Подарок

      Хэллоуин Линч любил и проводил так же, как и любой другой праздник – с украшенным домом, гостями, полным вкусностей столом и характерными для этого дня особенностями. Практически все из его круга общения придерживались того же мнения, поэтому каждый год Егор с Джоном, Лили, Лукасом и иногда Дейлом собирались вместе.       Каково же было удивление и огорчение Линча, когда в последний момент выяснилось, что в этот Хэллоуин традиция будет нарушена.       Все началось со звонка от Лили тридцатого октября:       – Привет, Линч! Слушай, мне немного стыдно это говорить, но я не смогу завтра приехать. Я знаю, что обещала быть свободной на этих выходных, да и время вместе провести – это полезно и весело, но у меня нет выбора!       Егор, которому и возможность поздороваться в ответ не дали, обрабатывал полученную информацию. Потом сестра объяснила, что ей назначили встречу с одним важным в мире искусства человеком, и перенести её никак не получится.       Услышав смиренное, но печальное «Ладно», от брата, Лили быстро добавила:       – Мне тут уже собираться пора, ты пока с Лукасом поболтай.       В трубке раздалось шебуршание, отдалённый юношеский голос, и наконец Егор услышал Лукаса. Поболтав ни о чем, мужчина решил спросить:       – Жалко, конечно, что твоя мама с нами не останется. Но работа есть работа. Но ты-то приедешь, да?       – Дядя Линч, тут такое дело..       И вот от привычной компании отсоединяется и Лукас, которого пригласили друзья на ночёвку в честь праздника. Егор слышал, что племяннику было неловко отказывать дяде, поэтому постарался успокоить мальчика и обещать, что они ещё успеют много раз вместе провести Хэллоуин. На самом деле, ему было немного обидно, но все дети рано или поздно взрослеют – нужно дать им немного свободы. К тому же, у него ведь остаётся Джон с Дейлом, которые..       – Линч, это пиздец!       ..видимо, тоже не приедут.       Днём тридцать первого октября звонит Джон и, не стесняясь в выражениях, объясняет внезапно сложившуюся ситуацию.       – Крысы в капоте, Линч! Господи, я в машину сажусь, пытаюсь завести и понимаю, что не получатся. Иду искать проблему, а Дейл тогда уже в тачке сидел. Открываю капот, а там крысы, твою мать!       – Да потому что парковаться возле помоек всяких меньше надо, – Послышался нравоучительный голос Дейла на заднем плане.       – Ты на парковку посмотри, а потом нотации читай. Мест свободных совсем нет! Так, все. В общем, приятель, сегодня не приедем. Надо с этими тварями разобраться.       Линч бросил спокойное «Понял», попрощался и отложил телефон на тумбочку. Тишина в доме теперь стала на него давить.       Он не боится одиночества, просто.. Не любит. И если раньше он мог хотя бы ждать, что вот-вот, совсем скоро, дом заполнится шумом и близкими людьми, то теперь ощущалась неуютная пустота.       Кажется, этот Хэллоуин станет поистинне пугающим.

***

      Он очнулся в холодном поту.       Я заснул, сказал Линч самому себе, моргая и привыкаю к яркому свету работающего телевизора, заснул на диване, и мне приснился кошмар. Всё в порядке.       Он прижал руку к груди, чувствуя, как скачет сердце.       Снова кошмар – уже привычное кладбище, лютеранская церковь, могилы и те, кто в них находятся. Ему далеко не в первый раз снятся подобные ужасы, но страшно все равно.       В свете телевизора Егор заметил телефон на столе.       Позвоню Джону, подумал он, надо же поинтересоваться, как там обстоит дело с.. Крысами.       Он настороженно замер, когда, разблокировав экран, увидел несколько уведомлений с незнакомого номера. Неприятный холодок прошёл по спине, когда он прочёл текст: Вы же понимаете, насколько это подозрительно звучит? 01:09 Пожалуйста, не сомневайтесь в том, что у меня с собой есть оружие. 02:35 Я у двери, мистер Линч. 02:36       Он открыл переписку, уже зная, кто скрывается за личностью неопознанного номера. Странно, но помимо тех трех сообщений чат оказался пуст. Ни звонков, ни смс. При этом последние три фразы звучали, как ответ на что-либо, как отрывок диалога.       На часах 02:58.       «Я у двери», перечитал Линч, «У меня оружие».       Егор метался между тем, чтобы сперва позвонить Джону, и тем, чтобы сначала разобраться с неожиданным гостем. Тяжёлая атмосфера в доме и желание «защищать свою крепость» все-таки склонили чашу весов ко второму варианту, и вот Егор, тихими шагами пробираясь к тумбе, открывает самый нижний отсек и достаёт пистолет. Проверяет наличие пуль, поднимается на ноги и аккуратно ступает к выходу из комнаты.       Включать свет он не стал, чтобы не привлекать внимания. Единственным источником освещения все ещё остатется какой-то второсортный фильм по ТВ.       В коридоре кромешная тьма. Чем ближе зима, тем темнее ночи, и особенно это заметно здесь, за городом. Иногда ночью жутко выглянуть в окно, даже находясь в тепле, с чашкой чая и светом, а сейчас тем более, когда неизвестная угроза нависла над ним в такой неудобный момент. Впрочем, Егор старался держать себя в руках. Крепко сжимал пушку, вглядывался в окружающий мрак, прислушивался к каждому звуку.       Он дошёл до входной двери, посмотрел в глазок – пусто. Попробовал дёрнуть ручку, и..       Дверь послушно отворилась, впуская в помещение сквозняк. Открыто. Но Линч абсолютно уверен, что запирался на замок. Ключ есть лишь у него самого и Джона. Может, Джон запланировал устроить такой несмешной розыгрыш?       Вот получит по носу, если хоть попробует выпрыгнуть из-за угла и напугать, и поймёт. А я извиняться не буду, сам виноват, размышлял Егор, надеясь в душе именно на версию с неудачной хэллоуинской шуткой.       Повернувшись к проходу в кухне, его привлекла приоткрытая дверь, за которой виднелся тусклый свет.       Линч, убеждая себя в том, что все происходящее вокруг – всего лишь результат своеобразного чувства юмора его друга, поставил пистолет на предохранитель и направился к кухне.       Уже подойдя вплотную и готовясь войти, на глаза вдруг попалась деталь, заставившая тревогу вмиг захватить разум.       Линч всегда украшал дом на праздники, в том числе на Хэллоуин. Но никогда он не использовал в качестве этого кровь, которая прямо сейчас тёмным пятном расползлась по стене. При ближайшем рассмотрении даже в неярком освещении стало понятно – это либо кровь, либо крайне похожее на неё вещество. Навряд ли Джон бы настолько заморачивался.       Решив, что дело нужно закончить до конца, он перехватил оружие поудобнее и распахнул дверь.       Линч был готов к тому, кого он увидит перед собой, но не к тому, в каком виде тот окажется.       Связанный Лэмбтон, судя по безвольно склоненной вниз голове, без сознания сидел на стуле. Седые волосы растрепаны, на виске – кровоточащая рана, рот заклеен скотчем.       Егор бегло изучил комнату, обнаружив небольшой беспорядок. Стол стоит неровно, предметы опрокинуты.       Какого черта здесь происходит?       – Поздравляю с Хэллоуином!       Линч испуганно отскочил в сторону, нацелив пистолет в сторону голоса.       – Да ладно, и это твоя благодарность за такой подарок? Ты меня оскорбляешь.       Он ошарашенно изучал своего двойника и лишь сейчас начал вспоминать несостыковки, на которых прежде не сосредотачивался: например, Егор совсем не помнит, как засыпал. Последнее более или менее чёткое воспоминание – где он, ранним вечером, в своей спальне ищет зарядку от ноутбука. После следует пустота, и назревает очевидный вопрос: что случилось за этот период, когда сознание Егора телом не управляло?       – Что с ним? Он ведь..       – Естественно, жив. Дарить трупы это.. Как-то неромантично, согласись? – С улыбкой произнес Глинч.       – Каким образом в моем доме оказался Лэмбтон?       – Это оказалось не так уж сложно. Понадобилось всего-то кое-что ему написать и вот – один удар битой и готово! Аж плечо потянул, но ты, кажется, ничего заметил. И хорошо, я ведь хотел устроить тебе сюрприз, даже сообщения удалил. Ну, что думаешь?       Линч убрал пушку, понимая, что физического вреда собеседнику нанести все равно не сможет. Он подошёл к Генри, подмечая, что у того слегка подрагивают ресницы и еле уловимо вздымается грудная клетка.       – Он ведь сказал, что у него оружие. Тебя это не смутило?       – Нет, – Глинч для наглядности достал отдалённо знакомый Егору револьвер и положил на столешницу. Именно такой он видел в психушке, - Ты не ответил, нравится ли тебе.       – Нет! Твою мать, как тебе вообще на это мозгов хватило? Лэмбтон сто процентов приехал не один. Вдруг сюда скоро проникнет вооружённый отряд, чтобы спасти своего босса? Или он заранее поговорил кого-то, чтобы моих близких убили, если этот ублюдок не вернётся или..       – Ого! Ты уже так уверен, что он не вернётся?       – Не коверкай мои слова! Ты понимаешь же, что я имел ввиду..       Не успел Егор договорить, как его вновь перебили. Глинч подошёл почти вплотную и хитро ухмыльнулся:       – Само собой, я понимаю. Я знаю все, что знаешь и ты. Разница лишь в том, что некоторые вещи ты признавать не желаешь. Как бы то ни было, подарок твой, и ты имеешь право совершить с ним все, что твоей душе угодно. Счастливого Хэллоуина!       И пропал, оставив Линча наедине с начинающим просыпаться Лэмбтоном.       Генри шумно вздохнул и дернулся. Егор судорожно оглядывался вокруг, продолжая надеяться, что он продолжает спать. Новый, более сложный кошмар.       Он ущипнул себя за кожу. Боль была такой же реальной, как и уже открывший глаза Генри. Выглядел мужчина недовольным и раздраженным. Егор молчал, не находя подходящих слов.       Скотч, вспомнил он, нужно оторвать скотч. Линч неуверенно протянул ладонь и одним движением сдернул ленту с чужих губ. Лэмбтон болезненно промычал, но почти сразу прокашлялся и заговорил первым:        – Совсем не ожидал от Вас ничего подобного.. – Он попробовал двинуть руками, но быстро сообразил, что запястья крепко зафиксированы, – Поразительно, как без особого труда, за одну ночь, можно оборвать те некрепкие доверительные связи, которые у нас получилось образовать.. И ради чего, позвольте спросить?       – Вышло недоразумение, – Егор тяжело сглотнул, прочистил горло, стараясь в кратчайшие сроки найти оправдание. Повисла пауза, – Это писал не я.       – Мистер Линч, это звучит смешно. Возможно, я бы даже посмеялся, если бы Вы не разбили мне голову и не связали, – С сарказмом сказал Генри.       – Я не вру! Я даже не знаю, что тебе написал, потому что практически вся переписка стёрта!       – Наш звонок Вам из памяти тоже стёрли?       Я тебя ненавижу, мысленно обратился Егор к Глинчу.       Лэмбтон неожиданно улыбнулся и резко сменил тон на привычный, холодный и вежливый, с нотками издевки:       – Достаньте из моего кармана диктофон.       Линч нахмурился. Его насторожило не столько сама просьба, сколько наличие диктофона. Отложив все догадки, он наклонился ближе, ощутив на своей щеке чужое дыхание. Неловко вытащив устройство, Егор, под чужим пристальным наблюдением, включил последнюю запись.

– И что же Вам в такой поздний час понадобилось от меня, мистер Линч?

– Я уже все сказал. Приезжай. Один.

– Вы..

– Давай без всех этих формальностей. Сними уже с себя эту маску самодовольного безэмоционального мерзавца. Я вижу, как ты смотришь на меня, как со мной разговариваешь. Любой идиот поймёт, чего ты хочешь. И сегодня я тебя приглашаю. Неофициальная встреча, отпразднуем Хэллоуин.

– Вы не допускаете мысли, что видите исключительно то, что хотите?

– О, если все эти намёки были просто твоим необычным способом коммуникации, как у высокомерной наглой шлюхи, то беру слова назад. Впрочем, мои двери открыты.

– Это самая наивная и бессмысленная манипуляция, которую я слышал из Ваших уст.

– Может. А может ты просто упертый баран и хочешь, чтобы последнее слово осталось за тобой. В любом случае, я жду тебя одного. До скорого, мистер Лэмбтон.

      Егор одновременно хотел и провалиться под землю от стыда, и кричать от ужаса. Он в очередной раз пожалел, что не знает, как работает портал, и нельзя взять и вернуться хотя бы на день в прошлое. Приехать к Джону или Лили, посетить какое-нибудь людное место или даже выбросить телефон. Что угодно, лишь бы не слышать эту запись и не видеть, как Лэмбтон выжидающе ухмыляется.       Ощущая сразу и жар, и холод, Линч вслух вымолвил:       – Я не могу объяснить, но.. Это был не я. Поверь.       – Хорошо, я верю, – Без проблем согласился Генри, в очередной раз удивляя собеседника, – Но мне все-таки любопытно, какого мнения придерживаетесь Вы?       – Это бред. Никаких.. Намёков. Я не знаю, что это было.       – Тогда, будьте так добры, развяжите меня.       Линч зашёл за спину Генри, но разрезать ленту почему-то не спешил. Внезапно голову посетила идея: а что, если не послушаться? Если дать волю потайным фантазиям и воспользоваться «подарком», как ему и советовали? Егор бы списал эти размышления на Глинча, но он знал, что тот никак не причастен. Это его собственные мысли.       Лэмбтон, который всегда управляет ситуацией, ставит свои правила, теперь потерял контроль. Попал в ловушку, и сам выбраться не может. И если Глинч прав, а глубоко внутри Егор именно в это и верил, то..       – Почему я должен тебя отпускать?       Генри задумчиво прищурился.       – Вы на меня напали, связали против моей воли, при этом в условия нашего.. Так сказать, свидания, подобные процедуры не входили.       – Ты взял с собой револьвер.       – Стандартная мера предосторожности, которая, более того, оказалась бесполезна.       – Я бы и рад, Лэмбтон, но, – Егор чувствовал прилив смелости и власть, – За все надо платить.       К тому моменту он уже вернулся на прежнее место и изучал реакцию Генри. Тот не выглядел злым, разъяренным или тем более напуганным – все это не в его стиле. Вместо этого на чужом лице читалась лёгкая заинтересованность и, несмотря на его положение, уверенность.       – И какова же цена?       Сердце ускорило ритм, а разум затуманился. Егор все ещё не до конца осознавал, что делает, но отступать уже поздно. Линчу в любом случае не выйти сухим из воды. Если Лэмбтон на самом деле мысленно продумывает план мучительной своего врага, а не утопает в любви, то судьбе Линча можно лишь посочувствовать. Но если между ними что-то глубже, чем ненависть, то как ему действовать? Что предпринять, чтобы угодить и своим похотливым прихотям, и не нажить себе проблем?       Придя к выводу, что остаётся только рискнуть и надеяться на лучшее, он снял пистолет с предохранителя и поднёс его к чужому рту.       Генри понял все без слов. Не отводя взгляд, высунул язык, облизал дуло пистолета. Егор изо всех сил держал руку прямой, но та предательски мелко дрожала. В животе образовался ком, стоило представить на месте ствола кое-что другое.       Я могу выстрелить. Случайно или специально. Нельзя об этом забывать.       Несмотря на незавидную позицию, Лэмбтон не подавал признаков сопротивления или возмущения. Водил губами и языком по пистолету, тихо постанывал, размеренно дышал. Снизу вверх смотрел прямо и с таким достоинством, будто не он выглядит, словно избитая ночная бабочка с мазохистскими наклонностями.       Домашние штаны не скрывали возбуждение, которое с каждой секундой все больше возрастало. Егор с вожделением наблюдал за чужими растянутыми и покрасневшими губами, блестящей нитью слюны, вслушивался в негромкие сладкие стоны. Эмоций он старался не показывать, однако щеки ощутимо пылали. Ждать уже невыносимо.       – Хватит, – Хрипло произнес Линч.       Генри отстранился и без капли робости сказал:       – Я всегда подозревал, что Вы, мистер Линч, адреналиновый наркоман. Вам нравится думать, что в любой момент можете меня пристрелить? Несложное движение пальцем, нажать на курок, и моё сердце уже не бьётся. Что же Вы предпримете дальше?       – Отпущу. Честно, перережу скотч, и будешь свободен. Но ты ещё недостаточно поработал для такой награды, – Линч закусил губу.       Егор спустил резинку штанов и достал стоящий член, подошёл вплотную, но оружие никуда не убрал. Провел дулом по седовласым локонам, задел ещё свежую рану. Лэмбтон чуть слышно прошипел, но не возразил.       Пистолетом Егор подтолкнул чужую голову так, чтобы она находилась под необходимым углом. Он подмечал каждую деталь, завороженно изучал открывшийся вид.       Головку члена обдало раскаленным дыханием. Генри слизнул предэякулят, невесомо коснулся губами. Линч бы хотел его поторопить, но понимал, что рано или поздно удовольствие кончится, но этот момент хотелось оттянуть как можно дальше. Трудно признавать, но такой Лэмбтон, в помятой одежде, раненный и беспомощный, ограниченный в движениях и, вероятно, испытывающий такое же возбуждение, даёт эффект похлеще любого порно.       Лэмбтон прикрыл веки, ненадолго разрывая зрительный контакт. Линч, не желавший первым сдаваться в этой игре в гляделки, решил, что это его шанс. Он глянул в район нижней части тела Генри и заметил выпирающий бугорок на брюках.       – Ты чёртов мазохист, – Линч чуть толкнулся бёдрами и простонал от удовольствия. Лэмбтон что-то промычал, и, ощутив приятную вибрацию, Егор перехватил оружие так, чтобы оно не скользило в вспотевшей ладони.       Лэмбтон двигался в медленном темпе. Иногда заглатывал глубоко, почти до конца, а затем выпускал член изо рта вовсе. Изучал языком каждую вену, оставлял следы поцелуев и смотрел. Смотрел Линчу в глаза без всякого стеснения, поднимая уголки губ в усмешке, насколько это возможно. Пускал в ход зубы, прикусывал чувствительные места, за что получал тычок дулом пистолета.       Егор сдерживаться в постели не умел и не любил, хотя при нечастых сексуальных контактах смущался откровенно стонать и что-то говорить. В этот раз он тоже первое время старался вести себя тише, но долго терпеть не смог. Ни один секс прежде не сравнится с тем, что он испытывает сейчас.       Линч не задумывался об этом раньше всерьёз, но теперь ему неожиданно пришла мысль, что он считает Лэмбтона красивым. Шрам на половину лица, который, в теории, должен был изуродовать, этого не делал. Генри обладал особой, абсолютно индивидуальной привлекательностью, тесно переплетенной с его характером и поведением. Он рассчетливый, умный и порой жестокий ублюдок, но это было сексуально. Великолепный мерзавец, которого хотелось то ли отправить в ад, то ли трахнуть. Наверное, он прав, подумал Егор, вспоминая чужие слова про «завимость от адреналина». Где-то на краю сознания ему страшно представить, что будет, если он хоть на секунду потеряет самообладание и выстрелит. Навсегда попрощается с ним. Но этот страх перекрывался гораздо более существенной похотью.       Егор чувствовал, что оргазм наступит довольно скоро.       – Быстрее, – Приказал он, свободной рукой сжимая плечо Генри. Тот, на удивление, подчинился и активнее насаживался ртом на ствол, томно и прерывисто дышал.       Линч протяжно простонал, в последний момент вытаскивая член. Сперма попала Лэмбтону на подбородок, шею и одежду.       Ноги затекли, сердце чуть ли не выпрыгивает из груди, а пальцы от продолжительного напряжения в одном положении тяжело разгибать, но Линч находился в экстазе.       Однако, когда пелена удовольствия начала пропадать, сознание прояснилось.       Что делать теперь?       На его удачу, начинать диалог вновь довелось Лэмбтону:       – Полагаю, этого достаточно для того, чтобы меня наконец освободили?       – Ну.. Ты ещё забыл волшебное слово.       – Сейчас же.       – Понял.       После неудачной шутки Егор убрал оружие на стол, взял нож и перерезал ленту. Генри медленно разминал запястья, потирал кожу.       Повисла тишина. Линч повернулся к шкафу, намереваясь положить нож обратно.       – У меня есть влажные салфетки, но если ты..       Не успел он закончить предложение, как ему завернули руку за спину. Нож с грохотом стукнулся о столешницу и полетел на пол, приземлившись в опасной близости от ступни.       – Как я уже сказал, Вы смогли меня удивить, мистер Линч. Но, кто бы не говорил Вашим голосом и писал Вашими руками, наш договор был несколько иным.       Твёрдый член уткнулся Егору в заднюю часть бедра.       Хэллоуин ещё не окончен.

***

      – Я так и знал, что с подарком не прогадал, – Довольно заявил Глинч.       Егор, проснувшись относительно рано, с осуждением обратил взор на свою кареглазую копию, а затем на мирно спящего Лэмбтона.       – Я изначально был настроен оптимистично, но вы меня прямо удивили. Сначала эта задумка с пистолетом, а потом целый марафон: сначала на кухне, потом в гостиной, потом и до спальни..       – Заткнись и дай поспать, – Вслух пробурчал Линч, отворчаиваясь в другую сторону и натыкаясь на умиротворенное лицо Генри. Тот спал, не обращая внимания ни на пробивающийся через шторы солнечный свет, ни на разговоры любовника с самим собой.       Егор не знает, кто они друг для друга, зато наверняка может сказать одно – подарок ему понравился.