А ты его любила когда-то?

Хрустальные люстры отражали свет сотен свечей, расставленных на столах, ломящихся от угощений. Не дешевое место для свадьбы…Дорогой фарфор, изысканные вина, музыка, от которой звенели бокалы – всё кричало о достатке и безграничной радости. Родители невесты, расплываясь в улыбках, принимали поздравления, гости, наряженные в лучшие платья и костюмы, шумно обсуждали наряды и подарки, от души радуясь за молодую пару.   В дальнем углу, за неприметным столиком, одиноко сидел Руслан. Ворот рубашки был небрежно расстегнут, словно душил татуированную шею, а взгляд устремлен в скатерть. Он был здесь лишним, словно тень на этом празднике жизни. Он сидел на свадьбе женщины, которую когда-то любил больше жизни. Любил молча, безответно, безнадежно.    Подняв взгляд, он увидел её, что тоже сидела одна, чуть поодаль, пока жених кружил в танце с матерью. В её глазах плескалась тоска, а на лице застыло выражение муки. Казалось, она отбывает наказание, словно этот день – последний в её жизни.    Руслан вспомнил их первую встречу. Первый курс университета, общая лекция по философии. Она сидела рядом, сосредоточенно делая записи, а он не мог отвести от неё глаз. Её смех, её улыбка, её ум – всё в ней казалось ему совершенным. Он влюбился сразу и бесповоротно, но так и не решился признаться. Страх быть отвергнутым оказался сильнее. И вот теперь, годы спустя, он сидел на её свадьбе, осознавая, что упустил свой шанс на счастье. Каждый год он надеялся, что в твоих  глазах он увидит хотя бы искорку того, что было между ними. Однако твое сердце было отдано другому, все эти года.  Руслан смахнул слезу, осознавая, что пришел не на свадьбу, а на похороны своей надежды. Она такая красивая, он мечтал бы быть на месте жениха. Интересно, уже поздно признаваться? Он не пил, лишь вращал бокал с шампанским, смотря на искрящиеся пузырьки. Пиджак сковывал движения и он поспешил его снять, аккуратно вешая на стул. Он вроде толком то и не поздравил её - некрасиво, стоит поздравить, поэтому парень поднимается из-за стола и направляется в её сторону, тяжёлыми шагами, обходя гостей… — Ну что, теперь полностью в оковах?— Усмехается Руслан, сравнивая её брак с тюрьмой.    Взгляд его грустный, задерживается на обручальном кольце- раздражает. Жениху хочется вмазать, хочется тебя выкрасть со свадьбы, но что он может сделать, если ты не его любишь….Его ладонь тянется к своим отросшим волосам, растрепав их, задерживает ладонь на своей шее, прикрывая татуировку.   Она устало окинула взглядом Руслана, ее глаза, обычно искрящиеся жизнью, сегодня казались тусклыми и выцветшими.Даже не отвечает на его слова…Она легонько похлопала ладонью по месту рядом с собой, там, где должен был сидеть ее жених, приглашая Руслана присесть. В жесте читалась какая-то обреченность, будто она смирилась со своей участью. Крупное мужское тело, село рядом, чувствуя, как сердце болезненно сжимается при виде ее печали. Она  не знала, как сказать, как выплеснуть свою тоску, как признаться, что жених – лишь красивая обертка, за которой скрывается пустота.    Нервно крутила на пальце обручальное кольцо, дорогое, сверкающее, но такое чужое.    —Как думаешь, дождь будет? — спросила она невпопад, глядя в окно, за которым уныло серел осенний пейзаж.    Белое платье, словно саван, облегало ее точеную фигуру, подчеркивая хрупкость и беззащитность. Казалось, оно скорее символизировало конец, чем начало, ведь понимала, что ее ,уже муж – человек мелочный и жестокий, гоняющийся лишь за прибылью. Она осталась с ним из-за денег, из-за той стабильности и роскоши, которую он мог ей обеспечить. Но счастья в этом не было и в помине. Она даже не попыталась что-то изменить, смирившись с ролью красивой куклы в золотой клетке. И теперь, в преддверии свадьбы, она осознала всю глубину своей ошибки. — Ты не выглядишь счастливой, — тихо произнес Руслан, нарушая гнетущую тишину. — А должна? — Она отвела взгляд, стараясь скрыть слезы, навернувшиеся на глаза. — Разве это имеет значение? — Для меня … да. Очень.  Девушка горько усмехнулась, но ничего не ответила. Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неразрешимый, как надвигающаяся гроза. Она знала, что Руслан всегда был рядом, всегда готовый поддержать, понять, просто быть. Но она всегда отвергала его чувства, предпочитая иллюзию благополучия настоящей любви.   —Знаешь, а ведь ты мне нравился на первых курсах… Тогда ты ещё с Настей встречался.— Ей уже не стыдно это говорить, ей стыдно за своё кольцо, за свою слабость в этом плане…    Руслан подавился шампанским, только глоток сделал… Пару шипучих капель обожгло нос, заставляя прокашляться. Сердце в груди забилось быстрее, а смотрит он прямо в её душу.Татуированные пальцы стараются аккуратно опустить бокал на стол. Что за нахуй? В каком смысле нравился? Он молчит, стараясь сдержать бурю в груди, стараясь сдержать тики…  — Почему раньше не сказала? — Тихо спрашивает, запуская правую ладонь в тёмные, слегка колючие волосы, оттягивая их, причиняя легкую боль. — Боялась. Ты же знаешь какая я мягкотелая… не способная взять всё в свои руки.— Голос дрогнул, а щеку она прикусила изнутри.. Музыка вокруг заглушала их голоса, слава богу, что жених всё ещё не заметил их, иначе скандала не избежать… — Боялась? Ты же знала, что нравишься мне… и всё ещё нравишься…— Руслан осторожно взял ее руку, кольцо больно врезалось в его ладонь.  —Ты же не счастлива с ним…Еще не поздно, – прошептал он, глядя ей прямо в глаза. – Ты же знаешь, что всё ещё нравишься мне…—В его голосе звучала такая искренняя боль и надежда, что сердце дрогнуло. Она увидела в его глазах отражение той жизни, о которой мечтала, но от которой отказалась. Жизни, наполненной любовью, теплом и искренностью, а не холодной роскошью и фальшивыми улыбками.  Слезы хлынули из ее глаз, обжигая щеки. Она отстранила свою руку, вытирая слезы тыльной стороной ладони. В его словах была такая простота и такая правда, что она ощущала себя потерянным ребенком, которого наконец нашли. Но страх, въевшийся в ее кости, не отпускал. Она привыкла жить по чужим правилам, бояться чужого мнения, оценивать себя по толщине кошелька. Как перечеркнуть все это в один миг? —Я не могу, Руслан, – проговорила она, качая головой. – Я уже дала согласие. Все решено. Слишком поздно. - Голос ее дрожал, выдавая внутреннюю борьбу. Она видела, как в глазах Руслана гаснет надежда, и это причиняло ей невыносимую боль. Но она не знала, как поступить иначе.   Руслан молчал, сжимая ее руку. Он понимал, что она говорит правду. Слишком многое поставлено на карту. Слишком много обязательств. И все же он не мог просто так отпустить ее. Он чувствовал, что она стоит на краю пропасти, и ему нужно удержать ее. — Подумай еще раз, – тихо сказал он, глядя ей в глаза. – Это твоя жизнь. И только ты решаешь, как ее прожить. Не позволяй никому другому делать выбор за тебя. Ты достойна большего, чем холодная роскошь и фальшивые улыбки.   Снова заплакала, прижавшись к нему. Она знала, что он прав. Но страх был сильнее ее. Она боялась сделать шаг в неизвестность, боялась потерять все, к чему так долго стремилась. Но в глубине души она понимала, что уже потеряла самое главное – себя.   Он не стал больше давить. Просто стоял и держал ее, пока ее плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Его молчаливая поддержка была крепче любых слов. Именно в этой тишине, в этом объятии, где пахло не дорогим парфюмом, а просто им — ветром, сигаретами и чем-то бесконечно родным, — и созрело решение.   Она сделала шаг назад, все еще не отпуская его руки. Ее заплаканное лицо было размазанной маской былой нерешительности. — Хорошо, — прошептала она, и это одно слово прозвучало громче любого оркестра. — Давай уйдем. Только… быстро. Пока я не передумала.   В ее глазах читалась паника, но сквозь нее уже пробивалась первая, хрупкая надежда. Руслан не стал тратить время на вопросы. Он кивнул, резко и четко, сжал ее руку и потянул за собой, огибая толпу гостей, смешавшуюся в пестром калейдоскопе лиц и поздравлений.    Именно в этот момент, когда они были уже в нескольких шагах от выхода в холл, ее жених обернулся. Его взгляд, до этого сиявший самодовольством, скользнул по ней, по ее заплаканным глазам, по ее руке, сжатой в руке другого мужчины. В его глазах не было ни удивления, ни боли — лишь ледяная, мгновенная ярость. Это был взгляд хозяина, увидевшего, как его собственность пытаются увести. Он не кричал, не двигался, просто смотрел. Этот взгляд, тяжелый и пронзительный, как удар кинжала, на мгновение пригвоздил ее к месту. Он прожигал ее насквозь, напоминая о долге, о деньгах, о подписанном контракте, о позоре, который обрушится на ее семью.    Она замерла, чувствуя, как старые страхи сковывают ее снова. Но потом ее пальцы сами нашли пальцы Руслана и сцепились с ними еще крепче. Она повернула голову и посмотрела прямо на того, кто считал ее своей вещью. Не с вызовом, не с ненавистью, а с простым, окончательным пониманием. Она больше ему не принадлежала.    Развернувшись, она побежала за Русланом, срывая с головы фату. Белое кружево упало на грязный пол служебного выхода, символизируя конец одной жизни и начало другой. За дверью ее ждала не гарантированная стабильность, а неизвестность. ****    Дверь такси захлопнулась, отсекая оглушительную тишину, которая повисла между ними, как только они скрылись с глаз. Машина рванула с места, унося их от роскошного особняка, от прошлой жизни. Они сидели на расстоянии, разделенные кожей сиденья. Руслан смотрел в окно, на мелькающие огни чужого города, но взгляд его постоянно возвращался к ней, украдкой, будто боялся спугнуть.   Она сидела, сгорбившись, все еще в своем свадебном платье, которое теперь казалось костюмом для спектакля, где отменили премьеру. Ее пальцы нервно перебирали складки шелка, а затем наткнулись на холодное металлическое кольцо. Обручальное кольцо. Она сняла его в машине, сама не помня когда. Теперь она просто вертела его в пальцах, рассматривая, как уличные фонари играют в идеально ограненном бриллианте. Это был не символ любви, а печать сделки, знак собственности.   Руслан видел, как ее лицо исказилось от внезапной гримасы отвращения. Она больше не думала. Она просто разжала пальцы, поднесла руку к приоткрытому окну и разжала кулак. Маленькая холодная вспышка на мгновение сверкнула в свете фонаря и исчезла в темноте, затерявшись где-то на обочине дороги. Она не посмотрела вслед. Она просто выдохнула, и вместе с этим выдохом из ее плеч ушло последнее напряжение. Ни слова не было сказано за всю дорогу.   Такси остановилось у дорого отеля, где Руслан снимал номер. Он расплатился, и они молча прошли через пустой холл, поднялись на лифте, где их отражения в зеркальных стенах были немыми свидетельствами их бегства.   Дверь в номер захлопнулась, и наступила тишина, уже не такая гнетущая, а скорее оглушительная после адреналина.   Она стояла посреди комнаты, все еще в своем подвенечном платье, которое теперь казалось ей костюмом пленницы. Шелк, когда-то такой легкий, теперь тянул вниз, словно сотканный из свинца. —Я не могу... я не хочу больше в этом находиться, — наконец сказала она, и голос ее прозвучал хрипло от непривычки после долгого молчания. — У тебя есть что-нибудь... переодеться?   Руслан кивнул, не говоря ни слова, подошел к своему скромному дорожному чемодану и достал чистую серую футболку и мягкие спортивные штаны. Он протянул ей сверток. —Спасибо, — прошептала она и скрылась в туалете.   Когда она вышла, ее было почти не узнать. Исчезла невеста из глянцевого журнала. Перед ним стояла женщина, утонувшая в его слишком просторной одежде, с влажными от умывания прядями волос, падавшими на лицо. Она выглядела одновременно юной и бесконечно уставшей.   Она прошмыгнула мимо него к балконной двери, приоткрыла ее и, обернувшись, спросила: —У тебя есть сигареты?   Руслан невольно улыбнулся, доставая пачку из кармана куртки. —С каких пор? В институте ты терпеть не могла дым. Могла часами читать лекции о вреде.   Она взяла у него предложенную сигарету и зажигалку. Ее движения были уверенными, привычными. —Я всегда курила, — равнодушно ответила она, делая первую затяжку и выпуская струйку дыма в прохладный ночной воздух. — Просто скрывала. Как и многое другое.   Она повернулась спиной к комнате, оперлась о перила и продолжила курить, глядя на спящий город. Ее профиль в свете луны был резким и решительным.    Они стояли на балконе в тишине, нарушаемой лишь редким шорохом затяжек. Дым смешивался с ночной прохладой, образуя призрачные кольца, таявшие в черном бархате неба. Руслан, зажав сигарету в зубах, снял свой пиджак и накинул его ей на плечи поверх его же футболки. Под тканью он почувствовал, как она слегка вздрогнула.   Он снова взял сигарету в пальцы и, глядя на тлеющий кончик, задал вопрос, который висел в воздухе с той самой минуты, как он увез ее из-под венца. — Когда ты поняла, что не любишь его?   Она не ответила сразу. Сделала медленную, глубокую затяжку, будто собираясь с мыслями. — Я никогда его не любила, — прозвучало на выдохе, просто и безжалостно, как приговор. — Ни одного дня.   Эта окончательность повисла между ними, тяжелая и неоспоримая. Тишина снова сомкнулась, но теперь она была наполнена гулким эхом только что произнесенного. Она докурила свою сигарету, раздавила окурок о бетонный парапет и, все еще глядя куда-то вдаль, в огни города, произнесла тихо, почти беззвучно, выпуская остатки дыма в сторону: — Руслан.– хрипло позвала она, шмыгнув носом. —Мхм?– бросив короткий взгляд, затягивается, плотно обхватив фильтр губами. — Пойдем потрахаемся.   Она не поворачивалась к нему, ее взгляд был прикован к ночи за балконом, а плечи под его пиджаком были прямыми и непроницаемо-твердыми. Руслан медленно покачал головой, сначала просто отрицая, отстраняясь. Он развернулся и зашел в комнату, его спина — прямая линия напряжения. — Все так просто для тебя, да? — бросил он через плечо, и в его голосе прозвучала не злость, а усталое разочарование. Ей было плевать. Она резко затушила свою сигарету о подоконник, не глядя на него, и пошла за ним, ее шаги были тихими и решительными. В полумраке гостиной она подошла к нему вплотную и, не говоря ни слова, запустила пальцы под его рубашку, касаясь горячей кожи на спине. Ее движения были резкими, лишенными нежности.   Он стоял, не помогая и не сопротивляясь, его взгляд был хмурым, тяжелым. Она принялась расстегивать его пояс, ее холодные пальцы скользнули по металлу пряжки. —Если я уйду от мужа, ты будешь со мной?– спрашивает она в пустоту. От этого вопроса у Руслана пробирает неприятный холод по коже, хотя ответ очевиден. Её руки уже приспускают брюки. На это Руслан чуть вздрагивает, но не сопротивляется. Мужчина стоит пару секунд, а после сам скидывает брюки, оставшись в одних черных трусах и рубашке. —Ты правда хочешь продолжить?— Хрипло спрашивает Руслан, но девушка не смотрит вниз, стягивает с него и трусы. —Что молчишь? О нем думаешь? —Думаю о том, какая я мразь…— с этими словами, девушка опускается на коленки, чуть морщась от неприятного ворса ковра. Нежные ладони опустились на татуированные бедра, чуть сжав их, а взгляд скользнул по расслабленному члену. Руслан не  ожидавший такого, прикусил губу, эмоционально вздернув брови вверх.   Мягкая ладонь начала аккуратно стимулировать член, медленно, томно, чтобы он напрягся для начала. На хриплый вздох, девушка вскинула голову, встречаясь взглядом с карими глазами. Мужчина старается держать себя в руках, сейчас на пьяную голову, он готов кончить от одного вида любимой женщины на коленях.   Стоило ему затвердеть, как губы с размазанной помадой смачивает язык, а после легкими поцелуями, вдыхая терпкий запах, начинает покрывать ствол, на секунду утыкаясь носом в лобок. На такое Руслан неосознанно дергает бедрами прямо вверх желая уткнуться головкой в мягкие губы, однако ладони, лежащие на бедрах, мгновенно сжимаются, показывая контроль.  —Скажи…- делает мимолетную паузу в словах, перекладывает татуированную ладонь на свою макушку, видя его нетерпение,– Ты представлял это? —Блять, сотни раз.— Ладонь не сжимает, лишь мягко перебирает пряди волос, тяжело дыша, лишь бы не сойти с ума прямо сейчас. Помнит, как в учебные годы прятался в душе, позорно мастурбируя на её фотографии в телефоне.  Тихий смешок выскакивает из её губ, а после она сразу обхватывает ими розовую головку, оттянув кожу ладонью, мягко надрачивая в такт движениям головы. Руслан чуть дергает голову назад и прикусывает губу, чтобы не вздыхать слишком громко. Всегда было стыдно за такое. Сам старается делать медленные и равномерные движения бедрами, стараясь не мешать тебе, но и сам хочет вставить как можно глубже. Пальцы осторожно перебирают пряди волос, слушает тихое хлюпание от множества слюны. Языком она творила чудеса… На этим мысли Руслан коротко усмехнулся, но стоило ей убрать руку от члена, начав брать почти по самое горло, а тонкими пальцами мягко массировала яйца, слегка оттягивая кожу. Руслан позволил себе легкую грубость, теперь уже ускоряя движения бедрами, а ладонью уже резко дергая за волосы, задавая собственный ритм, от которого девушка давилась. Слабые слезы потекли по щекам, но она не сопротивлялась, игнорируя рвотные позывы. —Блять, можно в рот кончу?— Эти слова еле доносятся до её слуха. Руслан даже замедлился, давая ей сделать выбор, но она коротко кивнула, смешно глянув с членом во рту, прикрывает глаза обратно. Пиздец, Руслан сейчас с ума сойдёт. Ладонью вцепляется в затылок, двигается резко, чувствуя как головка утыкается прямо в горло.  —Ебать…— шепчет он быстро, когда прижимается так близко, что её нос утыкается в лобок. Голову он вскинул к потолку, зажмуриваясь, а вот женщина с низу старается не дышать, чтобы не подавиться. Глотает сперму, как блядь последняя, коротко стукнув его по бедрам, наконец отстраняясь, тихо откашливаясь. —Я никогда не позволяла мужу в рот кончать. Пиздец… – Шепчет она хрипло, вытирая слезы с глаз, а у самой глупая улыбка на лице. Руслан выжат как лимон, просто садится на кровать, чувствуя как бедра подрагивают…. —Чувствую себя, как школьник. Прости…- Мужчина прикусывает губу, ноги сковал ступор, оклематься ему нужно, и возможно протрезветь…. —Хочешь в душ вместе?— в