Сладость или гадость?

Мир людей был для Феликса гигантской, яркой игрушкой. Будучи молодым инкубом, едва достигшим своего первого столетия, он слышал от старших сородичей байки о невероятных удовольствиях, которые можно получить среди смертных. Но все эти истории были полны пафоса и мрачной романтики — соблазнение, поглощение энергии, трагические развязки. Феликсу же было скучно. Он хотел не драмы, а веселья. Идея пришла ему в голову, когда он наблюдал за одной милой, но слегка заурядной парой. «А что, если я стану их сыном?» — подумал он. Это было идеально! Кровь, семья, узы — лучшая маскировка. Лёгкое внушение, пара гипнотических вспышек в глазах — и мистер и миссис Ли были абсолютно уверены, что у них есть семнадцатилетний сын-подросток Ли Феликс. Однако Феликс не учёл одного: те были слишком гиперопекающими. "Родители" буквально задушили его своей заботой. Репетиторы, кружки по выходным, комендантский час в девять вечера и ежевечерние проверки домашнего задания. Рай земной обернулся позолоченной клеткой. Именно тогда в его жизни появился Хван Хёнджин. Студент-медик последнего курса, смертельно уставший, но отчаянно нуждающийся в деньгах. Заплатили ему за роль няни и для «сложного подростка» более чем щедро. Хёнджин видел в Феликсе лишь капризного, избалованного юнца, которому слишком многое позволено. А Феликс увидел в Хёнджине новую, блестящую игрушку. Сначала он просто бесил его. Делал вид, что не понимает простейших задач, разбрасывал вещи, громко слушал музыку, когда Хёнджин пытался готовиться к экзаменам. Но няня лишь вздыхал, поправлял очки и терпеливо продолжал. Его спокойствие и непробиваемая профессиональная выдержка сводили Феликса с ума. Ему были нужны эмоции. Злость, раздражение, ярость — любая сильная энергия была бы для инкуба лакомством. Но Хёнджин не злился. Он терпел. Потому что не знал, что его подопечный — не человек. И потому что платили его "родители" действительно очень и очень много. 🎃 🎃 🎃 Вечер 31 октября был в самом разгаре. Дом Ким утопал в паутине, пластиковых пауках и светящихся тыквах. Мистер и миссис Ли, нарядившись в костюмы мумии и франкенштейна, ушли на вечеринку к друзьям, оставив Феликса на попечении Хёнджина. Няне пообещали двойную оплату — «ведь праздник, дети бывают слишком возбуждены». Феликс был на седьмом небе от счастья. Хеллоуин — его любимый день в году, когда можно быть самим собой, не вызывая лишних вопросов. Он нарядился в довольно вызывающий костюм красного дьявола: обтягивающие штаны, жилетка, усыпанные стразами, и изящные рожки в волосах. И, конечно, он позволил своим глазам сиять их истинным, ядовито-зелёным цветом. Всё равно все списали бы это на контактные линзы. Хёнджин, напротив, подошёл к делу с минимализмом. Его «костюм» учёного состоял из его же собственного, идеально выглаженного белого медицинского халата поверх обычной одежды. — Готов к походу за конфетами? — спросил Хёнджин, глядя на своего яркого подопечного с лёгкой усмешкой. — Ну разумеется! — с блеском в глазах ответил Феликс, подрагивая хвостиком, "прицепленным к поясу". Они прошлись по улице, и Феликс собирал конфеты с таким демоническим обаянием, что соседи щедро наполняли его сумку. Хёнджин шёл следом, с улыбкой наблюдая за этой картиной. Вернувшись домой, старший снял халат, оставшись в простой кофте и джинсах, и устроился на диване с пультом. Феликс наблюдал за ним из-под ресниц. Игра начиналась. Сначала он просто сел рядом, прижавшись поближе. Потом, легким мысленным усилием, сделал так, чтобы температура в гостиной стала заметно теплее, почти душной. — Батареи, наверное, топят, — пробормотал Хёнджин и расстегнул верхнюю пуговицу на кофте. Затем Феликс одним незаметным движением взмахнул рукой, и основной свет погас, оставив комнату в таинственном полумраке, освещённую лишь мерцанием гирлянд и экраном телевизора. — Лампочка перегорела, — безразлично констатировал Хёнджин, переключая канал. И тут началось самое интересное. Куда бы Хёнджин ни переключал — на каждом канале, будь то ужастик или комедия, шли откровенные романтические сцены. Страстные поцелуи, разбросанная одежда, откровенные диалоги. — Должно быть, какой-то тематический марафон, — произнёс Хёнджин, и его голос прозвучал чуть хриплее обычного. Он сделал глоток воды. Феликс видел, как напряглась его шея, как участилось дыхание. Его план работал. Хёнджин реагировал «правильно», хоть и пытался это скрыть за маской рациональности. И тогда Феликс решил подлить масла в огонь. Он медленно, словно невзначай, скинул с себя жилетку, оставаясь в одном тонком топе. Потом перекинул ногу за ногу, отчего обтягивающие штаны обтянули его бедра ещё сильнее. Хёнджин резко отвел взгляд в сторону экрана. А затем, будто пытаясь скрыть очевидную реакцию своего тела, он резко натянул на бёдра лежавший рядом плед. В полумраке комнаты, освещённой экраном, где актёры страстно целовались, Феликс уловил смущённый румянец на щеках Хёнджина. Маленький дьяволёнок сладко улыбнулся. Охота только начиналась, а его добыча уже начала попадаться в расставленные сети. Довольный замешательством Хёнджина, Феликс решил, что игра в кошки-мышки зашла достаточно далеко. Пришло время выпускать коготки. Он пододвинулся так близко, что его губы почти касались уха няни, и прошептал горячим, бархатным шёпотом: — Знаешь, почему я люблю Хеллоуин? Потому что в этот день все могут быть теми, кем захотят... и быть с теми, с кем захотят. — Он отстранился, чтобы посмотреть на его реакцию. — Я же могу быть кем угодно. Скажи, Хёнджин-а, кто тебе больше нравится? — Блондинки? — его волосы вдруг посветлели, став сияющим платиновым блондом. — Или брюнетки? — Тёмные волосы мягко упали ему на лоб. Хёнджин отпрянул так резко, будто его ударило током. Его глаза были полны чистого, животного ужаса. Он попытался вскочить с дивана, но его тело не слушалось. Мускулы напряглись, но остались неподвижны, будто залитые бетоном. — Что... что ты... — его голос сорвался на хрип. — Тш-ш-ш, — Феликс приложил палец к его губам, и от прикосновения по телу Хёнджина пробежала судорога. — Не бойся. Ты сможешь двигаться, как только успокоишься и перестанешь хотеть сбежать. А пока... мой вопрос ещё в силе. Хёнджин, тяжело дыша, уставился на него. Его разум, воспитанный на учебниках по медицине и логике, отказывался верить в происходящее. — Мне... без разницы, — с трудом выдохнул он. — Ой, ну это скучно, — надул губы Феликс и с лёгким щелчком в воздухе оставил себе блонд. — Ладно, тогда следующий вопрос. Какой наряд на мне смотрится... привлекательнее всего? Он откинулся назад, и его образ начал меняться с головокружительной скоростью. Кружевное нижнее белье, оставляющее мало для воображения. Кожаный корсет с шипами. Невинные пижамы с милыми зверьками. Каждый раз он пристально следил за глазами Хёнджина, за расширением зрачков, за движением кадыка, за тем, как непроизвольно сжимаются его пальцы. И самый сильный и явный «отклик» он увидел, когда перед ним предстал... обычный Феликс. Тот самый парень, которого Хёнджин видел почти каждый день. В своей простой футболке и джинсах, с растрёпанными светлыми волосами и ядовито-зелёными глазами, сияющими теперь пониманием. — Ох, — ахнул Феликс, и его губы растянулись в довольной улыбке. — Значит, всё это время... ты реагировал на меня. Забавно. Он замер в своём привычном облике, а затем без лишних слов легко взобрался на Хёнджина, удобно устроившись на его бёдрах. Он почувствовал, как напряглось тело под ним. — Так что, Хёнджин? — Феликс наклонился так близко, что их губы почти соприкоснулись. Его дыхание было тёплым и сладким, как испорченный мёд. — Ты хочешь меня? Того, кто перед тобой? Протестовать было бесполезно. Тело кричало правду громче любого слова. Феликс рассмеялся — тихим, победным смехом. Он наклонился к его шее и медленно, чувственно провёл кончиком языка от ключицы до линии челюсти. Кожа под его губами была горячей. — Ох, — снова прошептал Феликс, отстраняясь и глядя на него с восхищённым интересом. — Такой... сладкий. И, если я не ошибаюсь... девственник. Очень, очень забавно. Люблю таких. — Ну же, не стесняйся, — Феликс прошептал, его губы скользнули по краешку уха Хёнджина, заставляя того содрогнуться. — Ты же хочешь меня, не нужно это скрывать. Давай сыграем в игру. Я расскажу тебе один свой секретик... а ты будешь говорить мне правду. И нам обоим это понравится. Хёнджин, всё ещё парализованный, но уже не от страха, а от нарастающего, запретного желания, с трудом кивнул. Разум кричал «нет», но всё его тело горело «да». — Хорошо, — Феликс улыбнулся, и его глаза-изумруды вспыхнули. — Вот мой секретик. Имя Феликс... это моё демоническое имя. Так меня называют... там, — он игриво ткнул пальчиком в пол. — А мама... ну, та, что меня... породила, назвала меня Ёнбоком. — Он прижался губами к его виску. — Можешь звать меня так... например, когда будешь стонать моё имя чуть позже. Атмосфера в гостиной сгустилась до состояния сладкого, удушающего сиропа. Феликс почувствовал, как Хёнджин окончательно тает. Осталось лишь убрать последние барьеры. Лёгкий мысленный толчок — и вуаля. Напряжение в теле няни сменилось расслабленной, податливой готовностью. Он отдался в руки профессионала. Феликс принялся исследовать его тело с почти научной тщательностью и демоническим сладострастием. Его губы и язык оставляли влажные следы на шее, спускались к ключицам, находя ткань футболки. Он медленно задирал её, обнажая гладкую, горячую кожу живота, и Хёнджин лишь глухо постанывал, запрокинув голову. И тут он почувствовал, что может двигаться. Инкуб ослабил хватку, уверенный в своей победе. Но вместо того чтобы оттолкнуть его, Хёнджин резко сел. — Нет, — выдохнул он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Давай не так. Прежде чем Феликс успел возмутиться или удивиться, Хёнджин сильными руками подхватил его на руки и, неся, как принцессу, направился в спальню Феликса. Он уложил его на спину на простыни с принтом черепов, но Феликс мгновенно перевернул их, оказавшись сверху. — Ах, нет-нет, милый, — прошипел он, его глаза горели алым огнём. — Всё сделаю сам. И ты получишь незабываемые впечатления. Он сбросил с себя остатки одежды, и его обнажённое тело засияло в полумраке комнаты. Затем, не теряя времени, он просто, без подготовки, опустился на член Хёнджина, который замер от неожиданности и быстрого развития событий. И боли не было. Лишь мгновенное, обжигающее чувство полного принятия, благодаря демонической способности Феликса идеально подготовить своё тело. — Видишь? — сладко прошептал Феликс, начиная медленные, волнообразные движения. — Всё в лучшем виде. Хёнджин взвыл. Ощущения превзошли всё, что он мог представить. Он полностью отдался потоку, его бёдра начали встречное движение, а руки скользили по спине Феликса, впиваясь пальцами в его упругую плоть, помогая ему двигаться в том сладостном, сводящем с ума ритме. Первый финиш настиг Хёнджина с ошеломляющей скоростью и силой. Он кончил с глухим криком имени инкуба, его тело выгнулось в дугу. Но Феликс, улыбаясь, не остановился. Лёгкое колдовство, и через несколько мгновений Хёнджин снова был готов, даже твёрже и острее, чем прежде. На этот раз он сам перевернул Феликса на спину, желая видеть его лицо, его сияющие глаза и полуоткрытый рот сверху вниз. Он вошёл в него глубже, яростнее, и Феликс наконец позволил себе потерять контроль, его стоны стали громче и отчаяннее. Потом была поза на четвереньках, где Хёнджин, держа его за бёдра, вёл себя уже с животной, раскрепощённой страстью, которую Феликс так хотел в нём разбудить. И только тогда, когда Хёнджин в третий раз извергся в него, на этот раз долго и мощно, Феликс наконец позволил и себе достичь пика. Его собственный стон прозвучал как торжествующий рёв, когда волна наслаждения накрыла его с головой, оставив их обоих лежать на мятой постели, мокрых, запыхавшихся и навсегда изменённых этой ночью. 🎃 🎃 🎃 Хёнджин проснулся от того, что в глаза ударил резкий солнечный свет. Он лежал в своей собственной кровати, в своей обычной квартире, одетый в чистую пижаму. В голове стоял густой, тяжёлый туман. Он сел, потирая виски. Неужели... всё это было сном? Слишком уж реалистичным и ярким, чтобы быть правдой. Он потянулся к телефону на тумбочке. Первое ноября. Значит, Хеллоуин был вчера. Значит, он действительно был в доме Ли. Но как он оказался здесь? Последнее, что он помнил... Воспоминания нахлынули обжигающей волной. Искрящиеся зелёные глаза, меняющие цвет волосы, бархатный голос, шепчущий на ухо... и всё остальное. Всё то, отчего его тело до сих пор сладко ныло, а щёки пылали от стыда и смущения. Он прикрыл лицо руками. «Боже, что же это было?» — Если это всё правда, — пробормотал он вслух, пытаясь привести в порядок хаос в голове, — то получается, Феликс и правда... демон? — Вообще-то, инкуб, — прозвучал с другого конца комнаты весёлый голос. — Есть разница, знаешь ли. Хёнджин дёрнулся так, что чуть не слетел с кровати. На его рабочем столе, свесив ноги и болтая ими в воздухе, сидел Феликс. На нём была его обычная одежда, но глаза по-прежнему сияли тем самым ядовито-зелёным светом. — Ты... — Хёнджин не нашёл слов. — Я, — согласился Феликс и спрыгнул со стола. Он подошёл к кровати, его взгляд скользнул по Хёнджину с хищным интересом. — Если сомневаешься в подлинности своих воспоминаний, советую глянуть на своё отражение. Он кивнул в сторону зеркала на шкафу. Хёнджин медленно, будто на автомате, повернул голову. И обомлел. Его шея, ключицы и участки груди, видные из-под пижамы, были покрыты россыпью фиолетовых засосов и следов от зубов. Следов, которые оставил не сон, а очень реальное существо. — Прости, — Феликс сделал невинное лицо, но в его глазах играли весёлые искорки. — Просто ты такой сладкий... Я не смог сдержаться. Хёнджин молча сглотнул, не в силах отвести взгляд от доказательств, украшавших его кожу. — А вообще, я пришёл попрощаться, — голос Феликса внезапно стал чуть серьёзнее. — Там, внизу, меня ждут мои... э-э-э... тёмные делишки. Срочный вызов. — Он вздохнул, делая вид, что ему очень нелегко. — Но, если ты не против... я мог бы иногда заглядывать к тебе. Проведывать свою любимую... сладость. Он снова посмотрел на Хёнджина с таким вызывающим обаянием, что тому стало не по себе, но и... безумно интересно. Хёнджин медленно кивнул. Он всё ещё ничего не понимал, его мир перевернулся с ног на голову, но мысль о том, чтобы больше никогда не увидеть это странное, опасное и неотразимое создание, была почему-то невыносимой. — Я... не против, — тихо сказал он. Феликс сияюще улыбнулся. — Отлично! Он сделал шаг вперёд, наклонился и, не дав Хёнджину опомниться, поймал его губы в стремительном, безрассудном и сладком поцелуе. Это длилось всего секунду, но Хёнджин снова почувствовал тот же электрический ток, что и вчера. Потом Феликс отстранился. — До скорого, няня. Он сделал шаг назад, и его силуэт начал таять, становясь прозрачным, как дым. Ещё мгновение — и он растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий запах серы и палёного сахара. Хёнджин сидел на кровати, один, прикасаясь пальцами к губам, которые всё ещё пылали. Он посмотрел на засосы в зеркале, потом на пустое место, где только что стоял Феликс. В его упорядоченной, логичной жизни появилась дыра, ведущая в неизвестность. И, к его собственному удивлению, ему это даже нравиться.