Новый враг

У подножия одной из башен Совета Приливов, где была смотровая площадка на океан, Каз старался бывать реже, чем хотелось, но все равно не мог отказывать себе в этом каждый раз. И бывал там чаще, чем это полезно. И, кажется, именно этим фактом была вызвана его первая мысль, не связанная с гневом и отвращением к океану, когда он смотрел на волны. Не связанная с ощущением, что океан старый враг. Что он опаснее убийцы и может отнять Инеж. Потому что Каз нащупал след нового хитрого, активно действующего против него врага. Очень и очень опасного! В сражении с таким несложно потерять всё. Он быстро отбросил эту мысль, сочтя ее довольно нелепой, но в следующий приход, который случился опять слишком скоро, вернулся к ней вновь, хотя океан и продолжал быть издевательски равнодушным, с монотонным гулом накатывая волны на берег, хотя чайки орали всё так же противно. А может, ровно поэтому. Ему ведь незачем было сюда приходить. Океан даже не ответил бы ему на его ненависть равнодушным скользящим взглядом, как Пекки Роллинс. Так зачем Каз тут? Зачем лишний раз делает из себя мишень? Для чего показывает тем, кому совершенно не нужно этого знать, явный след своих чувств к Инеж? Он ведь уже знает, что это опасно, и не только для него - для самой Инеж. Взгляды, просто лишние взгляды - и Ван Эк похитил Инеж. А он ходит к океану, который похитил у него Инеж показывая всем, как скучает по ней. Отвратительная нелепость. И никто не заставляет её совершать, кроме самого Каза. Он, достаточно умный чтобы стать самим собой, делал и делает совершеннейшую глупость. И сейчас, когда в лицо дул свежий соленый ветер, который будто наводил ясность в голове, только что полной ненависти и отвращения, а теперь внезапно чистой и легкой изнутри, Каз мог признать - он делал не первую глупость. Этот коварный и опасный враг - он сам - отлично умел путать следы и прятать концы в воду и не только. Ничего удивительного. Если ты хитровыделанный жук из Отбросов, который умеет сочинять самые заковыристые планы, то тебя очень сложно обмануть, а значит, приходится научиться лучше всех дурить голову самому себе. Чтобы не добраться до правды. Чтобы не замечать очевидной глупости в том, что он не лечит ногу. Ее можно вылечить и все равно хромать. Сделать специальный ботинок, чтобы не забывать о ложной хромоте, носить привычную трость, оставаться внешне таким, как был, и держать лишний козырь в рукаве. Точнее - в ботинке. Так его продолжат считать немощным, но однажды лишняя секунда без промедления сможет спасти, сможет дать шанс. Зачем Каз себя его лишает? О, он прекрасно знает свой глупый ответ. Но он предпочитает спрятать его подальше, завесить тысячей слов о том, что так он может сохранять элемент неожиданности. Будто его нельзя сохранять здоровым. Глупый ответ на это ощущается в сжавшейся навечно в комок груди. Комок горькой обиды на мир. Каз выражает обиду и презрение ко всему миру своей незажившей раной. И готов из-за этой слабости потерять больше, чтобы потом предъявить миру - ты виноват, ты был со мной так жесток! Ему больно и сейчас. И в груди, и в ноге. И Каз лишь крепче сжимает трость, но где-то в части себя понимает - он себя обыграл. Сейчас, когда он нашел ответ, Каз все же сделает это. Вылечит проклятую ногу - и боги помогите всем его противникам, которые продолжат думать, что он все тот же дурак, цепляющийся за хромоту. Но, выиграв эту партию, Каз не отвлечется от другой, более важной и более сложной. Не забудет, что он спрашивал себя, зачем он так глупо выставляет свои чувства наружу. И зачем он притом скрывает их от Инеж? Чего он боится? Он, знающий, что страх - самый опасный враг. Когда боишься - проигрываешь, еще не вступив в схватку. Почему он боится просто поговорить? И Каз найдет ответ, хотя и придется сразиться с самым опасным увертливым и хитрым противником - самим собой.