Он
31 октября 2025 г., 20:24
W: При посадке с сильным боковым ветром следует соблюдать особую осторожность!
Я летел вдоль пологого побережья Пуленга, наперерез к ветру. Шторм был такой силы, что вот уже пару часов не позволял повернуть в открытый океан. Холодные волны подо мной бурлили и грохотали, в истерике выплескиваясь на серый песок так, что водяная пыль доставала до моих сапог. Горизонт заволокло унылой пеленой, и если бы я не чувствовал куда лететь, давно сбился бы с курса. Заложив вираж, я предпринял еще одну попытку. Тянуть больше нельзя, а терять ночь на открытой, продуваемой равнине с пожухлой, мокрой травой очень не хотелось. Колкий воздух ударил в крылья, пробирая до костей, и в гневе швырнул в сторону. В ушах засвистело. Мне с большим трудом удалось удержать равновесие, мышцы напряглись, заныли и вновь успокоились. Я должен был бы взять прямо на восток, но против такого бешеного ветра мне не справиться. Поэтому я летел чуть южнее, левым галсом, надеясь, попеременно менять направление, и хоть как-то продвигаться к цели. Конечной точкой моего путешествия был небольшой островок, затерянный в море. Волны облизывали его бока с сентября до мая, лишь на короткие летние месяцы успокаиваясь, а усталые корабли проходили редко, и то только из уважения или страха к обитателям островка. Именно за эту уединенность и облюбовали его книжники — там никто не мешал им учиться и размышлять, а кроме того, остров надежно хранил их секреты от посторонних глаз. И было что скрывать — могущественные тайные знания, доступные лишь посвященным, старинные, бесценные манускрипты, к которым и прикасаться-то нельзя без особых защитных чар. Но я спешил туда не за этим. Темнело. Фиолетовые тени наполнили пространство, и на кончиках крыльев мерцали отблески далеких молний. Ветер ослабевал, штормовой фронт оставался в стороне. Усталость накапливалась, и, откровенно говоря, я сражался не только против ветра, но еще и против своего тела. Я прижал бледные, заледеневшие руки к груди. Жалкий, черный силуэт в огромном пространстве между водой и небом. Ночь пожирала все вокруг, и от меня остался только сгусток воли, да отражения моих черных глаз. Я чувствовал, что остров уже близко. Хоть я и не видел его в темноте, я хорошо знал, что он уже показался вдали. Практически весь остров занимал старый монастырь. Стремясь к уединению, несколько столетий назад его выстроили монахи уже давно не существующего ордена. Настоящая крепость с толстыми стенами, угловыми башнями и крутыми шпилями. В его острых окнах отражалось только море и небо, и большие серые камни жались к подножию стен. Ткань плаща растекалась за спиной словно пыталась достичь горизонта. Крылья с новой силой взрезали воздух, я метеоритом пронесся последнюю милю и вот — высокие скользкие стены прямо передо мной. Черная вода плескалась внизу. Я оказался с подветренной стороны, отсюда мне не войти в замок. Само собой, остров окружен магической защитой, довольно сильной и искусной. Но у всех есть слабое место, и я знал лазейку, которая поможет мне подойти ближе. Я воспользуюсь тем местом, которое не является ни морем, ни сушей, а бушующий ветер приподнимет для меня завесу магии. Я медленно и тяжело огибал остров с юга, пока не оказался на противоположной стороне. На самой границе воды я смог приземлиться, спотыкаясь, миновал широкую полосу выброшенных на берег водорослей и снова вышел к замку. Мокрый плащ тянул вниз. Надо мной поднималась громада крепости. Я поднял голову, устало рассматривая ее. Зубчатые стены и шипастые украшения выделялись на фоне неба даже в такую ночь. Между колоннами завывал ветер. Немного посидел, прижавшись к стене, нахохлившись и завернувшись в плащ с головой. Восстановив дыхание после долгого перелета, я взмыл вверх и осторожно ступил на мокрую замшелую черепицу. Пригнулся, скорее инстинктивно, мало кто смог бы разглядеть в темноте черную фигуру. Перебрался на другой скат крыши, смотрящий в пыльный внутренний дворик. Сейчас он был пуст и одинок, так же как и я. По брусчатым тропинкам гуляли лишь сквозняки и капли дождя. Скользнув между холодными окнами, спустился под фестончатый карниз. Там, в тени контрфорса, я и занял свою наблюдательную позицию. Можно проникнуть на территорию острова, но войти в сам замок без приглашения — нельзя. Я ждал. Сейчас мне некуда спешить, только одна мысль заполняла сознание, сковывая, не разрешая двинуться с места. И я застыл. Время серым налетом оседало на плечах, превращая их в камень. Ночь сменилась утром, но мне уже не нужно было прятаться — если бы кто-то и задрал голову, в надежде увидеть просвет между свинцовыми облаками, то заметил лишь еще одну горгулью с хищным взглядом. Я знал, что Он появится, рано или поздно. Все что мне оставалось, это равнодушно следить за фигурами, ежившимися от холода и торопливо пересекающими двор. Ждать пришлось долго. Он явился, когда рваный ветер сменился тихим снегом. Вышел из скрипучей двери с западной стороны, плотнее закутался в овчинный полушубок, втянул носом резкий воздух. В чуть смуглых руках у него была стопка книг. Я моргнул. Тонкий хруст ломающегося оцепенения. Его волосы цвета спелой пшеницы струились в пальцах у ветра. Темные брови нахмурены – не нравится холод. Он направился по диагонали, в жилое крыло. Я чуть повернул голову, отчаянно ревнуя к книгам, которые Он обнимал. Нехотя, с сопротивлением, застывшее тело подчинилось. Мгновение — и я бесшумно иду позади, приноравливаясь к шагу. Он почувствовал. Словно бы повел ухом, как кот, и вот, Он уже знает, что я здесь. Мне не видно выражения его лица, однако когда Он открывает дверь, чтобы пропустить меня внутрь, я замечаю его улыбку. Внутри темно и тихо, но я знаю дорогу. Каменная лестница на шесть ступеней, за ней сразу повернуть налево, вдоль шершавой стены, в тенях, я не хочу, чтобы меня кто-то видел, кроме него. Затем снова лестница, круто поднимающаяся до третьего этажа, выше нам не надо. Озорной смешок в темноте, случайные прикосновения. Стараюсь выровнять сбившееся дыхание. Остались последние торопливые шаги по слишком открытому коридору, и вот я тоже с облегчением улыбаюсь, прижимая собой дверь изнутри. Отложив свои драгоценные книги, Он стоит напротив, слишком близко. Я чувствую его тепло, такое знакомое и желанное, но медлю, не решаясь разрушить тишину. Он опережает меня, и целует сразу глубоко и резко, не давая опомниться. Чужой язык во рту не дает мне никаких шансов на инициативу, так что я просто расслабляюсь и позволяю ему проникнуть глубже, пройтись по ряду острых зубов и мягко вернуться к губам. Кажется, я теряю равновесие, но совершенно не забочусь об этом. Его руки давят на плечи, и я плотно прижат к двери его бедрами. Слегка покусывает губы, спускается вниз по шее, прикасаясь нежно и слизывая морскую соль. Находит быстро бьющуюся артерию, ощутимо сжимает это место зубами. Со вздохом удовольствия я отвожу голову в сторону, открывая уязвимую точку, но нет, он возвращается к губам. Мои хронически сжатые челюсти сопротивляются, но Он заставляет меня открывать рот шире, отдаваясь ему полностью и вызывая волну возбуждения. Руки у меня свободны, и я невесомо провожу ими по его спине, пытаясь угадать рельеф мышц под складками зимней одежды. Эта ткань слишком плотная и грубая, она мне не нравится, пожалуй, запишу ее в личные враги сразу после назойливых книг. Я слегка улыбнулся сквозь поцелуй, предвкушая свою скорую победу над ни в чем не повинной материей. Наконец, Он отрывается от моих губ, видимо тоже решив, что мои колючие металлические пряжки не очень подходят к этой ситуации. Он умеет обращаться с ними, хоть это все равно выйдет не быстро. Рывком дергает меня к окну, туда где светлее, и распутывает меня из бесконечных бронированных ремней, лишая защиты и последних остатков сковывающей морали. Поддаюсь ему, позволяя делать всё, что Он пожелает. Мне нравится это состояние безвольного спокойствия. Я мельком бросил взгляд за окно: небо затянуло сплошными лиловыми тучами, а глубокое море под ним дышало темно-серым цветом. Холодные сумерки отталкивали, но я был благодарен даже такому тусклому свету. У меня еще есть немного времени, чтобы насмотреться на него. Вновь изучить и запечатлеть черты его лица: провожу рукой по его голове, очерчиваю линию скул и ямочку на подбородке, откидываю прядь волос, падающую на плечи. Его густые ресницы дрожат. Как я хотел бы, чтобы этот образ как можно дольше остался в памяти: неизвестно, когда мне снова удастся попасть сюда. Стаскивает с меня рубашку через голову, нарушая мое созерцание. Уже? А мне удалось только лишь снять с него полушубок. Растерянно смотрю и не знаю, с чего начать. Он фыркает и сам избавляется от графитового свитера и сорочки, а я зачарованно глажу грудь, ключицы и поджарый живот – диета из капусты не идет ему на пользу. Дальше мне мешает ремень, но Он не дает мне разобраться с пряжкой, прижимает к себе, опять целуя. Прикосновение тела к телу обжигает, я обнимаю его за шею, дотрагиваюсь до сережки в ухе. Его рука пересчитывает мои позвонки прямо до копчика и скользит ниже, между ягодицами. Я выгибаюсь ему навстречу. Под кожаной тканью штанов слишком мало пространства для каких-либо действий. Придерживая, Он подталкивает меня назад, на кровать. Очередной вызов его умениям: запутанная шнуровка сапог, доходящих до колен — что поделать, моя одежда предназначена для сражений, а не для получения удовольствия. В отместку брюки Он срывает моментом, я откидываюсь на подушку, закрываю лицо руками и тихо смеюсь. Слышу как Он возится со своей одеждой, затем чувствую как горячее тело нависает надо мной. Я открываю глаза. В комнате уже почти темно, фиолетовые тени бархатом повисли вокруг, скрадывая звуки от посторонних ушей. Секунду рассматривает, медленно выдыхая горячий воздух, и наклоняется к шее. Снова дразнит, я не поддаюсь, изображая полнейшее равнодушие. Скользит кончиком языка по ключице, впадинке на шее, опускается ниже, лаская живот. С каждым его поцелуем мышцы пресса расслабляются, наконец-то я могу дышать ровно и спокойно. Я не выдерживаю, когда Он проводит влажным языком по головке члена: с приглушенным стоном инстинктивно подаюсь ему навстречу. Но продолжения не следует. Ему нравится эта игра, и Он медлит. А я вот уже больше ждать не могу — сегодня без долгих уговоров. Впиваюсь когтями ему в плечо, достаточно сильно для того чтобы Он понял. В ответ лишь легкая усмешка — и его губы резко накрыли мой член целиком, свободной рукой сгибает мою ногу в колене. Я вцепляюсь ему в волосы и вскрикиваю непозволительно громко. Ну вот, каждый раз так. Снова мне ничего не удается с собой поделать — а Он потом припомнит это. Его губы проворно движутся вдоль члена, а пальцы, уже со смазкой, бесцеремонно толкаются внутрь. Жестко и грубо, именно так, как мне и нужно. Опять не могу сдержать стон. Пытаюсь оттолкнуть, но Он не обращает внимания, только еще чувствительнее посасывает головку и слегка перебирает пальцами внутри. Он хочет слышать мой голос. Я сдаюсь. — Пожалуйста, — умоляю я. В меня всего лишь добавляется еще один палец. — Ну давай скорей! Пальцы покидают мое тело только для того, чтобы через мгновение вернуться снова. Стон разочарования. — Хватит… — отчаянно шепчу я, гладя рукой по его плечу. Только тогда Он прекращает свою пытку и устраивается у меня между ног. Сладкий шелест смазки, и я чувствую его напряженный член. Прикрываю глаза и послушно расслабляюсь — только бы не медлил. Входит плавно, аккуратно, с силой вдавив мои бедра в кровать, чтобы я не дергался. Что я, в общем-то, уже и пытаюсь делать. Потому что я хочу получить его всего сразу, так, чтобы было больно, чтобы я царапал его спину и кричал. Чтобы как можно дольше сохранить воспоминания об этой ночи. Боль может согревать, дарить надежду там, где нет вообще ничего. В пустоте, в тенях, боль — это проводник жизни. Проникает до упора, двигается сначала осторожно, затем увереннее. По моему телу растекается густой мед, я закрываю глаза, чтобы полностью отдаться этим ощущениям. Глажу его напряженные руки, чувствуя рельефные вены под кожей и еле слышно постанываю. Он ложится на меня сверху, чтобы перевести дыхание — зарываюсь рукой в волосы на его затылке. Сегодня Он пахнет полынью. Я жду продолжения и игриво покусываю его шею. Он отстраняется от меня на секунду, и я переворачиваюсь на живот. Становлюсь на коленки, и выгибаюсь как только могу, пряча лицо в подушке. Такая открытость возбуждает меня. И его тоже, я знаю. Он прекрасно видит в темноте и не торопится, водит мягкими пальцами по яичкам, горячему члену, обводит дрожащее колечко мышц, спускается к нежной коже на внутренней стороне бедер. Добавляет смазки, растягивает меня пальцами. Мне нужно больше. Наши встречи слишком короткие, за это время мне нужно успеть получить от него максимум ощущений, желательно самых ярких. Боль смешанная с наслаждением – что может быть более запоминающимся? — Еще, — коротко выдыхаю я. Он присоединяет палец второй руки, тот легко преодолевают сопротивление мышц, у меня кружится голова от мысли, что я могу быть таким податливым. Наигравшись, снова входит в меня и сразу берет быстрый темп, дергая меня на себя с каждым движением. Я вновь начинаю скулить, спина затекла, мне неудобно, и мне это нравится. Видимо мое дыхание срывается на слишком громкие стоны — я уже сам себя не слышу, потому что Он резко ставит меня на ноги и толкает к окну. Довольно улыбаюсь. Упираюсь ладонями в подоконник и расставляю ноги, нетерпеливо покачивая бедрами. Я чувствую его жаркое дыхание за спиной, и холод, тянущий от стекла. Я ловлю оба эти ощущения, как алмаз своими гранями ловит свет. В глубине свет преломляется, отдавая обратно невероятный блеск. И я шепчу: — Я так скучал по тебе. Я был… ты нужен мне, пожалуйста… Придерживая за талию направляет в меня член. Опускаю голову и продолжаю бессвязно: — Я хочу быть с тобой, кроме тебя никто… аах! Глубже, давай уже! Мое тело принадлежит только тебе… Я хочу так… так... Убирает волосы с моей шеи, оголяя ее. — В конце концов, все это не так уж важно, просто дай мне почувствовать тебя сильнее! — мой голос все громче и требовательнее. Он кусает меня за шею. Прямо посередине, вцепляется клыками в загривок и держит, жестко вбиваясь в мое тело. Мой голос переходит в крик. Его когти вонзаются в бедра, по ногам и спине текут струйки крови. Я люблю, когда Он так яростно прижимает меня к себе. Обострившиеся чувства заставляют ярче переживать и боль и удовольствие. Внутренняя броня так же распадается лентами, как и внешняя, туман в сознании рассеивается и на несколько бесконечных мгновений древние силы отступают. Но я никогда не смогу быть полностью свободен — так что теперь я подчиняюсь ему. И от этого так тепло и приятно, что еще немного, и я кончаю без помощи рук, а Он следом, втягивая когти и крепко обнимая меня. — Спасибо… спасибо, — я пытаюсь отдышаться. Оконное стекло запотело. Он что-то промурлыкал в ответ, развернул к себе и поцеловал. Вкус моей крови. Я чувствую себя любимым. Его нежные руки убаюкивали, но я сопротивлялся — хотел еще побыть с ним, просто полежать, прижавшись к мягкому телу. И все-таки Он увлек меня с собой в сон, наполненный пьяным запахом согретых на солнце фруктов. Проснулся я от того, что меня звали. Настойчиво шептали, вытаскивая из дремы — это под бесстыдным напором ветра трепетали просоленные оконные рамы. Тусклый утренний воздух заполнял комнату как банку с молоком. Очень тихо я выскользнул из его объятий в холод нового дня. Ремни, застежки пересекают тело прямо поверх засохшей крови и спермы. Стараюсь не шуметь, руки дрожат. Уже поставив ногу на подоконник, я обернулся. Он не двигался, но приоткрыл один янтарный глаз, щурясь от туманного света. — Я вернусь, — мой голос хриплый, похожий скорее на карканье. С силой оттолкнувшись от окна, я прыгнул вперед, отдавшись потокам ветра. Захлопала ткань. На влажном клюве заиграли зеленоватые блики поднимающегося солнца. Несколько перьев сорвались с крыльев, решая навсегда остаться с ним на этом острове. Но мои глаза теперь были прикованы к горизонту, туда, где над беспокойной белесой гладью воды уже собиралась армия черных теней.
Примечания:
Занимательный факт: было произнесено всего 57 слов
