На Олимпе

Олимп. Потрясное место для бога. Это как большая тусовка. Только не для смертных. Огромная высокая гора. Где-то внизу проплывают облака, скрывая еë вершину. Здесь можно надолго задержаться. Некоторые боги и вовсе не покидают Олимп. За некоторыми исключениями. А смертным здесь не место. Только если у вас нет рядом знакомого бога, который не прочь за вас вступиться, если что. У одного грека такой вот с некоторого времени имеется. Раньше они враждовали. Это ещë мягко сказать. Они просто ненавидели друг друга. О их «догонялках» лет в 10 длиной здесь мало кто не слышал. Слухи быстро разносятся. К тому же, было замечательным развлечением наблюдать за этим десятилетним спектаклем с человеком и богом в главных ролях. У богов времени достаточно. Более чем достаточно, чтобы заскучать за неимением хоть каких-то происшествий или разборок. Иногда люди что-то вытворят. Иногда ссорятся и боги между собой. Но это что-то новенькое. Одиссей. Этот смертный успел разгневать сразу двоих верховных богов и повздорил с несколькими помельче. А Посейдон. Никто не знает, что у него на уме. Сначала, по понятным причинам, он стремился отомстить. Потом что-то произошло. Он будто пропал. А теперь... Теперь он со своим смертным удивляет ещё больше. Недаром после их появления здесь столько вопросов, догадок, сплетен. Где это видано: смертный на Олимпе! С Посейдоном! Что между ними случилось? Сейчас что-то непохоже, что они ненавидят друг друга. А Зевс? Неужто ничего с этим не сделает? Посейдон неторопливо и плавно шествовал вдоль коллонады. Край его гимантия сзади струился словно вода. Ничего нового, но постойте. Следом за ним, украдкой опираясь по сторонам, спешил смертный. Он с ним? Посейдон притащил с собой человека? Бог морей не реагировал на множество удивлëнных глаз, с интересом издалека, будто бы скучающе рассматривающих его смертного спутника. Грек же почти физически ощущал эти насмешливые, голодные взгляды. Некоторые явно смотрели с презрением, чуть ли не с ненавистью. Человек старался не отставать от Посейдона и не привлекать лишнего внимания. Хотя с последним явно были проблемы. Он был почти уверен, что если б не Посейдон рядом, то от него бы здесь и мокрого места не осталось. Однако отступать он не планировал. Сам попросился сюда. Ему нужно было увидеться с наставницей. Таким был первый раз, когда Посейдон взял Одиссея с собой на Олимп. И вот — Одиссей уже который раз на Олимпе. Грек много всего здесь повидал. Много с кем увиделся. Прежде всего с Афиной. И, разумеется, Гермесом. Эти двое тоже всегда были рады его видеть. Посейдон тихо кивает на приветствие вечно весëлого племянника. Гермес подлетает ближе, закружившись вокруг смертного. Затем, некрепко обняв грека и радостно смеясь, начинает: — Привет, Оди, дорогой! Не ожидал увидеть тебя так скоро! Он повернулся к Посейдону с той же широкой улыбкой. — Тебя тоже, дядя, рад видеть. Какими судьбами? Бог морей чуть пожимает плечами, скучающе повернув голову куда-то в сторону, будто бы что-то там разглядывая. — Так по мелочам. Надо с братцем поговорить. Он кивает на главный дворец, затем осмотревшись вокруг, продолжает: — Ты не видел Афину? Гермес улыбается шире. — Видел, конечно! У неë все отлично, но она не сможет в этот раз приглядеть за Оди, как и я. Срочные поручения. Посланник богов послал воздушный поцелуй, помахал рукой на прощанье и будто растворился в воздухе. Посейдон задумчиво замер. Обычно здесь на Олимпе он не оставляет своего смертного без присмотра. По понятным причинам. Разве что с Афиной или уж таки быть с Гермесом. И то редко. Но что теперь? Можно было бы попросить Аида на крайний случай, но его сегодня здесь не будет, как недавно выяснилось. Больше положиться не на кого... Вдруг Одиссей подходит ближе, ненавязчиво пытаясь обратить на себя внимание. — Посейдон. Я могу пойти с тобой? Тот отрицательно покачал головой, а грек продолжил. — Думаю, что ничего страшного, если я побуду недолго один. Уж от скуки не умру. Он встал устойчивей, сложил руки на груди и приподнял голову, будто пытаясь казаться уверенней. Как ребëнок, что встаëт на цыпочки, чтоб казаться выше. Посейдон усмехнулся этому сравнению, но тут же снова принял серьезное выражение лица. — Одиссей, ты же помнишь, как опасны боги. Грек ухмыляется. — Как я могу забыть, если рядом со мной почти постоянно один из них. Тот, что именует себя грозным и безжалостным богом морей. Посейдон закатывает глаза, на миг пропустив улыбку, и вздыхает. — Подкол засчитан, но вопрос всë ещё открыт. Одиссей делает ещë шаг навстречу. — Я справлюсь. Всë нормально. Ты слишком беспокоишься. Посейдон молчит, обдумывая, но спустя ещё пару мгновений, устало вздохнув, кивает. — Ладно. Я ненадолго. Будь здесь. И бог двинулся к главному дворцу, обернувшись ещё раз у дверей и заметив вдалеке знакомую фигуру, зашëл внутрь. Одиссей присел на ближайшую мраморную плиту, что была частью широких перил лестницы. Смотрел вдаль. Внизу лишь облака. А здесь. Здесь он уже тоже был. Вокруг поодаль много разных богов. Вот бы кто время подсказал, а то так сидеть всë таки скучно. Может, он и поспешил с тем, что от скуки не помрëт. Теперь это казалось вполне вероятным. Никого знакомого он здесь не наблюдает, а значит лучше лишний раз не лезть. Он уже почти задремал, как вдруг откуда-то послышался знакомый голос. Грек прислушался. Может показалось? Да нет же! Похоже на Посейдона. Но почему бы ему не прийти сюда? Он говорит там с кем-то? Почему он не во дворце? Что-то здесь не так. Одиссей осмотрелся вокруг и, поднявшись, решительно последовал за голосом. Посейдон проходит по знакомым коридорам. Довольно таки пышный и величественный дворец. Но его собственный всë равно лучше. Вероятно, оттого, что он сам его обустраивал. А этот Зевс делал под себя. Что ж. Пускай. Ему до этого нет дела. Только вот зачем было снова вызывать сюда, когда с прошлой встречи и пары дней не прошло? Это раздражало. Посейдон без стука распахнул дверь перед собой и вошëл в покои. За высоким столом в кресле, больше похожем на трон, восседал Зевс. Верховный бог. И родной младший брат Посейдона по совместительству. Посейдон даже не пытается выдавить из себя вежливую улыбку. Сейчас это ни к чему. Да и настроения нет для этого. Как же он иногда бесит!... Зевс, сразу заметив брата, поднимается с кресла-трона и подходит ближе, улыбаясь и широко раскинув руки. — Посейдо-он! Рад тебя видеть! Бог морей пытается отстраниться от этих полуобъятий настойчивого и приставучего братца и небрежно стряхивает с плеча его руку. — Не стоит, Зевс. Давай сразу к делу. Зачем звал? Посейдон складывает руки на груди. Верховный бог лишь посмеивается в ответ. — Что-то ты не в настроении сегодня, как я посмотрю. Случилось что? Это было совсем не похоже на заботу. С лица бога не сходила эта насмешливо улыбка, что Посейдона ужасно раздражала. Он ответил так же кратко. — Я спешу. Зевс сделал вид, что удивился, всë так же смеясь. — О, правда? А я не знал! Ну, я думаю, ты всë равно не откажешься уделить мне ещё немного времени. Посейдона это постепенно начинало злить по-настоящему. Его братец очень много себе позволяет. — Зевс, меня ждут и я не могу задерживаться здесь из-за глупостей. Но тот будто нарочно медлит, неторопясь проговаривая. — Ах, да. Одиссей. Ты же о нëм? Посейдон напрягся, сжав зубы и сдерживая накапливающееся раздражение, и теперь ощутимо сильнее сжимает в руках трезубец. — Ты и сам прекрасно знаешь. Говори, зачем звал! Верховный бог снова смеëтся, почти удивлëнно смотря на брата. — Ну, ты чего. Зачем же так злиться? Я ведь как раз о нëм и хотел поговорить. Посейдон недоумëнно и настороженно замер и твëрдо проговорил. — Что тебе нужно? Зевс рассмеялся. — О, ну неужели это так предсказуемо? Что ж. Ты, вероятно, заметил, что твой смертный привлекает много внимания. Я, конечно, помню его заслуги, но не могу забыть и промахи. Однако ты, я вижу, благополучно забыл. Итак, к чему это я... Ах, да! Почему бы тебе не оставить его здесь у меня на пару дней. Мы поболтаем наедине, обсудим... — Нет! Посейдон, не дав ему закончить, решительно вышел вперëд, зло сверкнув глазами и сжав крепче в руке трезубец. Одиссей шëл за голосом. Отчего-то тот будто удалялся с каждым шагом. Что-то здесь не чисто. Вот уже какие-то незнакомые места. Справа какое-то здание, похожее на совсем небольшой храм, поросший зеленью. Голос явно доносился оттуда. Что ж. Одиссей решительно шагает внутрь. Внутри несколько темновато. Свет лишь отчасти проникает внутрь. Но здесь никого. Что-то внутри вдруг ëкнуло. Это место опасно. Предчувствие его редко обманывало. Одиссей сразу же резко развернулся и собирался уже выйти наружу, но позади снова услышал голос. Он обернулся. Перед ним стояло двое. Явно боги, но кто? Человек попятился назад, но проход оказался перекрыт множеством лиан. Ловушка! Тут же эти же лианы оплели его руки и ноги так, что не шелохнуться. Из темноты фигуры подошли ближе. И он узнал их. Мегера — богиня зависти и Эреб — бог хаоса и тьмы. Вот так повезло... И Посейдона нет рядом. Хотя он скоро вернëтся назад. А Одиссея там не будет. Вряд ли он сможет так быстро его найти. Ох и прилетит человеку от него! Одиссей только сейчас понял, как глупо было идти за неким таинственным голосом по пустующим улицам. Он пытается вырваться из пут, но тщетно. Тогда остаëтся использовать другое его оружие — слова. Он же мастер слова. Если Афина всë ещё так считает вообще... — Послушайте, здесь вышло какое-то недопонимание. Боги переглянувшись злобно рассмеялись. — О, конечно, как мы могли так ошибиться? Ты же смертный самого Посейдона? А, нет. Значит, всë правильно и ты там, где должен сейчас быть. Богиня жутко улыбается, бог рядом с ней будто статуя. Говорит только она. — Не место смертному на Олимпе. Но я не собираюсь сейчас убивать тебя, не бойся. Она снова смеëтся. Одиссей сглатывает. Богиня снова оборачивается. — Эреб, не подсобишь, дорогой? Тот поднимает руку и вокруг начинает сгущаться тьма. Одиссей напрягается ещё больше, когда Мегера подходит ближе и тоже поднимает руку. — Сейчас посмотрим, что там у тебя в твоей светлой головушке. Внезапно Одиссей слышит знакомый голос. Даже несколько. Это больше не голос Посейдона. Это... Полит? Эврилох? Это... крики. Снова крики. Сотен людей. Голос его матери. Такой тихий, но безумно болезненный и так же отчëтливо различимый как и каждый отдельный голос. Одиссей отчаянно пытается вырваться, закрыть уши руками, но тщетно. Он открывает глаза — и перед ним... Пенелопа... Как... Это не... Невозможно. Вдруг сзади неë появляется человек и вонзает в неë меч. Она тут же падает на землю, хватая ртом воздух и истекая кровью. Одиссей пытается рвануться вперëд, но ничего не выходит. Нет! Это не может быть по-настоящему. Нет! Нет! Нет!! Видение исчезает и перед ним снова боги. Мегера насмешливо смотрит на него. — Хах, как интересно. Так вот что ты простил Посейдону. Как же низко. Ты не смог защитить еë. Всë было зря. Она будто читала заклинание, медленно подходя ближе и занося клинок, пока лианы опутывали человека крепче, отчего тот почти задыхался. Но вдруг — резкий оглушительный удар где-то совсем рядом — и Одиссей обессиленно падает на пол, кашляя и жадно хватая ртом воздух. Его больше никто не держит. Он поднимает глаза. Посейдон. Он спиной к нему, загораживая от тех двоих, что только что, кажется, пытались его прикончить. Одиссей внимательно смотрит на своего бога снизу. Посейдон действительно зол. Одиссей давно не видел его таким. Тот делает шаг вперëд поднимая трезубец и двое нападавших оказываются отброшены к ближайшей стене какой-то неведомой силой. Посейдон подходит к ним ближе. Его голос, кажется, звучал настолько громко и грозно, что под ними почти дрожала земля. — Как посмели вы тронуть его?! Те, трясясь от ужаса, прижались к стене, не в силах вымолвить ни слова. — Разве вы не знали, кто он?! Разве я не говорил, что могу сделать, если кто хоть пальцем его тронет?! Те вразнобой закивали и замотали головами. Посейдон на миг оборачивается на человека позади себя и, снова вернувшись к богам перед собой и направив на них трезубец, указал на двери. — Убирайтесь! Дважды повторять не пришлось. Они тут же испарились с места преступления, будто их здесь и не было. Только сейчас дымка какого-то тëмного тумана полностью исчезла и здесь стало гораздо светлее. Посейдон быстро вернулся к человеку, опустившись рядом на корточки, положив руки на плечи и беспокойно осматривая. — Одиссей, ты в порядке? Что они успели сделать? Ты ранен? Он выглядит действительно взволнованно и виновато. Одиссей, поднимается, чуть опираясь на Посейдона. — Да, я... Я в порядке. Ты успел. Человек всë ещё дрожит, что не скрывается от глаз бога и из-за чего тот снова сдерживает раздражение и оглядывается на двери, из которых вышли те придурки, которых он отпустил. Может и не стоило отпускать. Но он с некоторого времени очень старался быть менее жестоким даже по отношению к таким... личностям. Его смертный более доверительно относился к нему с тех пор как он стал меньше допускать подобных жестокостей со своей стороны. Сейчас же он допустил такое к Одиссею. Он мог погибнуть. И Посейдон бы винил себя. Что недоглядел. Что оставил и не успел прийти на помощь. Он оставляет только одну руку на плече грека, тихо проговорив. — Прости, я не должен был оставлять тебя одного. Больше такого не повторится. Одиссей чуть удивлëнно смотрит на него и мягко берëт за руку. — Ты не виноват. Это я... Я не должен был уходить оттуда. Это было очень глупо... Посейдон усмехается. — Ну, не глупее, чем сказать как тебя зовут и дать свой домашний адрес тому, чей отец — безжалостный бог морей и кто явно не настроен к тебе гостеприимно. Печально известный Одиссей из Итаки. Одиссей, прыснув от смеха, проговаривает сдерживая улыбку. — Ты мне всю жизнь припоминать будешь? Посейдон довольно улыбнувшись, складывает руки на груди. — Ну, а что ты ожидал от безжалостного бога? Они оба смеются, затем Одиссей снова тихо поднимает взгляд. — Спасибо. Посейдон кивает. — Пойдëм уже отсюда. Есть места намного лучше этого. Я ещё много всего хотел тебе показать. Он сделал пригласительный жест рукой, но Одиссей, вспомнив что-то, осторожно спросил. — А что от тебя хотел Зевс? Посейдон, задумавшись, тихо усмехнулся. — Ничего, что я мог бы ему дать. Он посмотрел на смертного мягко улыбнувшись. — Никогда... И, думаю, теперь мы не скоро вновь встретимся. Одиссей, весело усмехнувшись, кивнул и поспешно последовал за богом наружу. Здесь-то намного лучше. Воздух такой свежий, хоть и немного тяжëлый. Чудесный запах. Как после грозы.