Часть 1
31 октября 2025 г., 22:09
Примечания:
Буду рад комментариям про работу, т.к. они помогают стать лучше :3
Небольшая критика тоже приветствуется🤏
Мир окончательно в бездне. В полном дерьме, если уж говорить по правде. Максимально отвратителен. Ужасен. Жесток. Ни в одном углу ебучих трущоб невозможно спрятать ни коррумпированных героев, ни справедливости — одни твари и сволочи жмутся, переглядываются, буквально вырывают из друг друга любую информацию.Комната — сырая и прокуренная, свет еле дотягивает до потолка, лампа моргает, на стенах пятна, пахнет горелым и чемто гнилым. В углу куча коробок, в другом — ржавая металлическая рама, на полу крошки старого хлеба и липкие следы чегото сладкого.Двое расположились в центре комнаты: серийник-социопат — худой, даже можно сказать жилистый, с глазами, которые всё время бегают по чужому телу, пока по кафелю слышится звук его каблука от берцев. Кружит как стервятник над тем, кто ещё вчера мог бы называться героем, если бы в этой реальности такие слова чтото значили.
Сейчас он не спаситель. Не герой. Он просто дворняжка. Псина. Сидит на цепи и только скулить может. Да и от цепи не избавишься: она вбита в старую трубу; хрипит, когда новая зверюшка хоть чуть шевельнётся.
Интересно ли было вам увидеть полную картину? Что-ж, представьте. Ваше лицо распухшее, нос криво стоит, складывается ощущение, что он сломан, губа порвана и перепачкана запёкшейся кровью, синяки тёмными пятнами ползут по шее и скулам далеко вниз. Глаза заплывшие, но в них всё ещё есть какая-то тусклая щёлка обзора; правда, её тут же душит усталость и боль. Колени уже не могут держать ваш вес на себе, вам охото упасть. Боль. Унижения. Страх?
Одежда рвана, — прямо разодрана на лохмотья, куртка с проженными дырками, в одном месте висят обрывки ткани, из подорванного кармана торчит грязный кусок тряпки. Рукава закатаны, ладони покрыты коркой засохшей крови и земли. На кистях ощутимы следы затухших окурков. Ожоги. Пальцы дрожат, когда вы пытаетесь схватиться за цепь, но хватка ваша слаба. На груди засохшие следы удара и ожогов, через дырку в майке видна кожа, посеченная и посиневшая. Стыд. Откровенность? Серийник ходит рядом, иногда бросает презрительный взгляд, дергает неловко плечом, как будто думает о чем-то. Слов нет о спасении — только тихие шорохи, хруст хлебных крошек под ботинками и запах грязи.
— Где же твой надоедливый щебет, пташка? - Псих присел прям напротив героя, хватая его волосы в кулак. Больно сжимая, он поднимает его голову, заставляя смотреть на себя. － Теперь ты не похож на красивую куклу. Ты рад, Кейго?
Таками смотрел с ненавистью на него. Не было в глазах бывшего героя ни капли былой жалости. Гнев. Желание впиться когтями в его глаза. Выколоть их. Чтоб он не мог смотреть на него этими до боли знакомыми голубыми глазами. Вырвать язык. Чтоб не имел права на язвительные фразочки в его адрес. Поломать пальцы. Чтоб в жизни больше не трогал его.
Ястреб, смотря на него добрые секунд 30, собрался с силами и буквально плюнул в него сгусток крови. Он попал в щеку, видя, как прожилки на лице психа начинают набухать.
— Сходи... на.. хуй.. кх.. Даби.
— Ох, конечно схожу... Птичка. - Рука Даби будто вцепилась в скальп. Резким движением он заставил героя впечататься в пол лицом. Он летит, лицо вонзается в холодный бетон — звук хлёста и глухое бульканье, когда воздух вырывается из лёгких. На полу остался кровавый подтёк. Теперь, нос окончательно сломан. Тело содрогнулось в болезненной истоме. Такие удары повторились еще раза два. Он отпустил чужие пшеничные волосы, поднявшись.
Кейго без сил рухнул в свою же лужу крови. Поражённый бок ударяется о пол, ребра жгут, дыхание режет, в горле металиловатый привкус крови. Всё кружится, в ушах — вода и далёкие шаги; мир сдвинулся, наклонился в сторону, и на секунду кажется, что тело не его.Боль тупая, но постоянная, как старый стук в часах. Каждое вдохвыдох — пытка; ребра колют, кожа пощёлкивает от синяков, в глазах пляшут чёрные точки. Он чувствует тяжесть цепи на запястье, пальцы дергаются, пытаются найти опору, но силы едва хватает, чтобы приподнять голову.Он уже сам как псих. Тяжело рассмеялся, ища Даби в пространстве. Как слепой котёнок оборачивался на любой шорох, что мог расслышать через шум в ушах.
— Ну что, Даби, ты доволен? Дальше то что? Убьёшь меня и всё? - Слабо улыбаясь, сказал Таками буквально в подставленный перед его лицом ботинок. Слова короткие, горькие, иногда с хрипом. В них нет патетики, только усталое презрение и попытка сохранить хоть каплю собственного «я». Иногда он молчит, дыхание скрежет, и в этот молчаливый кусок влазит только стук его сердца и смех Даби, сухой и, вместе с тем, до отвращения тёплый. Родной.
— Что ты, я же люблю свою птичку. Зачем мне убивать тебя? Ты же сам от меня сбегаешь, Кейго. - В ребра прилетела нога. Нос сапога практически попал в солнечное сплетение. Воздух резко прекратил поступать в организм.
— Бля..т.. - Блондин судорожно раскрыл рот, пытаясь ухватиться за какую-то часть кислорода. Страх. Агония. Слюни, смешанные с кровью, стали стекать по его щеке. Он пытался поднять голову на Даби.
Бирюза смотрела на него с прищуром. Думал. Он действительно думал, что ему стоит сделать.
Послышался уставший выдох. Кейго подняли в сидячее положение. Попытка оказать помощь? Бред. Но, ему действительно стало проще дышать. Он вбирал воздух ртом. С жадностью. Трепетом. Почему лежа он не мог дышать? Почему пока ему не помогли он буквально умирал?
Пока поток мыслей крутился в мозгах, получивших кусок кислорода. Однако момент эйфории длился недолго. Блондин ощутил резкую боль, как на его лопатку стали давить и будто сжигать.
— Кейго, надеюсь ты не думал, что я просто отпущу тебе все грехи и помогу, да? - Свободной рукой Даби провёл от плеча до локтя. Мышцы руки напрягаются. Спустя небольшой период времени плечо было вынуждено сдвинуться за пределы норм — раздался сухой, отчётливый хруст. Кейго чуть прохрипел не в силах уже кричать от боли. Новый перелом?Хруст был не громкий, но резкий, как ломкое дерево, порвавшееся под натягом. Локоть дёрнулся назад, кисть перестаёт слушаться хозяина, пальцы немеют, в руке появляется тяжесть, будто ктото перекрыл подачу крови. Плечо смещается в пазах, и при каждом малейшем движении слышен и чувствуется тот же сухой треск, плюс цепочка мелких, пронзительных колющих приливов боли, которые отдают в шею и грудь.Кейго пытается вскочить. Вырваться инстинктивно: боль диктует голос — короткий, резкий вздох, ругань. Эти попытки «улететь» веселят Даби. Он лишил его крыльев. Лишит и рук. Лишит последнего птичьего достоинства.
— Пташка~ - он буквально мурлычет это прозвище над ухом героя, пристроившись за его спиной. — Знаешь, мне нравились твои крылья в момент сожжения. - Злодей стал гладить свежие ожоги на спине Ястреба. Обугленный кусок мяса и ничего большего. Крылья вырваны и сожжены с костями. Следы роста прижгли. Касания приносили новый разряд боли.
Он силком надавил на голову Кейго, вновь заставляя уткнуться поломанным носом в бетон. Свободная рука начала сползать по обездвиженному телу героя. До бёдер.
— Но больше всего в тебе мне нравится твоя фигура. - Он оглаживает бока героя, около которых можно заметить неглубокие рванные раны от ножа. — В частности твои ягодицы. - Пирокинет буквально разодрал брюки героя. — Ты всегда носил мешок вместо штанин, я был даже удивлён, узнав, что ты не дрыщ.
— Пош...л ты.... - У него не хватало сил. Он мог лишь немного брыкаться, но сути это не меняло.
— Ну не скрывай свою натуру, Таками - Даби наклоняется к его шее. Проводит по ней языком в сторону ушной раковины. — Я же знаю, что ты возбуждаешься от похвалы и разговорах ни о чём.
Последовал укус в загривок. От Кейго послышался болезненный всхлип. Долгое время злодей пытался сильнее прокусить кожу. Когда он наконец ощутил привкус железа, Даби отпустил бедную шею, наверное, единственное место, которое оставалось целым.
— Люблю твой вкус, птичка. Думаю, поэтому мой отец любил тебя, да? - Ответа не последовало. — Всё ещё будешь утверждать, что ты не геройская подстилка, даже после его смерти? - Он в голос засмеялся. — Какое благородство.
— Думай, что хочешь. Мне уже плевать. - выплюнул из себя на последнем дыхании Таками.
— Вот оно как? Что-ж, раз тебе на все мои слова плевать.- Резким движением в Кейго вошло два, полностью сухих, пальца. До самого конца.— Что скажешь об этом, м? Или может будешь как и час назад: лишь орать от боли, но молчать о том, чтобы я сжалился над тобой?
Кейго молчал. По его лицу было видно, что ему больно, однако, мышцы лица уже атрофировались.
— Ну какой ты благородный.
Пальцы с особой жестокостью буквально вколачивались в сухое нутро. Пытались что-то растянуть, но смысла не было. Тут не расслабиться. Не насладиться. Только боль и дискомфорт.
Его учили и не такое терпеть. Да даже те переломы, что он получал в течении пары часов в этом помещении не убьют в нем уверенность. Рвение к жизни. Да даже этот блядский мир не пошатнёт его. Пока он жив уж точно.
Пальцы в какой-то момент пропали и ко входу подставили нечто иное. Держа одной рукой Кейго под животом, чтобы он не падал в этой позе «кошечки», другой Даби раздвинул ягодицы и, быстрым движением вошел по самые яйца в тугое нутро героя, от которого сразу вырвался сухой стон.
— Ха~? Что, птичка, неужели нравится такое? Выходит мне не стоило быть таким нежным с тобой, да? - В голосе слышалась пост ирония. Издевка, не более.
Не дав и минуты, чтобы привыкнуть, злодей решил набирать темп. Даби было всё равно на то, что ему самому до звёзд в глазах больно. Ему важнее сломать, добить, морально убить в Кейго Ястреба. Он видел как через безумное кровавое месиво на лице содрагались мышцы, соединялись на переносице брови. На уголках глаз проступали слёзы, но кровь быстро стирала их.
Через минуты три он начал кусать все гематомы на теле героя. Через две - стал оставлять новые ожоги: на бедрах от рук, на сломанном плече, до взрывов волдырей. Кожа начала сладить местами.
Кейго начал терять сознание от болевого шока, но отрубится ему не давали. Его изнурили до предела. Внутри всё горело, снаружи не осталось ничего от Ястреба, зато появилось много от Таками. От ребенка из трущеб. От сломанного жизнью человека. От того, кого били и мучали регулярно, чтобы он не сболтнул лишнего. Тренировки ли это? Он не знал. Был ли опыт полезным и стоил ли того? Тоже под вопросом. Его явно не готовили к тому, что его будет ебать и одновременно с этим сжигать заживо злодей-социопат.
— Не спи, птенчик, пока я не скажу. - при каждом склонении головы, Героя били горячей рукой. От него слышались всхлипы. Сопли. Заглушённые стоны боли. Кровянные слезы.
Вскоре страдания закончились. Даби кончил в нутро Таками. У того же не было ни возбуждения, ни какой-либо ответной реакции на все содеянное. Лишь отвращение к себе. К миру. К Даби...
Злодей повернул его на спину и обхватил шею, начиная душить. Хотел бы герой его остановить. Спасти себя. Крикнуть о помощи. Но он не мог ничего.
— Благодари Старателя, Кейго. Благодари всё это ебанное общество героев, за то что ты сегодня испытал. Но не волнулся, я буду твоим первым и последним. Твоим единственным интересом.
— Что.к..б...кх..сдох...
Послышался хруст позвонков. Тело Таками обмякло. Последние предсмертные сыдороги. Тишина. Даби сломал ему шею.
Бирюза безразлично устремила свой взор на выражение лица Кейго. Даже сейчас, он видел в нем счастье, борьбу, любовь. Даби наклоняется к Ястребу и мягко целует его губы.
— Скоро встретимся, птенчик.
