Семейка бродячих детей

      — Нужно разделиться. Судя по запаху, он ушел совсем недавно.       — А если он не пешком ушел? Если уехал на такси? Запах обрывается прямо здесь. Я походил по кварталу, пока вас ждал, нигде его не почуял.       — Тут и правда очень сильный запах, — Чан ведёт носом.       — Нужно набрать Феликсу, может он что-то знает. — предлагает Хан.       Спустя несколько мучительно-долгих гудков, Феликс наконец берет трубку.       — Алё, Феликс, привет. Это Чан. Минхо у тебя?       — Неее… а он разве не дома?       — Он ушел. Не знаешь куда он мог пойти?       — Не знаю. Он не говорил. А что?       — Дело в том… В общем, он оставил очень странную записку и пропал. Мы ищем его.       — Зачем?       — Ну как… — Чан чешет затылок. — Он же пропал. Понимаешь?       — Нет. Оставил записку — значит, ушел добровольно. Зачем его искать?       — Ладно, может ты и прав, — Чан собирается вешать трубку.       — Подожди-подожди. А что в записке?       Чан молчит. Стоит ли рассказывать? Они сами разберутся.       — Да в общем-то ничего. Наверное, зря я переживаю…       — Я могу прийти.       — Нет, не нужно.       — Я приду.       — Не нужно.       Чан сбрасывает.       — И? — все на него смотрят.       — Он или ничего не знает, или ничего не скажет. Неважно. Ищем!       Они разделились. Сынмин увязался за Чаном, подозрительно поглядывая на альфу. Хан пошел с Чанбином. А Минхо в это время спокойно сидел на крыше, наблюдая за своими мальчиками сверху. Суета ему понравилась. Настроение в последние часы было минорным, сейчас, наконец появился повод повеселиться.       — Ушёл, ага, ушёл. Щас! У меня тут гнездо, кому я его строил? — ворчит вслух, кряхтя при спуске. — Нужно доделать, чтобы идеально. Вот тогда можно будет идти. Или не идти никуда? Потом решу.       Минхо уже понял, что течка пока не началась и решил использовать оставшееся время чтобы устроиться поудобнее. Он не очень-то доверял рассказам Феликса о непреодолимой тяге к спариванию во время течки. В конце концов она у него уже была и ничего. В прошлый раз также всё начиналось: перепады настроения, слезливость, желание спрятаться и каша в голове. Но потом то всё было в порядке. А почему сейчас должно быть по-другому? Просто кто-то не может справиться со своими инстинктами, а у Минхо с самоконтролем всё в порядке.       Он идёт в свою комнату, доделывает начатое, мурлыча себе под нос. Хвост мешается. Он идет к шкафу, придирчиво рассматривает свой гардероб. Выбрав, наконец переодевается, вытаскивая хвост из прорези в домашних шортов. В последний раз он надевал шорты еще когда жил в комнате с Феликсом. Вертится перед зеркалом, приходит к выводу что хвост у него просто великолепный, такой пушистый и мягкий, несмотря на обесцвечивание. Ну и щипало тогда в салоне, но он стойко выдержал весь процесс окрашивания. И зачем только прячет такую красоту? И бёдра у него красивые. И в целом он прелесть. Жаль, все ушли, некому оценить. Он печально вздыхает. Сворачивается калачиком в середине гнезда. Так грустно и никого рядом, чтобы обнял. Зачем ему столько соседей, если в такие моменты он совсем один? А ведь он заботился о них: готовил вкусную еду, держал дом в чистоте.        Хоть бы позвонил кто. А, телефон, точно. Он же его отключил. С тяжелыми вздохами Минхо выбирается из гнезда, чтобы достать из джинсов телефон. После включения начинают сыпаться оповещения.       — Задолбали, всем от меня что-то нужно, — он даже не читает что там в сообщениях, сразу набирает Чану. Тот берет трубку после первого же гудка:       — Минх..       — Ты где? Куда вы все ушли? Почему я пришел, а дома никого?       — Мин..       — Немедленно возвращайтесь, я есть хочу! — Минхо бросает трубку, плетется обратно к кровати. Ноги как чугуном налились. Живот тянет. Он ложится, подкладывая под голову подушку Сынмина. Лоб покрывается испариной, надо бы встать и открыть окно, но сил на это уже нет. Он ненадолго проваливается в тревожный сон. Его будит звонок в дверь. Чёрт побери, кого там принесло. Он плетётся с черепашьей скоростью к двери.       — Минхо! Ты куда пропал? Я тебе обзвонился! — Феликс рвётся зайти, за спиной у него топчется незнакомый омега-гибрид хорька. Красивый до раздражения, нет, Минхо его в дом не пустит. — Эй! Ты чего оскалился?       — Это кто?!       — Это Хёнджин, мой новый сосед.       — Он мне не нравится! Ты зачем его сюда притащил?       — Минхо, мы пришли за тобой. Собирайся, пойдём в общежитие.       — Меня не пустят.       — Всё в порядке, там другой комендант дежурит. Тот, с которым ты подрался, умотал отдыхать к морю.       — К морю? Это Сынмин ему оплатил, — у Минхо начинают слезиться глаза, — Мой мужчина! Отмазал меня. — он разворачивается, идёт в комнату к Сынмину, Феликс, идет за ним, Хёнджин, потоптавшись на пороге, следом. — Я буду с ним жить, — Минхо укладывается на кровать.       — Минхо, ты решил провести течку с Сынмином?       — А? При чём тут течка? Я говорю, я буду с ним жить. Всё, я выбрал.       — Ты уверен?       — Ну конечно! Он так за мной ухаживал. Цветы мне дарил. Правда, уже не дарит, — Минхо задумывается, — с тех пор, как мы тут, ни разу не подарил, — он сел на кровати, — совсем оборзел? Думает, раз мы в одном доме, я от него никуда не денусь?       Минхо, шлёпая босыми ногами, плетётся из комнаты. Останавливается на пороге, недовольно рассматривая Хёнджина с ног до головы.       — Мне тут конкуренты не нужны!       Хёнджин, растерянно моргает глазами.       — Хо, мы пришли чтобы тебя забрать. Я позвал Хёнджина на всякий случай, если тебя придётся забирать с боем.       — И чтобы забрать у меня Чана?       — А? — у Феликса челюсть отвисает.       — Да-да, я помню, как ты к нему помидоры свои подкатывал в кафе. Учти, он мой!       Минхо шлёпает в комнату к Чану.       — Здесь все заняты, понятно вам?! — раздаётся из комнаты, перед тем, как дверь захлопнулась.       — Ээээ… он всегда такой? — Хёнджин ошарашенно смотрит на Феликса.       — Бывает и хуже, но реже. — Феликс, глубоко вздохнув, идет в сторону выхода. –Пойдём, тут не Минхо нужно спасать.       — Феликс, он не в себе. Его нужно увести отсюда. Феликс останавливается, оглядываясь на Хёнджина: — Джини, сам он не пойдёт. Ты рискнешь тащить его силой? Я — нет. Хочу ещё пожить. — Мы можем остаться и присмотреть за ним. Нельзя же его одного бросать. Феликс, глубоко вздохнув, думает, что может Хенджин и прав. Они побудут рядом и приглядят, чтобы никто не лез к омеге без его согласия. — Ладно, остаёмся. — подходит к двери и чуть громче: — Хо, мы в гостиной. Если что — зови. — Идите нахрен оба! — голос из-за двери истеричный. — Ничего не слышно! Мы в гостиной! — обращаясь к Хенджину — Пошли. Минхо тяжело дышит. Короткая вспышка энергии уже прошла, тяжесть накатила снова, стало как будто сложнее дышать. И снова жарко, очень жарко. Хочется снять с себя одежду, но нельзя. Это не его комната. Ему нужно вернуться к себе, там гнездо. Ему до слёз не хочется уходить отсюда, но он себя заставляет. Плетется к себе, думая, что надо быть сумасшедшим, чтобы в таком состоянии думать о сексе. Тут бы выжить как-нибудь. Из мыслей его выводит ввалившаяся в дверь толпа соседей. Они замирают на пороге, Чан стоит впереди, его пытается отодвинуть Сынмин, но Чан скалится, задвигая его плечом назад. — Хо! Ты как? Мы взяли тебе поесть. — тянет вперед пакет, судя по запаху, с какой-то едой, но Минхо интересует не она. Он жадно тянет в себя воздух, подходит ближе, пытаясь разделить запахи, обрушившиеся на него лавиной. Сейчас, после уличного холода, они ощущаются особенно остро. Из гостиной испуганно выглядывают двое омег, молча наблюдая за происходящим. — Твоего запаха не хватает, — наконец произносит Минхо, выхватывая стоящего позади Чанбина. Тот ошарашенно переводит взгляд с Минхо на Чана и обратно, — Мне нужна твоя одежда. — Я тоже этот фильм видел, — шепчет Хенджин на ухо Феликсу, — сейчас он наденет очки, сядет на мотоцикл и уедет искать Сару Конор. — Что? — Феликс в недоумении смотрит на соседа. — Дай ему что-то из одежды, пока он сам не забрал, — советует Хан. Ему в этот момент даже как-то обидно, что его обделили вниманием. Чанбин быстро скидывает куртку на пол и тянет свитер через голову. Минхо выхватывает свитер, прижимает к носу. То, что нужно. Топает к себе, игнорируя пакет с едой, которую всё еще тянет ему Чан. Оставшиеся в коридоре переглядываются между собой. — Всем привет! — Феликс пытается выдавить из себя улыбку. — Это Хёнджин, мой новый сосед. Минхо пригласил нас в гости на пару дней, приглядеть за домом, пока он не в состоянии. — В вашем общежитии очень строгий фейс контроль? Омеги один другого красивей, — отвешивает неловкий комплимент Чанбин, заставляя Хёнджина улыбнуться. — Спасибо, — говорит он, чуть смутившись. — Пойдемте в кухню, выпьем кофе, — предлагает Чанбин, расправляя плечи. Проходя около двери Минхо, непроизвольно притормаживает, втягивая воздух полной грудью. Пройти мимо очень тяжело, но его подталкивает дальше Чан, идущий следом. Они рассаживаются вокруг обеденного стола. — Какие планы на вечер? — с невинными видом интересуется Феликс, смотря поочередно на Чана с Сынмином. — Да в общем-то это не от нас зависит. — глядя в стол говорит Чан. — А если Минхо ни одного из вас не выберет? — продолжает сверлить их взглядом Феликс. — Если он Чанбина выберет или вообще не захочет быть ни с одним из вас? — Мы не будем его заставлять, если ты об этом, — Чан наконец поднимает глаза. — Сынмин? — Феликс переводит взгляд. Сынмин поджимает губы. — Я согласен с Чаном. Но Минхо вряд ли захочет быть один. Скорее всего он выберет Чана. Или Чанбина, потому что они альфы, — выглядит Сынмин откровенно расстроенным. — Ладно, посмотрим. В любом случае имейте ввиду: в случае чего, мы с Джини жалеть вас не станем — сразу вызовем полицию. Это понятно? — он поочерёдно смотрит на сидящих за столом. — Договорились, — Чан кивает головой. — Можете заночевать в гостиной.

***

Хан идёт к себе, по пути сетуя на жизнь. Вот как так получается? Он заходит к себе, прикрывая дверь, горестно вздыхает. Наверное, это его судьба. Его никогда не берут в расчет, он тут что-то вроде клоуна или невидимки. И Минхо тоже: пообщаться, пошутить — пожалуйста. А как попросить что-то из вещей для гнезда, так все, кроме него. Нет, он просто так не смирится. Мысль, кинуть в Минхо трусами, на мгновение мелькает в голове, но он ее отметает. Вот поэтому его всерьёз никто и не воспринимает, даже когда обидно — он шутит. Надо отнести пижаму, в которой он спит. Он хватает её и крадется к комнате Минхо. Даже не стучит, аккуратно поворачивает ручку двери, заглядывает в комнату. Омега лежит на боку, прижав колени к груди, лицом к двери. Их взгляды встречаются. — Минхо, ты не просил, но я всё равно принес, — он протягивает одежду, проходя в комнату. — Ты возьмешь? Это моя пижама. Минхо удивленно смотрит сначала на пижаму, потом на Хана. — Сони, ты принес мне свою одежду? — бровки у омеги шалашиком, он сейчас кажется таким трогательным и безобидным, что у Хана всё сжимается в груди. Он кивает, подходя ближе, кладет пижаму с краю кровати. «Он никогда меня так раньше не называл. Такой миленький сейчас. И хвостик такой пушистый, — Хан только сейчас обратил внимание на хвост, свернувшийся колечком сверху на бедре омеги, сглотнул набежавшую слюну, — вот бы потрогать» — Сони, иди ко мне, — омега тянется к Хану. Тот своим ушам не верит. — Ккуда? — Ко мне, сюда, — омега похлопывает по месту рядом, — я хочу, чтобы ты со мной полежал. «Я наверное сплю и у меня жар», — думает Хан и это придает ему уверенности, он перелезает через край гнезда, ложась лицом к омеге. — Погладь меня. — Минхо подставляет щёчку. Хан всё еще не веря в происходящее, начинает слегка поглаживать бархатистую кожу, через пару секунд раздается легкое, еле слышное мурчание. — Сони, — Минхо притягивает его ближе, — ты пахнешь лучше любой еды. Если я тебя укушу, ты убежишь? — А? — Хочу попробовать тебя, — шепчет совсем тихо Минхо, прикусывая кожу под нижней челюстью. — Ты такой вкусный, мышонок. — он ведет носом от челюсти вниз по горлу, спускаясь до ключиц, снова прикусывая. — Ты был когда-нибудь с омегой? — Ннет, — Хану не хватает воздуха. На самом деле он и подумать не мог, что его вторжение сюда может так обернуться. Минхо берет его ладонь, покусывает подушечки пальцев, проводя следом кончиком языка. — Погладь меня еще, — Хан снова тянется трясущейся рукой к щеке омеги, но Минхо перехватывает его руку, — нет, не здесь, — ведет его руку вниз, Хан, как в замедленной съемке смотрит на то, как Минхо откидывает хвост назад, закидывает ногу Хану на бедро, — сделай мне приятно. Ну же, Сони. Хан осторожно подлезает под резинку шортов, проводит ладонями по бедру, чуть сжимая, неотрывно смотрит на очертание собственной руки под шортами. — Смелее, ты знаешь, что я хочу, — мурлычет на ухо Минхо, слегка прикусывая. Хан задерживает дыхание и ведёт пальцами ко входу. Тут так мокро и горячо. Водит пальцами по кромке, слегка надавливая и входя кончиками пальцев. — Глубже, Сони. — Минхо на мгновение резко подается бёдрами назад, насаживаясь на пальцы и тут же соскальзывает. — Я долго не продержусь, — стонет Хан. — Я тоже. — Минхо прижимается пахом к бедру Хана, начинает тереться. Хан резко выдёргивает руку из шорт, садится на колени, начинает суматошно сдёргивать с омеги одежду и раздеваться сам. Минхо довольно смотрит снизу вверх, медленно раздвигает ноги демонстрируя себя. Это так красиво. Хан любовался бы на это вечно, но сейчас ему срочно нужно оказаться внутри, он уже почувствовал, как там горячо и мокро и если он прямо сейчас не окажется там, он просто умрет. Он садится на колени, тянет омегу за ягодицы на себя, приподнимая его таз над кроватью, приставляет член к текущему входу и резко толкается внутрь. Омегу выгибает дугой, Хан и не знал, что тот может так красиво выгибаться. На мгновение его оглушает жалобный вскрик. Он пока не двигается, пытается привыкнуть к этому ощущению. Это как в рай попасть. Внутри так тесно и скользко. Его накрывают с головой эти новые ощущения, он подаётся бедрами назад и быстро двигает обратно, замирая на самой глубокой точке, вбиваясь до упора. Омега снова вскрикивает. Хан повторяет движение. И снова, и снова. Опускает на кровать, закидывая ноги омеги себе за спину, опирается на вытянутые руки и начинает двигаться более плавно. Минхо управляет им снизу, надавливая скрещенными ногами на поясницу в том темпе, в котором нравится. Хан готов сделать всё, лишь бы это не заканчивалось никогда. Если для этого нужно двигаться медленнее, то он готов. Он опускается на локти, тянется губами к шее омеги. — Хо, ты такой жаркий, — шепчет в мокрую шею, — Я скоро. — поднимает голову, заглядывая в глаза. — Ты как? — Я тоже. Сони, двигайся. — стонет омега. Хан переходит на резкие толчки. На него накатывает, ещё чуть-чуть, еще немного. Он тянется рукой к члену омеги, сжимает в кулаке, начинает резко по нему водить сухой ладонью. Слышит громкий стон, чувствует, как руку заливает тёплой вязкой жидкостью и пульсацию внутри. Это невыносимо, он делает еще одно движение и кончает следом, упираясь лбом в плечо омеги, часто дышит. На несколько секунд он будто проваливается в вакуум, но постепенно ощущения возвращаются. Он всё еще внутри и чувствует, как омега продолжает сокращается вокруг его члена, дрожа всем телом. Хан осторожно подаётся бедрами назад, выскальзывая из омеги. Смотрит в лицо, оно такое умиротворенное. — Хо, тебе понравилось? — Очень. — Минхо потягивается, вытянув руки над головой. — С успешным дебютом нас. Хан довольно улыбается. — Спас... Что? — Ты тоже у меня первый. — Тебе было больно? — у Хана глаза расширяются. — Почему ты не сказал? — Я вообще-то кричал. Но больно было только сначала. Когда ты меня опустил, стало приятно. — он гладит Хана по плечу. — Эй, не переживай. Мне понравилось, я же кончил. — Я просто думал, что у такого красивого омеги по-любому кто-то был. Извини, нужно было тебя лучше подготовить. — Мой маленький неумеха, — Минхо раскрывает объятия, — иди ко мне. Хочу обнимашек. Хан прижимается к омеге, жмурится. Ему сейчас так хорошо. Они лежат в обнимку, уткнувшись носами друг в друга. Хан тянется губами за поцелуем, втягивает нижнюю губу омеги себе в рот, чуть прикусывает, переходит к верхней, такой мягкой и пухлой. — Сони, я пить хочу. — Минхо отстраняется от Хана. — Принеси водички. — Угу. — Хан нехотя сползает с кровати, натягивает одежду и плетётся в коридор. Зайдя в кухню, он обмирает. Здесь все. Они всё слышали, это видно по их лицам. Он чувствует, как от из взглядов мурашки ползут по спине. «Чан меня сейчас убьёт. А Сынмин закопает". — он переводит взгляд на Хёнджина с Феликсом: — Помогите. Вызовите полицию.