай, хорошую погоду и все мирские блага разом.       У Си, без сомнений, видел игривую улыбку Цзин Бэйюаня, видел обещание в его взгляде, но медлил.       — Сядь на алтарь.       — Может, сразу лечь?       Цзин Бэйюаня повело. Он прекрасно это осознавал, но даже не думал сопротивляться. Долгое воздержание, радостное волнение этого дня, осознание доверия У Си и всего Наньцзяна к нему… Самые разные чувства сплелись в душе Цзин Бэйюаня клубком змей, имя которому — желание.       — Нет, сначала я должен станцевать ритуальный танец, — У Си упрямо тряхнул головой, будто сбрасывая наваждение.       Цзин Бэйюань знал, что красив, знал, какие эмоции вызывает у возлюбленного его улыбка. Знал и пользовался… Но сейчас ему нужно взять себя в руки, чтобы У Си не мучила совесть из-за нарушения ритуала.       — Ты собираешься танцевать без музыки? — Цзин Бэйюань обвёл взглядом ровную площадку, где не было никого, кроме них двоих.       У Си не ответил, вернее, решил не тратить слова, а вместо этого показать. Он всегда предпочитал действия болтовне, и Цзин Бэйюаню нравилась эта черта. За алтарём, как оказалось, стоял расписанный уже привычным змеиным узором сундук. Цзин Бэйюань, не имея привычки сдерживать любопытство, заглянул У Си через плечо и увидел кучу разнообразных вещей: от баночек с непонятными снадобьями до украшений. Должно быть, всё это используется в шаманских ритуалах. У Си достал небольшой барабан и протянул Цзин Бэйюаню.       — Выдерживай ритм сердца. Справишься?       Цзин Бэйюань с уверенностью кивнул. В детстве каждого отпрыска богатой семьи обучают музыке. Цзин Бэйюань не достиг успехов в игре на цине, но с барабаном уж как-нибудь совладает. Показывая, что готов начать ритуал, Цзин Бэйюань, как ему и велели, сел на алтарь, скрестив ноги. Чёрный шёлк, словно разлитая небрежной рукой тушь, растёкся по гладкому камню. Цзин Бэйюань подумал, что похож на жертву для божества… Но закончить эту мысль о не успел — ему явилось божество во плоти.       У Си развязал пояс, первый слой свадебных одежд с тихим шелестом скользнул к его ногам. Цзин Бэйюань облизал вмиг пересохшие губы. Один за другим слои плотного шёлка опадали на землю, подобно лепесткам цветка, являя драгоценную сердцевину. У Си остановился, только когда единственной его одеждой остались широкие штаны и серебряные браслеты на запястьях и лодыжках. Цзин Бэйюань снова облизал губы, на этот раз медленнее.       Будто специально желая спустить супруга с небес на землю, У Си выудил из сундука чёрную вуаль и нацепил на лицо. Невозможность любоваться точёными чертами была досадной, но заставила Цзин Бэйюаня сосредоточить внимание на идеальном теле Великого шамана. Прежде Цзин Бэйюань лишь раз видел У Си обнажённым. В их единственную ночь Князь Наньнина был слишком взволнован, слишком занят планированием хитрого обмана, чтобы насладиться сполна своими ощущениями и красотой возлюбленного, но сейчас ничто не мешает ему буквально облизывать У Си взглядом от макушки до босых ступней. Великий шаман просто непозволительно красив!       Тут Цзин Бэйюань вспомнил, что вообще-то на его плечах лежит ответственность за плодородие южных земель, и схватил забытый на время барабан. В ритме сердца, значит?..       Бум!       Первый удар прокатился по лесу взволнованным вздохом, потревожил светлячков, ночных животных и птиц, что копошились в кронах деревьев и зарослях болотных трав. Рука У Си взметнулась вверх и замерла, а со вторым ударом устремилась вниз, будто копируя рубящее движение мечом.       Ритуальный танец шамана был похож и одновременно совсем не похож на плавные свадебные танцы. В нём элементы боевых искусств переплетались с мягкими движениями. Если, глядя на юношей и девушек Наньцзяна, Цзин Бэйюань думал о весеннем ручейке, то танец У Си был подобен бурной реке, что стремится с гор, её воды разбиваются о пороги и низвергаются водопадами со скал. Сердце Цзин Бэйюаня билось всё быстрее и быстрее, вслед за ним ускорялась и рука, что отбивала ритм. Казалось, весь лес пульсирует, вторя толчкам его крови, следуя за движениями У Си. Цзин Бэйюань чувствовал себя единым целым с У Си, с магическим кругом, в центре которого находился, с лесом, полным тайн, с каждым живым существом и каждой травинкой…       Цзин Бэйюань не знал, когда нужно остановиться, но безошибочно понял, что этот момент настал. У Си застыл, завершив движение, его тело изогнулось, как натянутый лук. Цзин Бэйюань мог разглядеть каждую напряжённую мышцу под блестящей капельками пота кожей. Сердце Седьмого лорда замерло вместе с ритмом барабана, настолько он был заворожён совершенством Великого шамана. А потом У Си выпрямился и медленно подошёл к алтарю.       Цзин Бэйюань с трудом оторвал взгляд от рельефного живота, мысленно обласкал грудь, сильные плечи и шею. Лицо Великого шамана всё ещё было скрыто вуалью и Цзин Бэйюань видел лишь чёрные, как ночной лес, глаза, в глубине которых пульсировало пламя болотных огней. Эти глаза… На миг Цзин Бэйюань усомнился, что они принадлежат существу из этого мира.       — Цзя Си…       В том, что именно его губы беззвучно произнесли имя божества, Цзин Бэйюань сомневался ещё больше.       Вуаль слетела, как лёгкий лепесток, подхваченный ветром. Цзин Бэйюань протянул руку, желая коснуться любимого лица, вернуть себе чувство реальности. Его ладонь легла на горящую щёку У Си, большой палец скользнул по приоткрытым губам. Обычно Цзин Бэйюань ловко обращался со словами, но сейчас будто онемел. Те чувства, которыми полнилось его сердце, невозможно высказать — только показать. И Цзин Бэйюань поспешил сделать это, ведь иначе ураган в его груди обернётся настоящим стихийным бедствием.       Седьмой лорд притянул Великого шамана к себе и впился в губы настойчивым, жадным поцелуем. Он думал, что У Си, как в их первую ночь, будет ошеломлён поначалу, но Великий шаман тоже ждал слишком долго, из последних сил подавляя желания тела. Он ответил на поцелуй с не меньшей страстью, тут же перехватил инициативу, что Цзин Бэйюань с радостью ему позволил. Руки У Си блуждали по его спине, пока одна не задержалась на талии, а другая не легла на затылок, мягко, но властно удерживая на месте. Серебряная шпилька выпала из причёски, тихо звякнула о поверхность алтаря, тугие косы и мягкие пряди рассыпались по плечам. Один за другим соскользнули со стройного тела слои свадебных одеяний, становясь брачной постелью.       От лёгкой прохлады кожа покрылась мурашками, словно ночь осыпала шею, ключицы и плечи Цзин Бэйюаня прохладными поцелуями. Но за её холодными касаниями следовали горячие. У Си оторвался от припухших губ Седьмого лорда, спустился к шее. На светлой коже оставались малиновые следы грубой ласки, У Си не причинял боли, но и не жалел Цзин Бэйюаня, не беспокоился о том, как его муж завтра будет прятать собственнические метки. А Цзин Бэйюань и не думал его останавливать, наоборот, откинул голову, отдаваясь на милость чужих губ, сдаваясь чужим рукам.       У Си слегка толкнул его назад, и Цзин Бэйюань лёг спиной на алтарь, чувствуя себя подношением для божества. Великий шаман, воплощение этого самого божества, забрался следом, помог Цзин Бэйюаню избавиться от обуви и последнего элемента одежды. У Си замер на миг, стоя на коленях между разведённых ног Цзин Бэйюаня, не в силах отвести глаз от открывшейся картины. Как Цзин Бэйюань совсем недавно восхищался совершенством своего возлюбленного, так и У Си с трудом верил, что перед ним живой человек, а не чудесное видение. Цзин Бэйюань непозволительно красив!       А ещё очень нетерпелив. Князь Наньнина не привык ждать, он потянулся к завязкам штанов мужа и скоро справедливость была восстановлена — они оба остались полностью обнажёнными, если не считать украшений, которые ещё не успели рассыпаться по святилищу. При виде того, что его супруг уже возбуждён, внутри Цзин Бэйюаня поднялась волна восторга. Его собственный член стоял ещё с того момента, как по лесу прокатился первый удар барабана. Но видя прекрасного мужчину перед собой, Цзин Бэйюань позабыл на время о своём возбуждении.       Он качнулся вперёд, вставая на четвереньки, и его лицо оказалось прямо напротив члена У Си. Осознав, что Цзин Бэйюань собирается делать, У Си судорожно вздохнул. Из груди Цзин Бэйюаня едва не вырвался смешок. Его муж такой милый в своей невинности… Но сейчас и сам Князь Наньнина ступал на неизведанную территорию. Он множество раз получал подобные ласки от весенних юношей, но никогда не дарил их другому. Впрочем, Цзин Бэйюаню не стоило труда спрятать лёгкую нервозность за соблазнительной улыбкой.       Он осторожно коснулся губами головки члена, пробуя на вкус возбуждение возлюбленного, где-то сверху У Си зашипел и Цзин Бэйюань счёл это хорошим знаком. Он медленно облизал член со всех сторон, проследил кончиком языка каждую венку и, только когда нефритовый жезл Великого шамана весь блестел от слюны, начал погружать его в рот. Цзин Бэйюань полагал, что это просто… но примерно на середине понял, что переоценил свои возможности или, скорее, недооценил размер У Си. Даже не приняв член целиком, Князь Наньнина подавился.       — Бэйюань! — стоило ему закашляться, как У Си отстранил его от себя, поднял раскрасневшееся лицо за подбородок. — Если тебе неприятно, то не на…       — Не говори чушь!       Цзин Бэйюань не собирался отступать так легко. Тем более, что У Си выглядел таким очаровательно смущённым… Цзин Бэйюань улыбнулся, желая успокоить своё маленькое ядовитое создание.       — Позволь доставить тебе удовольствие, — произнёс Седьмой лорд.       Его голосу, его взгляду, полному нежности, невозможно было сопротивляться. Как невозможно было отказаться от блаженства, что дарил его тёплый, влажный рот. Цзин Бэйюань предпринял ещё одну попытку, на этот раз заранее вдохнул и расслабил горло. Получилось лучше, член медленно погрузился в его рот до основания. Правда из глаз непроизвольно потекли слёзы, но это мелочь по сравнению с полным наслаждения стоном, что вырвался из груди У Си, когда стенки горла Цзин Бэйюаня сжались вокруг головки. «Да, моё невинное божество, — подумал Князь Наньнина. — Может, я — не самая хозяйственная жена, зато могу служить мужу в опочивальне… и всему Наньцзяну на алтаре».       Цзин Бэйюань медленно покачивался вперёд и назад, через некоторое время У Си стал двигаться ему навстречу. Цзин Бэйюань встречал толчки его бёдер с восторгом, а ещё чувствовал бесконечную заботу мужа. У Си двигался плавно и осторожно, больше всего на свете он боялся причинить Цзин Бэйюаню вред, но всё же порой срывался на более жёсткие рывки, на которые Цзин Бэйюань отвечал приглушёнными стонами, в его голосе не было ни капли протеста, только чистое наслаждение.       Член во рту Цзин Бэйюаня стал обильнее истекать солоноватой смазкой, дыхание У Си сделалось прерывистым. Чувствуя, что возлюбленный близок к пику, Цзин Бэйюань удвоил усилия. Он уже приспособился, член, толкающийся в глотку, перестал доставлять дискомфорт. Так что Цзин Бэйюань обиженно замычал, когда У Си оттолкнул его и пальцами пережал свой член у основания. Цзин Бэйюань чувствовал себя так, будто у него прямо изо рта стащили вкусную конфету. Встретив его разочарованный взгляд, У Си слегка улыбнулся.       Великий шаман потянул супруга вверх, Цзин Бэйюань встал на колени, радуясь смене позиции: руки уже затекли от позы на четвереньках. Челюсть тоже затекла, но глубокий поцелуй помог расслабиться. Ладони скользили по коже, даря тепло, Цзин Бэйюань тонул в этой незамысловатой ласке, в чувствах, которые его немногословный муж выражал поцелуями и касаниями.       — У ритуала, который мы исполняем, есть правила?       Возможно, вопрос немного запоздал. Возможно, даже не немного. Но Цзин Бэйюань был слишком увлечён своим прекрасным супругом, чтобы беспокоиться о правилах, впервые за семь жизней отпустил себя.       — Только одно, — ответил У Си.       Цзин Бэйюань слегка напрягся. Кто знает, чего хотят от своих земных воплощений божества Наньцзяна…       — Мы оба должны получить удовольствие.       Пока Цзин Бэйюань осознавал сказанное, У Си одарил его лёгким поцелуем и слез с алтаря. Среди шаманских одеяний и непонятных принадлежностей для обрядов нашлась маленькая баночка. Цзин Бэйюань взял масло из рук У Си и с интересом понюхал. Он привык к запахам цветов Центральной равнины, но у этого масла был запах Наньцзяна. Оно не пахло болотом, нет, скорее травами. Цзин Бэйюань помнил этот горько-сладкий запах, его ноты ощущались и в целебных мазях, что готовил для возлюбленного У Си, и в свадебном вине.       Цзин Бэйюань вернул масло супругу и развернулся, снова становясь на четвереньки. Рука У Си коснулась его плеча, тихий голос прошептал:       — Хочу видеть твоё лицо.       Казалось бы, это такое простое желание, но сердце в груди Цзин Бэйюаня сладко затрепетало. Он перевернулся на спину и над ним раскинулось ночное небо. Силуэты древних деревьев на фоне бездны, полной звёзд, не казались зловещими, лес будто тянул к небесам воздетые в молитве руки.       — Скажи, если станет больно.       Цзин Бэйюань оторвал взгляд от сияния бесконечности и едва не рассмеялся, видя серьёзность мужа. В столице Князь Наньнина жил, окружённый роскошью, но только в Наньцзяне, только в объятиях У Си он узнал, что такое настоящая забота. Супруг всё ещё ждал его ответа, Цзин Бэйюань кивнул и шире раздвинул ноги, приглашая.       Он знал, что нужно расслабиться… вот только в их первую ночь это знание не помогло. Дело не только в неопытности, тогда Цзин Бэйюань постоянно находился в напряжении, помня, что должен сделать ради безопасности У Си, постоянно контролировал выражение своего лица, чтобы ни единым взглядом не выдать себя. Было больно, и пусть боль вскоре сменилась удовольствием, воспоминания о ней глубоко засели в голове. Когда скользкие от масла пальцы У Си коснулись его между ягодиц, Цзин Бэйюань с трудом подавил желание свести бёдра.       Великий шаман не спешил. Цзин Бэйюань не хмурил брови, не выглядел напряжённым, но У Си уже научился видеть сквозь его бесконечные маски. Осторожно и медленно У Си ласкал супруга, успокаивал нежными поцелуями, пока не почувствовал, наконец, что Цзин Бэйюань расслабился.       — Ха-а-а…       Тихий вздох Цзин Бэйюаня невероятно гармонично влился в музыку ночного леса. А У Си, наоборот, сжал зубы, не позволяя себе полностью отдаться страсти. Бэйюань такой тесный и горячий… Хотелось прямо сейчас накрыть его собой, прижать тонкие запястья к алтарю… Но У Си обещал и богам, и самому себе, что будет относиться к мужу бережно. Он не может причинить Бэйюаню боль.       Цзин Бэйюань закрыл глаза, прислушиваясь к шелесту листьев, к тихому плеску воды и к своим ощущениям. У Си нежно и терпеливо раскрывал его, мышцы, что поначалу застыли в судороге, расслаблялись. Цзин Бэйюань и прежде знал, что это приятно, но сейчас открывал для себя новые грани удовольствия. Стенки его нутра плотно обхватывали пальцы У Си, но тянущее чувство не граничило с болью, скорее, оно было предвестником удовольствия. Цзин Бэйюань не сразу заметил, что ёрзает на алтаре. Его тело помнило первую ночь с У Си, помнило о наслаждении, что прошивает насквозь, подобно удару молнии. Он неосознанно пытался найти положение, в котором пальцы супруга коснутся того самого места…       — М-м-м-н-х!..       У Си безошибочно распознал его желание. Удовольствие было острым, как клинок, а после секундной вспышки по телу расходились волны жара. Но не успели они утихнуть, как У Си повторил своё движение, одновременно добавляя третий палец. Цзин Бэйюань нетерпеливо захныкал. Он бы не позволил себе подобного выражения чувств ни с кем, кроме У Си, но в супружеской постели, даже если её роль выполняет древний алтарь, нет места стыду или сдержанности.       — Бэйюань, ты…       — Готов, готов!       Там, внизу, он уже мягкий и расслабленный, готовый принять своего мужа. Каждый раз, как пальцы У Си погружаются в него, масло громко хлюпает, а тело совсем не сопротивляется, наоборот, раскрывается навстречу, словно цветок.       Цзин Бэйюань застонал от неприятного ощущения пустоты, но У Си не заставил его долго ждать. Цзин Бэйюань обнаружил, что тяжесть сильного тела не пугает — она даёт чувство защищённости. В объятиях У Си он позабыл о ночной прохладе, вообще позабыл о мире за пределами каменного круга. Здесь только они двое, а над ними звёздное небо, которое будто стало ближе в один миг.       Крик Цзин Бэйюаня заглушил стон У Си. На секунду они оба замерли, заново привыкая к чувству единения. Цзин Бэйюань старался не сжиматься, но мышцы инстинктивно сокращались, пытаясь вытолкнуть то, что проникло в его тело. У Си чувствовал каждую волну дрожи, каждый взволнованный вздох Цзин Бэйюаня. Спрятав лицо в изгибе шеи супруга, он повторял про себя священные мантры, рецепты ядов, отрывки стихов Великой Цин, чтобы не кончить прямо сейчас. Бэйюань слишком идеальный!       Когда первый восторг, смешанный с удивлением и страхом, прошёл и Цзин Бэйюань смог полностью расслабиться, У Си начал медленно двигаться. Это были даже не толчки: он слегка покачивался, почти не выходя из Цзин Бэйюаня. Тёплая, мягкая ладонь легла ему на щёку, и У Си открыл глаза, чтобы встретить полный нежности взгляд супруга. В это мгновение они оба чувствовали, что находятся так близко друг к другу, как только возможно, их тела и души переплелись, стремясь навсегда слиться воедино.       — А-а-а!       Цзин Бэйюань встретил первый сильный толчок громким стоном. Влажный шлепок кожи о кожу напоминал звук, с которым первая тяжёлая капля дождя падает на лист. За ней следует другая, отдельные ноты сливаются в мелодию ливня, который заставляет реки выходить из берегов. Цзин Бэйюань чувствовал себя листочком, по которому безжалостно хлещет дождь, но который сам тянется к небесам, изголодавшийся по желанной влаге.       Никто из них больше не испытывал страха, никто из них больше не сдерживался, страсть затопила супружеское ложе, как весенние воды — загадочные леса Наньцзяна. Цзин Бэйюань не успевал стонать, лишь хватал ртом воздух, иногда коротко вскрикивая, если головка члена У Си особенно хорошо давила на чувствительное место. Он неосознанно царапал спину мужа, с наслаждением ощущая, как напрягаются тренированные мышцы под его руками, сжимал коленями тонкую талию.       Цзин Бэйюаню казалось, что небо над ним раскачивается в такт мощным толчкам, деревья кружатся вокруг святилища в свадебном танце Наньцзяна, как и змеи, вырезанные на камнях великими предками. Затуманенный взгляд Цзин Бэйюаня вдруг встретился со взглядом настоящей, живой змеи. Она выползла на середину каменного круга, привлечённая светом, и теперь её немигающие, тёмные, как ночной лес, глаза смотрели на два переплетённых тела на алтаре.       «Твой супруг был так же напорист в первую брачную ночь, змеиная госпожа?» — подумал Цзин Бэйюань.       Змея высунула раздвоенный язык и скользнула в щель между камней, мелькнула белой вспышкой, будто её и не было, оставив Цзин Бэйюаня в маленьком мире. Здесь звёздное небо — полог шатра, древний алтарь, что видел, как боги ходили по земле — брачное ложе, а духи заболоченного леса, обступившие каменный круг — молчаливые свидетели совершения брака. Поколение за поколением на этом алтаре Цзя Си и Нань Аша, даря любовь друг другу, дарили благословение всему Наньцзяну.       У Си встал на колени, закинув себе на плечи ноги Цзин Бэйюаня. Угол проникновения изменился, и теперь при каждом движении головка члена проезжалась по сладкому месту. Цзин Бэйюань теперь мог восторгаться совершенством своего супруга, чьё тело разглядывал во всех подробностях. Страсть делала У Си божественно-красивым, в их первую ночь Цзин Бэйюань этого не замечал, но сейчас упивался каждой линией. Он проследил взглядом путь капельки пота от виска У Си к шее, ключицам, груди, напряжённому животу и, наконец, к тому месту, где с громким хлюпаньем соединялись их тела.       Подняв взгляд на лицо супруга, Цзин Бэйюань увидел, как в его зрачках пляшут болотные огни. У Си тоже сходил с ума от красоты возлюбленного. Цзин Бэйюань, распластанный на алтаре, слишком прекрасен для этого мира. Но У Си всегда знал, что за материальным миром скрывается иной. Божества и духи совсем близко, нужно лишь протянуть руку и приподнять полупрозрачную занавеску… В самом сердце лесов Наньцзяна, в магическом круге, где тысячу лет назад танцевали первые шаманы, мир людей и мир духов сливаются воедино, граница исчезает, оборачивается лёгким туманом. И Цзин Бэйюань с его загадочной улыбкой, проницательным взглядом и неземной красотой создан для этого места. Он пришёл в мир людей, чтобы вместе с У Си вплести тонкую нить в сложный узор сил, окутывающий весь Наньцзян. Нить, что связывает богов и людей, должна быть спрядена страстью.       У Си подался вперёд, опираясь на руки, складывая пополам гибкое тело Цзин Бэйюаня. В этот момент он проник так глубоко, что у Цзин Бэйюаня даже крик застрял в горле. Это не было больно, просто… Просто Цзин Бэйюаню казалось, что он сейчас умрёт! Он не способен выдержать столько!       — У… Си…       Чтобы произнести имя возлюбленного, потребовалось два рваных вдоха между мощными толчками.       — Бэйюань…       Рука Великого шамана скользнула между их телами, даже находясь почти на пике наслаждения, он не забывал о муже. Цзин Бэйюань одной рукой до боли сжал плечо У Си, оставляя царапины, другой смял чёрный шёлк свадебных одежд. Каждая мышца в его теле напряглась, стенки нутра сжались, стиснули член У Си, который всё равно продолжал толкаться сквозь сладкие судороги. Губы Цзин Бэйюаня открылись в беззвучном крике, глаза широко распахнулись. В миг наслаждения он видел лицо возлюбленного и купол звёздного неба… а ещё перед ним как будто предстали все леса и горы Наньцзяна. Волна удовольствия ещё не схлынула, когда Цзин Бэйюань ощутил, что внутри стало влажно и горячо. У Си шумно выдохнул ему в шею и прижался поцелуем к нежной коже, переживая собственный пик наслаждения.       Упавшие на землю небеса разбились россыпью жемчужин, чтобы соткаться заново в созвездия, которые в Наньцзяне называют иначе, чем на Центральной равнине. Цзин Бэйюань лежал в объятиях У Си, сквозь полуопущенные ресницы наблюдая за танцем светлячков. Сердце возлюбленного под его щекой сначала билось лихорадочно быстро, но постепенно вернулось к размеренному ритму. Цзин Бэйюань знал, что в этом сердце лишь он один, и помимо восторга чувствовал ответственность. У Си окружил его заботой и вниманием, до конца своих дней Цзин Бэйюань будет отвечать тем же.       — Маленькое ядовитое создание?       Конечно, любовь и обожание не помешают ему подшучивать над супругом.       — М-м-м?       У Си безропотно отзывался на глупое прозвище, Цзин Бэйюань не знал, смеяться ему от этого или плакать.       — Мне кажется, мы неплохо справились.       Великий шаман ответил предельно серьёзно:       — Впредь мы будем также усердны в служении богам и народу Наньцзяна.       Цзин Бэйюань ближе прильнул к супругу, в соблазнительном изгибе между его шеей и плечом пряча улыбку. Но всё же про себя он произнёс:       «Змеиная госпожа, раз уж я теперь твоё воплощение в смертном мире, у меня есть просьба… Пошли благополучие земле, что стала моим новым домом, пошли счастье людям, что приютили меня. И дай мне сил, чтобы хорошо заботиться о воплощении твоего мужа».       — Если не хочешь спать здесь, можем вернуться домой, — сказал У Си.       Цзин Бэйюань фыркнул в притворной обиде. У Си явно считает его избалованным, изнеженным молодым господином… Впрочем, возлюбленный не далёк от истины. Но сегодня Цзин Бэйюань желал остаться на ночь под открытым небом, посреди затопленного дождями леса. Лёжа на алтаре в объятиях Великого шамана, Цзин Бэйюань чувствовал себя частью этого места, как будто по невидимым нитям к нему переходит жизненная сила от воды, деревьев, бесчисленных духов, что прячутся среди древних камней святилища.       Заглянув в глаза У Си, Цзин Бэйюань понял: его муж чувствует то же самое. Цзин Бэйюань потянулся к его губам, увлёк в поцелуй, что из нежного очень быстро сделался страстным. Цзин Бэйюань подумал, что одним подношением для богов они этой ночью точно не ограничатся. Он слегка толкнул У Си в плечо, без слов прося лечь на спину, и забрался сверху. Он тоже воплощение божества, в конце концов, он имеет право владеть своим супругом, даже принимая его в себя. Глядя на Великого шамана сверху вниз, Цзин Бэйюань не смог удержаться от восторженного вздоха. Божественно красив! Особенно здесь, в сердце его родных земель.       Цзин Бэйюань наклонился, намереваясь губами и языком проследить контур каждой мышцы под горячей кожей. У Си вздрагивал под ним и стонал, окончательно отпустив себя, а Цзин Бэйюань упивался искренностью его чувств. Лес поглощал стоны, что сливались с шелестом листьев и журчанием воды. Темнота клубилась за пределами круга света, не пугающая, не опасная, просто иная, непроницаемая для взгляда человека. В этой темноте трепетали болотные огни, отзываясь на ритм движений двух тел, сплетённых на алтаре.