Кровавая дань

Ночной холод пробирал до дрожи, а лёгкое хлопковое платье, еле достигающее щиколоток, совершенно не согревало. Она вся дрожит, но сама не может понять — от холода или от страха. Издалека слышен стрекот светлячков, но их свет не достигает серых глаз. Сухие ветви трескаются под босыми ногами, занозами впиваясь в ступни, но та совершенно не чувствует боли, окоченевшие, они не ощущали даже земли под собой. Клубы пара срывались с иссохших уст, горло саднит от долгого отсутствия спасительной влаги и ледяного воздуха. Иссиня-черные волосы постепенно покрывались следами ночного тумана. Глаза, наполненные страхом осматривают с опаской темноту, скрытую в деревьях, что ветвями скрывали глубину от любого луча света. Где-то за спиной ухнул филин, она чуть ли не подпрыгивает и оборачивается, сбоку слышится треск и быстрый взгляд ловит рыжий хвостик, перепрыгнувшей белки. Девушка осторожно пробирается между деревьями, вздрагивая от каждого шороха, опасаясь шумом разбудить монстра, живущего в чаще, куда она попала по прихоти старейшины поселения. Издалека раздалось рычание. Оно проснулось. Серые глаза в панике забегали, ища укрытие, но темнота не позволила видеть дальше трёх деревьев. Ветки трещали под весом приближающегося чудовища. Медленно обернувшись, она со страхом увидела два ярко-синих огонька вдалеке. Грудь сдавило от ужаса, душа ушла в пятки. Переполненная страхом, дева ринулась прочь, вперёд, не разбирая дороги. Оно бросилось следом, рыча и взревая от ярости, что добыча убегает. Она неслась вперёд, не чувствуя ног и ветвей, что царапали побледневшее от ужаса лицо. Темнота сгущалась, а страх рисовал страшные картины в воображении, отчего тело болело в местах, где она представляла, как длинные, острые клыки впиваются в кожу, разрывая плоть. Горло сдавливало, к глазам подступали слезы от наступающей истерики. Дыхание совершенно сбилось. Оно приближалось. Но она бежала дальше, не сдаваясь и молясь всем богам, о которых когда-либо читала в книгах. Молит о помощи, спасении. Но знает, что ей ничто и никто не поможет. Окровавленные ступни и страх оставляли запах, по которому монстр следовал за ней. Яркие глаза, горящие синим пламенем, не упускали хрупкий силуэт из виду. Когтистые лапы разрывали почву, ускоряясь. Азарт блестел в глазах чудища, ещё ни одна добыча не сбегала так резво и далеко. Оно желало вцепиться в её тело, разорвать в клочья, так, чтобы кровь стекала по горлу, а на шерсти ещё долго держался запах плоти. Вязкая слюна наполнила пасть, предвкушая сладость добычи. Она чувствует его жажду крови, голод. Монстр не отпустит её, и уж тем более не даст скрыться. В голове всё путалось так же, как и израненные ноги путались между собой, но страх был настолько велик, что девушка не могла позволить себе потерять равновесие и упасть. Впереди появился свет, а вместе с ним надежда на спасение. Лунные лучи ослепляют всего на мгновение, и серые глаза видят вдали заснеженные горы, видят как ярко-зеленая трава дальше увядает, доходя умершей линией до широкой реки, что с середины покрыта толстым льдом, а дальше — лишь земля объятая снегом. Она бежит. Холод обнимает хрупкое и без того окоченевшее тельце. Горло обжигает, ноги вязнут в дне реки, из-за чего дева замедляется. За спиной, совсем рядом, слышится рычание, иссохшие ветви болезненно трещат под тяжёлыми лапами. Зверь оглушающе взревел, входя в воду. Брюнетка замёрзшими, покрасневшими пальцами цепляется за лёд и, еле сумев подняться на него, бежит дальше, будто совсем не чувствуя насколько воздух стал ледяным. Ноги проваливаются в сугробы снега, тело тонет в нём, не позволяя убежать. Она рухнула наземь, но не собираясь сдаваться, ползёт дальше. Топот лап нагоняет её и ногу пронзает адская боль. Горло дерёт истошный крик наполненный болью, отчаянием и мольбой о помощи. Оно тащит её обратно, а она цепляется за рыхлый снег, надеясь удержаться. Видит под собой алые следы крови и чувствует, как та течёт по ноге. Вырывается, хватается за снег и продолжает кричать, надеясь, что её услышат, спасут. Чудищу это не нравится и оно подбрасывает свою добычу, больно ударяя о толстый лёд. В ушах стоит звон, взгляд плывёт, и перед глазами всё темнеет. Тело лишилось чувств. Всепоглощающая тьма окутывает сознание и худощавое, израненное тельце своими сладкими, мягкими и так приятно тёплыми объятиями, утягивая в небытие. Старая легенда, в которую она никогда не верила и считала лишь детской страшилкой, стала для неё явью, страшным кошмаром, который, как бы ни старалась скрыться, убежать, нагнал её. Нить невинной души, что была лишена надежды на светлое будущее и счастливую жизнь с самого своего рождения, вот так оборвётся лишь из-за зависти и алчности человеческой.

***

По легенде, давным-давно, первый старейшина, основывая деревню, срубил древо, что было источником силы хранителя леса. Тот, охваченный злостью, перебил почти всех пришедших. Тогда взмолились они о прощении и монстр взревел так громко, что земля затряслась. Его слово было таково: каждые пятнадцать лет жители должны отдавать юную деву, являющуюся самой красивой из всех. Люди были согласны на всё, лишь бы сохранить свои жизни. На том и был подписан кровавый договор. Забрав дочь основателя, чудище скрылось и оставило их на следующие пятнадцать лет. Так, по прошествии отведённого времени, жители деревни отправляли самую прекрасную девушку в чащу, и продолжали жить спокойно. Но лишь до следующего наступления платы. Шли года, десятилетия, минуло два столетия с того момента. И вот наступала ночь выдачи дани за жизнь деревни и жизни всех её жителей. Всё погрузилось в хаос. Родители, как могли, уродовали своих дочерей, лишь бы те не были отправлены в смертельную чащу на кровавый обряд. Самой прекрасной девой в поселении считалась дочь старейшины. Длинные локоны цвета пшена и яркие, большие глаза цвета ясного неба. Все любили красавицу, холили и лелеяли. Мужские сердца бились лишь в ритме её имени, женские сгорали от зависти и ненависти. Не было никого краше дочери главы. Он, испугавшись участи своего чада, решил скрыть ту в подвале дома своего и найти замену. Взгляд его был привлечён сероокой девушкой. Одинокой сироткой, попавшей к ним по доброй воле путника, спасшего её от рабства. У неё не было никого, кто мог бы вступиться, защитить, да и лицом была недурна. Жителей обрадовала эта новость, и они, преисполненные коварством, отправили бедную девушку на растерзание монстру. Она никогда не была частью их жизни, ей никогда не было там места. От неё избавились, как от бельма на глазу. Но совсем скоро они поймут, что совершили ошибку. Совсем скоро, когда переполненное яростью, раненое чудище явится в поселение, разорвёт когтями детей, женщин и мужчин, и заберёт с собой дочь главы. Они поймут, что обряд не был совершен, и горько пожалеют о своём обмане. Это их карма, их наказание. Их плата. Кровавая дань.