Братец Леший

      Осенью, когда заканчивался сезон урожайного сбора, девчата на вечёрках засиживались допоздна. Соберутся гурьбой в чьём-то доме — люди-то гостеприимные — и галдят, плетут косы и венки, гадают. Млада, несмотря на ворчание матери, всегда ходила на такие вечёрки.       Расходились они сегодня, когда всех начало клонить в сон. Пока подруга заплетала ей косу, Млада глянула в окно. Должно быть, дело шло к полуночи; за окном такая тьма, где-то из-под крыши подвывал ветер. Лишь на чёрном небе висела одинокая луна, отбрасывая слабый бледный свет.       Милана подцепила лентой косу, завязала узелок и потянула на себя, проверяя, не слишком ли туго заплела. Млада послушно откинула голову, упёрлась макушкой в её солнечное сплетение и слабо улыбнулась.       — Пойду я, а то матушка беспокоится, наверное.       — Может, потом пойдёшь вместе со всеми? — загудели девчата.       Млада замотала головой.       — Боюсь, матушка ругаться будет.       Она встала, поправила белое просторное платье и накинула на себя кофту — тёплую, связанную любимой бабушкой. Попрощалась с подружками и выскользнула из дома — в объятия тьмы. На улице уже было холодно и неуютно. Млада огляделась, поёжилась, но двинулась в путь.

Запахло хвоей, ветер воет,

Тропа куда-то в тень ведёт.

      До дома далеко.       А становится всё холоднее. Постоянно оглядываясь, Млада шла и думала: «Сокращу-ка путь через лесную тропинку. Ничего ведь… не случится? Мы живём в безопасной деревне». Тьма сгущалась, и даже свет луны не очень освещал дорогу. Деревенские собаки уже легли спать, редкий пёс гавкал и быстро успокаивался. За вечер дорога подмёрзла, и каблучки ботинок глухо стучали по позёмке. Пронизывающий ветер усилился, покачивал полуголыми верхушками деревьев.       Млада выдохнула, проследила взглядом, как её горячее дыхание растворяется в холодном воздухе, и свернула на лесную тропинку. Ветви деревьев и макушки елей сомкнулись над головой плотным кольцом, и лунный свет пробивался ещё слабее. Ветер гулко завывал под сводом леса.       Под ложечкой засосало. Млада сильнее закуталась в кофту, осторожно продвигалась вперёд и постоянно оглядывалась. Руки и ноги мёрзли — а может, так казалось от страха. В нос бил запах хвои и прелых листьев. Чем дольше Млада шла, тем чаще спотыкалась о корни, словно вырастающие под её ногами: ещё днём на той же тропинке она ни разу не запнулась. Тишина оглушала; на миг показалось, что даже ветер замолчал, хотя Млада видела, как склонялись головы деревьев.       Она не понимала, как долго шла. Тропинка тянулась бесконечно и петляла. Мир вокруг казался совсем одинаковым.       Млада почувствовала, как её клонит в сон, но не могла себе позволить даже остановиться ненадолго. Она с трудом удерживала глаза открытыми, и вмиг ей показалось, словно даже лес вокруг неё водил хоровод. Или это она потерялась. Или от усталости и холода перед глазами уже всё плыло.

А в чаще — рогожей двое,

Да кто-то ходит и зовёт.

      «Сейчас бы в избу да на лавку», — вздохнула Млада и на миг прислонилась плечом к стволу берёзы, вглядываясь вдаль. Средь тёмных, неясных силуэтов она увидела мелькающие огоньки. Послышались слабые, завывающие голоса. Наверняка там люди!       Млада потопала ногами на месте, сбрасывая с них усталость, и двинулась туда, где мелькали огоньки. Но они приближались так медленно. Наконец Млада раздвинула густые лапы ели и вышла на расчищенное место. Посреди, под раскидистой вековой елью, расположились два шалаша, обтянутые рогожей. Рядом с ними неподвижно сидели две тёмные фигуры. Под их ладонями и вправду горел слабый огонёк — но совсем не такой, какой она видела вдали. Но — зов стал сильнее. Может, это кричат товарищи незнакомцев?       Млада шагнула ближе. Но, как она ни старалась, разглядеть лиц под накидками не смогла. Сильный порыв ветра заставил Младу зажмуриться и закрыть лицо руками. Когда она отняла ладони от глаз, огонёк по-прежнему горел. Вдали мелькали другие такие же огоньки.       Блуждающие огни. Млада сбилась с пути и забрела в болото. Одно неверное движение — и она потонет. Сердце ухнуло куда-то в живот.       Рядом с рогожами никого не было. Млада огляделась. На подозрительно ровном месте фигуры плясали под никому не слышимую музыку — однако двигались в унисон. «Это… лесные духи? — обомлела Млада. — Неужто я попалась в лапы Лешему?»       Попятившись, Млада прокричала:       — Ой, Леший, царь лесной,       Пусти домой, не вей петлёй!       Ведь если это только кошмар и она просто уснула в гостях у подружки, ничего страшного не случится. Должно быть, Млада и правда спит, не может же это быть правдой.       Лес медленно плыл вокруг неё.       От её окрика фигуры встрепенулись и оглянулись. Даже так Млада не видела их лиц и рук — всё казалось чёрным, словно они с макушки до пят обмотались в чёрную простынь. Они протянули к ней раскрытые ладони. Млада мотнула головой и отступила ещё на шаг; запнулась и упала, однако успела упереться руками в землю. Ладони тут же прошил холод. В нос ударил сильный запах прелости. Она почувствовала, как начинает мелко подрагивать.       Или это дрожит земля под ней?

Э-эх, Леший, выйди в круг!

Скрипят корни, дрожит луг.

      Мир вокруг становился всё безумнее. Земля мелко и часто дрожала под Младой. Ветер поднялся такой, что жалобно заскрипели старые стволы деревьев. Будто согнулись над болотом и сомкнули лапы, не желая отпускать свою невольную пленницу. Луна скрылась за тяжёлой тучей, и стало совсем темно. Только блуждающие огни мелькали вдалеке, морочили голову. Лес вокруг шумел, звенел, скрипел, двигался, словно сам пустился в пляс.       В спину дыхнуло холодом. Почувствовался жуткий запах гнили.       Млада оглянулась через плечо и тут же отвернулась. За спиной стоял сам царь лесной — высокий, лохматый, широкоплечий, облокотившийся на кривую палку.       — Ты нарушила покой.

Вейся, вейся, хоровод,

Лес нас в пляску зовёт!

      Фигуры зашлись в танце. Они двигались мягко, плавно, ногами не касаясь земли. Кружились как последние листья, падающие с дуба. Невзирая на темень, их Млада могла разглядеть чётко. Фигуры прыгали выше, хватались за руки и тут же отпускали, двигались по кругу, всё быстрее и быстрее. И не сбивались с ритма.       Вдруг они остановились прямо перед Младой, севшей на колени. Склонились, протянули чёрные ладони. И заговорили. Голос их был глухим и гулким, как эхо; Млада не могла разглядеть ни глаз, ни носа, ни рта. Звук шёл откуда-то изнутри и пульсировал в её голове. Венка на виске набухла и билась так, что Млада прижала её пальцами от боли.       Левая фигура протянула ладонь ближе к ней:       — Если спляшешь без оглядки —       Утром в речке найдёшь след.       Правая фигура не уступала:       — А не спляшешь — будешь в грядке       Ростом с локоть много лет.       Млада поджала губы, во все глаза глядя на них. Если спляшешь без оглядки… За спиной — Леший. Оглянешься — утащит на дно болота. Говорила мама Младе не ходить по лесу одной; встреча с Лешим никогда не сулит ничего хорошо. Кто выбирался из его лап, приходил безумцем и быстро угасал. Но чаще — не возвращался вовсе.       Млада зажмурилась и глубоко вдохнула, выдохнула. «Мамочка, пусть это будет плохой сон!»       Она протянула обе руки фигурам, и те подхватили её, будто Млада пушинка. Они шли вглубь, и Млада понимала, что идут по болоту, — но не чувствовала, как в топи увязают ноги. Она словно сама стала невесома и не касалась земли.       Хоровод шёл по кругу медленно, но даже так Младе скоро стало жарко. Она сбросила кофту и ботинки, оставшись в лёгком платье и босиком. Её белая фигура стала пятном на лице леса, мерцающем в танце. С каждым кругом хоровод всё ускорялся. Ноги пекло, но Млада уже не могла остановиться. Мир вертелся так, что к горлу подступила тошнота. Неистовый танец вдруг остановился, и фигуры подтолкнули Младу к центру.

Кто не прыгнет — тот пропал,

Сам в дупло, как в дом, попал!

      — Или деревом стать, — прозвучал утробный голос за спиной, — или в круг прыгнуть.       — И так ведь пропасть или стать растением! — прохрипела на остатке сил Млада.       Леший сделал шаг к ней. Млада — от него. Обессиленная, она упала прямо в круг и почувствовала, как увязает в болотной топи. Леший замкнул круг, вцепившись в ладони фигур.       Млада вдруг будто увидела себя со стороны: лес поглощал её, оставляя на болоте лишь рябь.       — Пойдём с нами, пойдём с нами! — шептали фигуры, растворяясь вместе с ней.       

***

Утро. Иней. На опушке

Трое следа, да все в лес.

Только ветер шепчет скупо:

«Был он здесь… Да вот исчез…»

      Утром по лесу ходила вся деревня, кликала Младу. Мать, сидя на крыльце, рыдала и хваталась за волосы, едва не выдирая их. Утро было на удивление ясным и прозрачным; мир вокруг покрылся тонким инеем. Только радости от него, коли дочь младшая домой так и не вернулась! Пока жители прочёсывали лес, мать ждала Младу у дома.       Только от Млады ни следа. Встретилась ли она с волками? Или со злым человеком? Или с нечистью?       Жених Млады сквозь ветви ели глянул на болото. Ничего не изменилось. Жуткая трясина всё так же едва колыхалась на ветру. Но, приглядевшись, он заметил следы троих человек, отпечатавшиеся на инее. Следы уходили вглубь леса.       Жених пустил по следу собаку, но та тоже застыла у дерева с большим дуплом. Следы обрывались.       Он вскинул голову, посмотрел в ясное небо и прошептал одними губами:       — Где же Млада?       Порыв ветра тихо шепнул ему на ухо:       — Была здесь… да вот исчезла…       Жених вздрогнул: ему показалось, что с ним разговаривали, а в спину кто-то пристально глядел.

Вейся, вейся, хоровод…

Кто-то новый к нам идёт…

      Поздним вечером, одевшись потеплее, Милана отправилась по лесной тропинке. Нужно прочувствовать тот же путь — может, хоть это поможет отыскать Младу.       Она долго бродила средь леса; тропинка петляла и уводила её всё глубже, пока не привела к тем же рогожам. Три тёмные фигуры склонились над блуждающим огоньком в ожидании. Милана затаила дыхание и прижалась спиной к стволу дерева, пытаясь спрятаться в его тени, но её всё равно заметили.       Фигуры, не разрывая сцепленные в хороводе руки, стремительно протанцевали к ней.       — Пойдём с нами! — прошептали они.       Кто-то из кустов пристально смотрел на Милану.       Вслушавшись, Милана узнала голос Млады и вцепилась намертво в кору.       — Братец Леший не желает тебе зла… — покачнула головой Млада. Лица её Милана уже не видела, но голос той, что знает с детства, невозможно не узнать. — Но нельзя забредать на его территорию. Тот, кто нарушает законы природы, искупает свою вину, став природой.