Фонарь Флинса

Гомон наперебой кричащих голосов заполнял маленький деревянный паб на окраине города. Помещение изнутри освещали свечи, что хозяин слепил из животного жира. Горели они плохо и выделяли странный запах, а худенькие стены из-за них и того покрылись копотью. К полуночи паб погрузился во мрак, но гулящим пьянчугам так было даже веселее. А уставшим путникам это тем более играло на руку: они забивались в неосвещенный угол, в спокойствии перебиваясь тарелкой печеного картофеля с салом и чаркой вина. Если их, конечно, не смущали соседи, что, объединив столы, чокались кружками пива, переходя за десятый круг. — Между первой и второй перерывчик небольшой. А где вторая, там и двенадцатая! — заливисто хохотал бородатый мужик. Сидящие от него по бокам пьяницы поддакивали, свистели и аплодировали, хотя, вероятнее всего, видели друг друга впервые. Эта ситуация позабавила одинокого путника, что предпочёл скрыться в тени. Он допил стопку обжигающей горящей воды, закусил куском лимона и даже не поморщился. Взгляд его был пустым, кожа землистая, словно путник не спал несколько ночей кряду, а синие волосы совсем растрепались. Несмотря на отталкивающий внешний вид, бармен охотно подал ему заказ. Правда глаза забегивали быстро-быстро, а поджилки ужасно тряслись, но путник оказался на удивление вежливым и учтивым, пока остальные гуляки норовили от бурлящего в крови алкоголя вот-вот разнести крохотный паб. Рядом с этим мужчиной хотелось задержаться подольше, он притягивал своей загадочностью. Получив щедрую благодарность за подачу ещё одной порции картофеля, бармен, осмелев, поинтересовался: — Я не видел вас раньше. Что же вы забыли в этих краях? Как зовут такого воспитанного молодого человека? Незнакомец коротко улыбнулся и качнулся на стуле. Утомленность на его лице была видна невооружённым глазом, но он не позволил ей отразиться и в голосе. — Всего лишь человек, любящий приключения. Возвращался на родину, в Снежную, давно не отдыхал и решил остановиться здесь. Меня зовут Кирилл Чудомирович, но можете называть и по фамилии — Флинс. За долгое время, проведённое в путешествии, я уяснил, что не все могут выговорить моё имя. — Занятно. Вы не торопитесь, отдыхайте как следует. Но будьте осторожны, ведь сегодня тот день, когда на свободу выходят все неупокоенные духи. Они могут быть алчны и коварны. Вот, видите эти дымки в воздухе? — бармен ткнул пальцем в пустоту и что-то действительно там заколебалось. — Они могут заговорить с вами, если заметят в вас какую-то слабость. Ни за что не отвечайте на их льстивые речи, иначе ждать бед. Рассказ, поведанный загадочным шёпотом, не произвёл на Флинса должного впечатления. Он не напугался, а наоборот, с любопытством начал всматриваться в пустоту, пытаясь отличить те самые дымки от простых теней. Бармен, смирившись со странностью гостя, поспешил удалиться, чтобы не навлечь гнев духов на себя. Скрывающийся в тёмном углу Флинс остался наедине с собой, гипнотизируя пространство вокруг. Теперь он без труда видел эти дымки, замаскированные на самом виду. А оказалось таких тварей множество. Флинс, заинтересовавшийся с особой одержимостью, принялся считать всех духов в пабе, забыв о своём позднем ужине. В процессе он смачивал горло и отвлекся от своего дела только в тот момент, когда чарка опустела совсем, хоть он и старался пить маленькими глотками. Флинс опустил взгляд и удостоверился, что горящей воды действительно больше нет. Руки потянулись ко всем карманам, внутренним и внешним, на плаще и штанах. Удалось наскрести лишь 50 моры, остальные же деньги он уже уплатил за ночлег. Закинуть в себя две чарки и уйти спать было бы совсем разочаровывающим концом дня. — подумалось Флинсу и вдруг одна дымка подлетела к нему чуть ближе, будто умея читать мысли. Она явно обладала сознанием, раз весело покачивалась у путника перед носом и ярко светилась. Внезапно его ослепило, а когда зрение вернулось в норму, напротив уже сидел не без малого трехметровый мужчина. Лицо его почти целиком было покрыто бинтами, лишь ярко-красные глаза неотрывно глядели прямо в душу. Бинты опоясывали шею, грудную клетку и все, что находилось ниже. Злой дух, а это безусловно был он, скрестил руки на столе и склонился к Флинсу. Длиннющими скрюченными к низу когтями он ненавязчиво поскрипывал по дереву и ухмылялся. Что сказать, вид действительно впечатлял. Фигура словно горела по контуру пламенем, выгоревшие побелевшие волосы спадали на его загадочное лицо. — Не бойся. Кроме тебя, меня никто не видит. Флинс и не напугался. Что сказать, он даже не удивился этому гостю. — Благодарю за предупреждение. Как я могу к вам обращаться? — Почётный Грешник, входящий в пятёрку легендарных Грешников, к твоим услугам. Но, так и быть, можешь звать меня просто Рери. А я уже про тебя кое-что подслушал и подсмотрел, Кирилл Чудомирович Флинс. Захотелось гульнуть такой прекрасной ночью, но моры не хватает? Не переживай, я дам тебе столько денег, что и унести их за раз не сможешь. — он склонился еще ближе, пытаясь нагнать страх или вызвать доверие, выгнул бровь, хищно ухмыляясь и демонстрируя превосходство. — Но взамен ты дашь мне полакомиться своей душой. Ничего в мире не бывает бесплатного. Лицо Флинса выгнулось, выдавая паршивую актерскую игру, рот приоткрылся в букве «о», и хоть в глазах все еще продолжало читаться полное безразличие, Рери все равно купился. И капкан захлопнулся. — Мне нужно всего 500 моры на две последние чарки. Завтра ещё продолжать длинную дорогу, мало ли кто на пути попадется, да и я привык налегке путешествовать. Богатство только помешает. — Не скромничай, благородный путник. По глазам вижу, хочешь плату за своё желание снизить. Но тут, увы, не выйдет. Лучше ещё что-нибудь сверху попроси, землю какую в центре Тейвата, да лучше не одну, а в каждом регионе. Я и это сделаю, веришь? Только надо заключить контракт, согласно которому ты отдашь мне свою душу. Просто скрепим союз кровью. Флинс оперся на подбородок и опустил взгляд вниз, словно и правда терзался от мук выбора. Посидев с минуту, он остался при своем мнении: — Предложение и вправду выгодное. Но мне не требуется столько моры, одолжи всего лишь пять сотен. — Хозяин барин. — довольно оскалился Рери, протянул свою уродливую когтистую руку, которую Флинс пожал не побрезговав, а после ещё одной вспышки превратился в стопку звонких золотых монет. Во внутреннем нагрудном кармане плаща путник всегда хранил серебряный крест, что служил оберегом во время странствий и тяжёлых битв. Он, не задумываясь, сложил к нему мору, да прижал поплотнее. В этот же момент раздался раскатистый, полный боли крик. Прозвучало это в голове лишь одного Флинса, что теперь был связан с Рери контрактом. — Выпусти! — сквозь зубы рычал он. — Выпусти, а не то пожалеешь! Флинс невозмутимо взялся за вилку, закидывая в рот остывшие последние дольки картофеля. Он выждал пару мгновений, а после честно ответил: — Прости, Рери, но я не могу. Иначе ты заберёшь мою душу. Святой крест обжигал так, словно кожу сдирали живьём, пропитывая языками пламени не только хрупкое человеческое тело, но и все внутренности. Рери чувствовал эту боль своей душой. Даже в аду несколько сотен лет назад пытки не были такими жестокими. — Да не заберу я! — завопил он. Флинс начал чувствовать, что от этого крика его голова вот-вот расколется напополам, но стоически продолжал блефовать. — По крайней мере, сейчас. Могу дать тебе ещё 2 года. Слегка и случайно Флинс прижал пальцы к куртке, от этих движений крест придвинулся к монеткам еще ближе, не оставляя ни миллиметра свободного места. — Аааааргх! Ладно, ладно! 5 лет даю тебе жизни. Тело Флинса разгорячилось, да и воздух, кажется, был спертый, мешал дышать. Поэтому он отвесил несколько хлопков по своей груди, чтобы избавиться от духоты, по-садистки давая Рери прочувствовать все оттенки боли. — Десять! Десять лет моё последнее предложение! Больше я правда не могу дать. Рука медленно сползла под стол, укладываясь на колено, Флинс расстегнул молнию, держа в руке монетки с крестом в опасной близости. — Давай заключим ещё один контракт, и я уберу крест. — Конечно, конечно. — торопливо произнёс Рери. — Приложи к море свой палец и оставь чёткий отпечаток кровью. Флинс, незаметно для всех, а особенно бармена, что время от времени на него поглядывал, сделал тонкий надрез на указательном пальце и приложил к монеткам. На секунду почувствовалось жжение, словно кто-то под кожу вбил ему клеймо. Он выложил мору на стол, а крест убрал обратно в карман. Деньги заискрились, на их месте остались выжженные следы, а потом, через мгновение, глаза озарила вспышка и Рери опять сидел перед ним в своей человеческой форме. — Через десять лет я найду тебя, в какой бы точке мира ты ни был. И поверь, ты пожалеешь о содеянном. — договорив это, Грешник рассеялся насовсем. Флинс восхищённо посмотрел на место, где только что сидел Рери. Короткая улыбка коснулась его губ, а после сразу потухла. — Ну что ж, до встречи. — с тоской вздохнул он и поднялся с места. Произошедшее никак не коснулось остальных посетителей, они продолжили свой пьяный балаган, не замечая, как бесшумно Флинс выскользнул из заведения.

***

Спустя десяток лет жизнь Флинса никак не изменилась. После того происшествия он вернулся на Родину, в Снежную, продолжил ухаживать за маяком и могилами. Эта работа давно не приносила ему удовольствия, хотелось испытать чего-то более… Необычного. Дни были рутиной, после пробуждения и перед сном он совершал обход по периметру, прибирал могилы, ухаживал за псом, что время от времени приносил ему кости. Флинс считал своим хобби их коллекционирование, а когда четвероногий друг добывал ему что-то действительно не типичной формы, щедро угощал мясом. Впервые Флинс объехал весь Тейват больше шестидесяти лет назад, но так и не нашел для себя ничего увлекательного. Второй раз произошел через половину столетия. Хотелось получить новые впечатления, насладиться чужой культурой, возможно даже завести знакомства. Но ожидания оказались сильнее реальности, ничего так и не зацепило его душу даже спустя долгое время. Родившись альвом, Флинс был обречен на долголетие. Других таких же, после давней войны, он никогда не встречал. Время ему служило неисчерпаемым ресурсом, чем не могли похвастаться другие живые существа. И он уже было удостоверился, что ничего не сможет принести ему счастье, как на обратном пути судьба столкнула его с Рери. В душе пробудились давно забытые эмоции — любопытство и интерес. Если ранее Флинс настороженно относился к отношениям с людьми, то этот экземпляр в корне все менял. Он тоже жил вечно и, в отличие от призраков на кладбище, имел физическую оболочку. К тому же, даже захороненные на его кладбище духи не располагали временем, угасая в тот момент, когда память о них таяла в сердцах людей. А у Рери, по всей видимости, было все время мира. Неплохой товарищ за неимением большего. Поэтому Флинс готовился ко второй встрече. Узнав побольше о злых духах, которые, оказывается, показались в Тейвате совсем недавно, он твердо решил заполучить себе Рери. Ранее эти твари прятались, являясь 31 октября лишь совсем отчаявшимся людям. В этот день граница между мирами стиралась, поэтому они свободно разгуливали по разным уголкам мира — невидимые, трусливые, подлые. А потом что-то изменилось, и их прибытие в канун дня всех Святых стало самым опасным днем в году. Духи цеплялись за каждого, предлагали сделки, сжирали души. Людям хватило несколько лет, чтобы выявить эту закономерность и предупредить друг друга. Перешерстив архивы предков, они нашли несколько способов удержания духов и возвращения их в преисподнюю. Когда эта информация понадобилась Флинсу, он с легкостью сумел ее найти. Легенды эти активно переписывались в каждом регионе, но кто-то продолжал считать это все шуткой. — Ха! Детские сказочки для детей, чтобы справиться с их гаденьким характером. — сказал Флинсу торговец, у которого он купил сразу несколько свертков про злых духов. — Вижу, ты человек молодой еще, неопытный. Взял бы что потолковее. На это предложение Флинс лишь поблагодарил за совет и поспешил уйти. Руки его слегка подрагивали от предвкушения. Спустя десятилетие пергаменты и книги совсем потрепались от частого использования, где-то даже невозможно было разобрать рукопись, но Флинс знал все наизусть и подготовил на своей земле несколько ловушек. С козырями в рукаве он принялся ждать вечера. Как только солнце ушло за горизонт, и на небе высыпали яркие звезды, остров заполонило большое количество дымок. Земля мёртвых притягивала их магнитом. Флинсу это поведение было понятно, но все же удивило. Никто после встречи с Рери не осмеливался к нему приблизиться, а сегодня, наоборот, столпилось множество зрителей. Видимо, все предвкушали момент, когда Грешник придет забирать свое. Духи кружили долго, вибрировали и меняли цвет, но в полночь их начало трясти. Как будто невидимый ураган пришел на остров, поглощая злых тварей. Флинс не предвидел этого, а потому настороженно вынул из кармана несколько серебряных крестов. Когда последняя дымка, унесенная тряской, наконец исчезла, с конца острова к Флинсу задвигалось что-то невероятно огромное и чёрное, похожее на смерч. Чем ближе оно придвигалось, тем сильнее принимало облик его давнего знакомого. Постепенно небо вокруг острова покраснело, тучи сгустились. Рери возвышался над Флинсом, даже не видя из-за бинтов его лица целиком можно было ощутить сладкое предвкушение от скорой мести. Но Флинс в ад не собирался. Пусть целый день он и провел в волнении, но подготовиться успел. На каждой руке висело с десяток серебряных крестов, которые он так и не успел убрать. Альв выставил руки перед собой, не давая приблизиться. — Второй раз не сработает. Контракт через пару минут поможет мне забрать причитающееся. — Рери улыбался. Победоносно ухмылялся, языком проходясь по ряду зубов, клыки его слегка задевали губы. Он упивался превосходством над ситуацией. — Хоть ты и не человек, все равно такой же жалкий. Думал, обманешь одного из Грешников? Я стал причиной падения Каэнриах! А ты посмел недооценить меня. — Ты прав, Рери. И на что я рассчитывал? Только продлил свое ничтожное существование. Я сдамся добровольно. — Флинс отступил на несколько шагов назад и сложил кресты у входа в дом. Вернулся к злому духу и немного смутился. — Позволишь ли мне перед смертью вкусить яблоко? Я растил их все лето, будет обидно так и не попробовать свои плоды. Только вот самое спелое так высоко растёт… Боюсь, за пару минут я не успею его достать. Из торжественного, лицо Рери презрительно исказилось. Флинс демонстративно оглядывал его с носков до макушки, явно намекая на высокий рост. В ступоре, Рери все же полез на дерево, за тем самым яблоком, на которое ему указали. Альв время не тянул, быстро вынул из кармана нож и принялся чертить круг из шести простых рун. С последним высеченным знаком тело Рери моментально вспыхнуло голубым огнём. Одно дело, быть запертым с помощью священной силы. Другое — быть закованным в клетку смерти, что уничтожала его душу. И откуда только Флинсу удалось раздобыть это заклинание, если кроме ведьм несколько сотен лет назад ими никто не владел? Поняв, что обманулся уже дважды, Рери истошно заорал, да так, что даже все птицы в момент покинули остров. Пока силы контрактора истощались, а сам он уничтожался, контракт не мог быть выполненным, а потому Кирилл остался стоять на месте без угрозы лишения души. — Ты никогда не посмеешь забрать меня в ад. Вот моё условие в обмен на твою свободу. Был ли у Рери выбор в этот раз? Абсолютно нет. В этот раз он погибал, медленно и мучительно. Теперь какой-то серебряный крестик, по сравнению с рунами, казался ему детским лепетом, причиняющим лишь боль. Чувствуя, как силы стремительно покидают его, Рери не оставалось ничего, кроме как признать, что противник оказался умнее. Сидящим на дереве, униженным, он сдался. Вопли его не прекращались, пока Флинс не стер одну из рун и не протянул ему руку для заключения нового контракта. И тогда все закончилось. Медленно возвращались силы, боль утихла, по крайней мере, физическая. Но легче не стало ни капли. Чтобы выместить свой гнев, Рери принялся метаться по острову, вырывая с корнем могучие деревья, бросая камни, втаптывая землю. Он рычал и разражался проклятиями, наслал ливень и гром. Флинс же тихо присел рядом, с равнодушием наблюдая за происходящим вандализмом. Это продолжалось еще несколько часов. Рери сравнял остров, не пожалев даже сиротливые могилы. Гора превратилась в равнину, в пустошь с обломками камня и древесины. Лишь основание маяка выделялось на этом голом участке. Долго Флинс на месте не засиделся, пришлось уворачиваться от длинных рук, швыряющих все в разные стороны. Рери кричал что-то о былом могуществе и величии, о том, как ему удалось уничтожить целое государство, а в преисподней повести за собой множество злых духов, чтобы продолжить сеять хаос и на земле, пусть и раз в году. В конце концов, даже у злобного древнего существа кончились силы, и он просто упал рядом с Флинсом, что теперь довольствовался лишь мягким песком. — Как же я тебя ненавижу. — прошипел он. — Смотришь на меня свысока, думаешь, смог победить? Я найду способ изжить тебя со свету, заставить корчиться в адских муках и сменить свое безэмоциональное личико на маску ужаса. — Ты неправ. Я никогда не смотрел на тебя свысока, а всего лишь пытался сохранить свою жизнь. Твоя проблема в том, Рери, что ты слишком полагаешься на страх других людей, но не все тебя бояться и знают твои великие титулы. — Флинс посмотрел на недавно успокоившееся море, черное, как неизвестность. — Может, напоследок, подкинешь мне огоньку, чтобы я добрался до поселения? Жить я теперь здесь не смогу. — Он тяжело вздохнул, еще раз оглядев свой дом, где встречал рассвет сотню лет, а за одну ночь лишился всего, а после показал Рери выпотрошенную изнутри тыкву со зловещей мордой. Дело в том, что пока Флинс пережидал сверхъестественную яростную бурю, он спустился к воде и, чтобы занять себя, взял укатившуюся с вырытого огорода почти целехонькую тыкву. С маленьким ножичком в руке он принялся творить. Вынул всю мякоть, разгладил стеночки, а после подумал, что было бы неплохо изобразить на ней Рери, полного ярости. Так и получилась искаженная гримаса, выглядящая скорее забавно, чем пугающе. Флинс было такого же мнения и о самом Грешнике. Он спрятал получившееся творение внутрь плаща и не показывал до тех пор, пока Рери не выбился из сил и не сел рядом. И теперь просил помочь сделать из этого фонарь. — Напоследок? Ты продолжаешь надо мной издеваться? — вновь вспыхнув от гнева, Рери, даже не обдумав, превратился в тлеющие угольки и прыгнул Флинсу в тыкву. Альв чинно закрыл его тыквенным хвостиком и начертил парочку новых рун, запирая Грешника внутри. В третий. Мать его. Раз. — ТЫЫ! СВОЛОЧЬ! — вновь заорал Рери, на что Флинс, так и не выработавший иммунитет к пробирающему до костей реву, пририсовал еще одну руну — молчания. Теперь фонарь из тыквы еще и светился. Красиво и практично. Альв взял его подмышку и направился к лодке, чтобы уплыть в центр Снежной. Оттуда — в Нод-Край. А потом в Натлан, Фонтейн, Сумеру, можно даже показать Рери Инадзуму, если тот будет хорошо себя вести. Флинс шел вдоль берега, радостно насвистывая себе под нос. С напарником, пусть даже и молчаливым, любой путь казался интереснее. Он действительно планировал выстроить дружбу с этим неупокоенным духом, отговорить его мстить, но начать хотя бы с нормального диалога. Через несколько десятков лет Флинс позволит ему разговаривать. А еще через сотню поможет вернуть Рери человеческий облик, чтобы он шел рядом. Не забудет и спросить как он, будучи таким наивным и глупым, сумел уничтожить государство. Но сейчас у Флинса был лишь забавный фонарь, разгорающийся внутри разными оттенками красного.