бездна бездну призывает

Коллекция: октябрь       Туз: Гарри              Популярность: Большой Зал       

Сломать палочку — плёвое задание, если её хозяин хотя бы существует. Насчёт материальности одного Мальчика-Без-Фамилии у Тома начинают появляться сомнения. Гарри невозможен.       Том нашёл лишь дезиллюминационные чары, которые не делают невидимым (из-за чего их сложно обнаружить), а лишь помогают слиться с окружением.

Алфард замечает взгляды Обвитого-Блэками-Тома на недосягаемого АН, поэтому, чтобы сохранить благоразумие, хватается за все сплетни об АН, благо те появляются со скоростью золотого снитча.       — Гарри — милый мальчик из приюта, — закатывает глаза Алфард. — Обожаем Гриффиндором за списанные домашние работы. Ни разу не поймали, хотя Слагхорн и пытался вскрыть их схему. Не обращай внимание, просто грязнокровка, которая пытается добиться внимания, — советует Алфард, израненный огненным взглядом.              Том видит — слишком много видит и замечает: на каждом предмете АН сидит с разными людьми, и Том спрыгнет с астрономической башни, если те не разбираются в предмете лучше него.              Есть, конечно. вариант, где АН настолько уникальный, что гриффиндорцы решили его так делить, но Том был уверен, что он напрашивается в компанию умников по каждому предмету. Том не мог признать обратного.       

Уязвимость Тома, сидящего всегда с Алфардом, чешется и извивается под кожей, крошится. Над ним не издеваются, но смотрят с презрением и холодом, как на на дохлую крысу из лондонской канавы. Так на него смотрели в приюте — слабые, которые не могли ничем ответить. Но этот взгляд… хуже. Он разъедал изнутри.       Мальсибер, Лестрейндж и Нотт смотрят на него будто само его существование ущемляет их гордость. Кэрроу игнорировали Тома, словно ненужный хлам, не приносящий выгоду. А вот Трэверс и Блишвик присматривались, как к диковинному зверьку в клетке, а иногда снисходительно просили объяснить тему, как ручного эльфа. Тогда Алфард ревностно стискивал зубы, но не вмешивался.              Никто не поверил в обман-правду Тома, кроме Блэков.              Положение Тома шатко, но оно обретает опилочный зыбкий фундамент, отчего появляются те, кто желает смехом разрушить его карточный домик.        С другими факультетами было проще.       Том намекает на ответы. Том даёт книги и помечает абзацы. Тому не сложно, когда балбесы канючат, позволить взглянуть на пергаменты с лекцией и эссе, особенно после первых кнатов, переданных под партой. К Тому тянутся. На Тома заглядываются, ослеплённые его грациозными движениями палочки, особенно когтевранцы.              Том привлёк внимание всех, кроме Гриффиндора. Те незлобно толкают АН локтями, смеются с ним, несут его портфель и закидывают руки на плечи, таща за собой.       

АН занимает место, которое для него совсем не предназначено. Место в голове Тома.       О нём говорят Слизерин, Блэки; его часто хвалит Дамблдор (от которого АН, однако, шарахается) и Галатея Вилкост — как способного ученика, но недисциплинированного и несконцентрированного. И АН становится «ленивым», но «гением», что для Тома, встречающего его взглядом лишь за задними партами на уроках, невыносимо.              Доходит до безумного. Первый курс Хогвартса наполняется именем АН: с ним весело и спокойно, и никто его не ненавидит и не презирает, как Тома. Другие видят в глупом мальчике какую-то непостижимую бездну — удивительная разношёрстная межфакультетская группка второкурсников и третьекурсников начинает виться вокруг него.              Этакий несуществующий герой, ангел, в силах которого сплотить всех и вся, мессия Хогвартса, от которого будто лишь Тома тошнит.       

Нет, сломать палочку уже недостаточно. АН просто требовал оголить перед всеми свои приютские трусы с дырками.