О том, как нельзя ходить в бары без предупреждения.

Не то чтобы Баджи не хватало внимания от своего бойфренда. Совсем нет. Он просто, без причины, решил отдохнуть вечером пятницы в ближайшем баре и напиться в усмерть, так, чтобы пьяные слюни летели во все стороны. А то, что к нему начала клеиться какая-то грудастая и симпатичная девчонка, дело третье, если не четвертое. Но не неожиданное.  Конечно, а как же к такому охуительному и привлекательному парню, к тому же на вид одинокому, не подкатить? Вот и Баджи, пьяный в слюни, не был особенно-то и против завести разговор с откровенно намекающей и лезущей на него дамой. Девушка то игриво погладит его обнаженный бицепс, то откровенно зацепится своим взглядом в его длинных, распущенных волосах и прикусывая губу томно вздохнет. Кейске всегда нравилось внимание прекрасного пола, то как они вздыхают по нему, как влюбленно смотрят, как стараются держаться ближе, незаметно касаясь какой-либо части тела.  Но вообще, сам по себе Кейске моногамный. И вся его нерастраченная любовь и нежность принадлежит только одному человеку. Человеку, за которого он бы без раздумий отдал жизнь, тогда еще, в подростковые  годы группировок, когда не натыкнуться на очередной вылазке своим боком на нож было удачей.   Но когда неожиданно коснулась его, кажется, Юмеко, так же резко, будто молнией в мозгах проскочила трезвая мысль. Казутора.  Крепкая хватка на его плече, отчетливо сжимающая его в бессильной злости и родной запах, намекают ему о невозможном. Как здесь мог оказаться Казутора? Он же должен был остаться на работе ночевать. Но реальность снова увлекла его пьяное сознание за собой. — Кейске… — почти шипящий голос послышался возле его горящего от алкоголя уха, — что ты тут делаешь? Недоумевающая Юмеко, раздраженно посмотрела на еще одного красивого парня, железной хваткой вцепившегося в её сегодняшнюю цель. Она настойчиво соблазняла длинноволосого парня, - как раз в её вкусе - уже около часа, но этот пьяный вздрыг огрызок никак не поддавался ее чарам. И кажется она понимала в чем было дело. А на это отчетливо намекала рука парня с высветленными передними прядями, держащая за талию своего безумно сексуального знакомого и ревнивые взгляды, украдкой кидаемые на нее. Что ж, она была стервой, но не разрушительницей отношений, поэтому она понятливо покивала и отошла искать новую жертву, на что получила быстрый благодарно-раздраженный взгляд. — Кейске. Еще раз спрашиваю. Что. ты.тут.делаешь. М? — злобно просипел Казутора, не в силах прятаться за своей обычной вежливой улыбкой. Баджи осоловело уставился на нахмуренные брови и прищуренные глаза и пьяно улыбнулся. Невинно так. — Казу! Что ты тут делаешь? — парень развернулся на стуле лицом к злющему как тысяча чертей Казуторе и закинул свои руки тому на плечи, повис на нем. Надо отдать должное, Ханемия своих рук с талии Кейске не убрал, лишь сжал посильнее, пытаясь справиться с бурлящей как жерло вулкана агрессией. — Я думал, что ты будешь сидеть и засиживаться за своими документами по этим.. как их, пет-шопах! И прервался во время своей неуклюжей речи, силясь восстановить свои силы, чтобы голова не кружилась так сильно как сейчас. Казутора, на плечо которого лбом приложился Баджи, вздохнул и поднял свои глаза к потолку и потащил пьяную тушу к выходу из бара.  Выйдя на свежий воздух и быстро поймав такси, парень затащил на сиденья не сопротивляющегося Кейске и уложил его к себе на колени. Тот успешно задремал и отплевывал свои длинные темные волосы со рта, мешающие ему дышать. Казутора склонился над ним и убрал мокрые от слюней волосы со рта и уставился пустым взглядом в задремавшего Кейске. Смотрел на густые ресницы, ровный нос и широкие губы, которые казалось даже во сне принимают форму зубастого оскала, которым так любил улыбаться Кейске.  Размышляя обо всем произошедшем, ярость подняла свою мерзкую морду, силясь выйти наружу, но он с видимым усилием затолкал её назад, отчего его ладонь сжалась в волосах Баджи, когда тот нахмурился и тут же расслабился. Таксист, изредка наблюдавший за ним в зеркало поспешно отвернулся, чувствуя удушливую атмосферу в машине. Хотя лицо, принявшее выражение безжизненной восковой маски и налившиеся темнотой глаза могли напугать бедного таксиста, но он не хотел думать о том как он выглядел искренне разозленным. Поэтому Казутора тряхнул головой, отгоняя бесполезные мысли.  Всунув наличку водителю, он вытолкал уже полусознательного Кейске и поддерживая того на пути к освещенному подъезду пятиэтажного дома.  Волоча тушу Кейске, Казутора задумывался о тяжести жизни своей.. — Знаешь, ты выглядел в том баре таким красивым, — послышалось от Баджи хриплым баритоном, звучащим прямо у уха. Казутора скосил свой скептический взгляд на несчастного пьяницу, по совместительству его парня и уставился прямо на домофон, набирая код. Кейске недовольный тем, что на него не обратили внимания, куснул его за чувствительное ухо своими клыками, от чего Казутора вздрогнул, покрываясь мурашками под теплым пальто.  — Нарываешься, — прошептал Ханемия, сжав свою руку на горячей руке брюнета, перекинутой через плечо.  — А если я специально? — так же тихо прошептал Баджи, едва ли не падая со ступенек, но его удержала крепкая хватка. — Что будешь делать?  Казутора невозмутимо поворачивающий ключи в дверном замке, пропустил Баджи вперед, буквально заталкивая его в квартиру и придавливая к стене. — Валить и трахать, ты же знаешь, — прошептал в губы парень и коснулся их, тут же сминая и попутно снимая с брюнета кожаную куртку, позволяя той упасть на пол, не заботясь о её дальнейшей судьбе.  Баджи усмехнулся в их поцелуй и потянулся к длинным волосам, завязанным в небрежный пучок, прихватывая светлые передние пряди и сжал их, оттягивая голову назад. Казутора укусил нижнюю губу и устроил свои холодные руки на его заднице, отчего Кейске активнее заработал языком.  Брюнет хотел было отстраниться, чтобы глотнуть воздуха, но Ханемия быстро схватил его одной рукой за подбородок, не давая отвернуться. В глазах потихоньку начинало темнеть из-за нехватки воздуха, казалось, что от удивления он разучился дышать, но Казутора резко отстранился, давая ему сделать спасительные вздохи.  Запыхавшийся Баджи уткнулся в плечо Ханемии, силясь восстановить дыхалку и перестать видеть цветных зайчиков перед глазами, пока виновник этого ласково поглаживал его спину. Не то чтобы Ханемия никогда не проявлял инициативу, но таким откровенно властным он никогда прежде не был. Всегда ласковый, предельно осторожный и иногда такой откровенно нуждающийся, когда умолял Баджи двигаться быстрее, прикусывая свои по-блядски припухлые губы. Брюнет не скрывал, что больше предпочитает вставлять и отдавать, чем принимать. И их обоих это устраивало, хотя, может быть, краем глаза можно было заметить пожирающий голодный взгляд Казуторы, но он неосознанно упускал это из виду.  Открыв глаза, Кейске принялся целовать шею Казуторы, не скрытую белой рубашкой и расстегивая верхние пуговицы чуть дрожащими пальцами. Он чувствовал как под его губами бьется венка, а внутри нее быстрым потоком протекает горячая кровь. Лизнув её, он спустился ближе к ключицам и ласково укусил.  Казутора позволил ему немного  побаловаться, но он знал, что Баджи как всегда будет ненасытен, поэтому это надо быстрее прекращать. Его Кейске всегда был таким, горячим, порывистым и импульсивным в жизни, таким же оказался и в постели. Любил брать быстро, без остатка, не нежничая и отдавался он так же весь. Идеальный горячий любовник о котором мечтают все женщины, но увы, он достался именно ему. И он определенно не планировал отдавать его какой-нибудь очередной, лезущей на него девушке.  Оттянув его за мягкие волосы на затылке, которые так сильно полюбились ему, - ведь можно хорошенько так ухватиться за них, оттягивая и открывая вид на сексуальную шею - он потянул его в спальню, хватая под локоть. Кейске с небольшим раздражением подчинился ему и последовал за ним.  Казутора сел на край заправленной кровати и поднял свой темный взгляд на стоящего перед ним во всей красе Баджи. Черная обтягивающая футболка выгодно подчеркивала его мышцы, особенно накачанную грудь и пресс. Рванные джинсы сидели на нем как влитые. Тот самый бэд-бой, вышедший из манги, завалявшейся у Чифую под кроватью.  Но разве бэд-боев не должен кто-нибудь наказать и показать им где их место? Что ж, он с радостью возьмет на себя такую ответственность. Он приблизил Баджи, подтягивая к себе за бедра и принялся расстегивать джинсы. Брюнет посмел нагло усмехнуться и пошло отпустить: — О, так ты хочешь мне отсосать? Я так люблю твой охуенный рот, — Кейске в предвкушении наслаждения поднял взгляд к потолку. И Казутора на мгновение позволил себе фантазии о том, как, где и когда его трахнет, но быстро переключился. — Ты отсосешь мне и я хорошенько тебя трахну. Отличный план, так ведь? Ханемия промолчал на эту откровенно пошлую реплику, сказанную этим соблазнительно грязным ртом. У него тоже может быть грязный рот и он продемонстрирует это позже, потому что Баджи очень нравится, когда он говорит такие откровенные вещи, хотя тот точно не признается в этом. Но сейчас не об этом. Спустив наконец джинсы на пол, он спустил черные боксеры Кейске туда же, отчего тот по инерции решил снять их до конца вместе с джинсами, переступив их и со смешинками в глазах уставился на Казутору.  — Ложись животом ко мне на колени, — прозвучал властный голос Ханемии, от чего Баджи несколько встрепенулся, не ожидав чего-то подобного. Не часто его парень вообще разговаривает таким тоном, даже в постели. Интерес, смешанный с азартом забурлил в крови. Сам от себя не ожидав, брюнет сделал так, как ему сказали, получив в ответ тихий смешок сверху.  — И что ты… — не успел договорить Кейске, как послышался звук удара ладони об его задницу, заставив его заткнуться на половине фразы. — Считай до десяти. Вслух, — прошелестел голос Казуторы где-то рядом с ухом. Баджи в возмущении дернулся, как тут же получил еще один удар по ягодице, отчего та уже отчетливо покраснела. — Т-ты! — брюнет поперхнулся от набранного воздуха в легкие, не успевшего выйти и перерасти в возмущении, как затухло еще на стадии обдумывания в мозгу.  — Считай, — так же настойчиво сказал Ханемия, легким прикосновением пройдясь по сфинктеру. — Я обязан тебя наказать за твой отвратительный поход в бар.  И тут же ударил по другой ягодице. — Я не..! Т-три! — Баджи закусил губу, отчетливо чувствуя как начинают гореть его уши. Стыд прошиб током все его тело. — Умница. Быстро учишься, — Казутора погладил его по голове будто в насмешку, по крайней мере, так показалось Кейске. Никогда еще его так не пороли и это вызвало тот отчаянный стыд, который вырывался в повлажневших глазах. Но еще больше заставлял стыдиться себя его твердый член, - гребанный предатель! - который не упал после таких процедур, а наоборот еще сильнее покраснел и затвердел, упираясь в ляжку Казуторе.  — Я вижу, что тебе нравится, не стесняйся. И как назло именно в этот момент самобичевания Ханемии приспичило «успокоить» его, что, конечно, еще больше распалило его. И этот хитрый лис точно об этом знал! Шлеп. — Если ты собьешься со счета, мы начнём заново, — загробным голосом продолжил Ханемия.  — Четыре, — прохрипел Баджи, перебарывая свое упрямство, ведь ему искренне не хотелось начинать эту пытку сначала. Член болезненно ныл, прося обратить на него внимание, поэтому он предпринял попытку потереться хотя бы о ногу Казуторы. Но тот ударил его сильнее, чем в прошлые разы, отчетливо намекая не двигаться. Поэтому Баджи послушно застыл, принимая на свою задницу удары, от чего та начинала пощипывать, разрядами посылая боль, переходящую в возбуждение к члену.  С каждым ударом сознание наполнялось каким-то волшебным дурманом боли и болезненного возбуждения. Он не мог принять то, что ему может нравиться боль! Такого не может быть, он всегда был полностью нормальным, исключая моменты того, что ему всегда хотелось начистить кому-то хлебальник. Но это садизм, а не мазохизм! — Десять! — последний удар пришел прямо между ягодиц, отчего его закоротило пуще прежнего, глаза закатились, а тело сделалось похожим на сжатую струну. Но он не кончил, не смог. Был на грани, но Ханемия будто специально знал как сделать так, чтобы не дать ему перешагнуть эту грань. — Умница. Ты действительно смог это сделать, — демон в лице Казуторы наклонился к его спине и поцеловал куда-то в лопатку.  — Пошел к черту, — плаксиво шмыгнул Кейске в свой локоть, пряча покрасневшие глаза со слипшимися ресницами. Но Казутора не позволил ему долго прятаться и приподнял его на руках, заставляя его сесть к себе лицом на колени и раздвинув ноги по обе стороны его бедер. Ханемия посмотрел в слезливые глаза и покрасневшие от укусов губы и склонился к ним, нежно сминая их. Кейске отозвался не сразу, но оттаяв ответил на поцелуй, чувствуя как соленые дорожки на щеках начинают засыхать.  — Это было твое маленькое наказание, но ты ведь не думаешь, что это конец? — оторвавшись от сладких губ прошептал Казутора, смотря прямо в туманные карие глаза. Кейске не сразу понял о чем он говорит все еще отвлеченный поцелуем, но когда смысл сказанного дошел до него, то он поспешил взбрыкнуть.  — В смысле?! За что ты.. — Казутора резко схватил основание члена Баджи и сильно сжал его, от чего брюнет слезливо застонал, проезжаясь своей воспаленной от ударов задницей по коленям и твердому члену, спрятанному за тканью брюк. — Больно-ой! Отпусти. — Я наказываю тебя за то, что ты не предупредил меня о том, что пошел в бар, когда я работал,  — прошипел ему прямо в губы Казутора, схватив брюнета за подбородок и уставился на него своими почерневшими глазами. Ярость, смешанная с жгучей ревностью забурлила в крови, затуманивая разум. —  А еще за то, что ты был абсолютно не против, когда тебя публично лапала какая-то тамошняя шлюха. Ты был бы рад, если бы сейчас трахала тебя она, а не я? Хватка на подбородке усилилась, сжимая челюсть еще сильнее, Кейске захотелось натурально заскулить, теперь отчетливо понимая как он поступил и как это могло выглядеть в глазах Казуторы.  Вина когтями заскреблась в грудной клетке и только он хотел раскрыть рот, как ему помешали. — Открой рот, — приказал ему Ханемия. Баджи натурально боялся поднять глаза и ответить на сверливший его взгляд, будто щенок, провинившийся перед хозяином. Поэтому он послушно открыл рот и последовал дальнейшим указаниям. — Оближи. Казутора пристально смотрел на брюнета, который послушно облизывал два пальца у себя во рту,  обильно смачивая те слюной. Такой послушный Баджи заводил его до звезд перед глазами. Такой мягкий, подчиняющийся, не смевший ему возразить. Хотелось прямо здесь и сейчас впечатать того лицом в кровать и войти на сухую, трахать и трахать, пока тот не будет в слезах умолять остановиться. До кровавых пятен и синяков на теле, до сорванного голоса и красных глаз, сладких поскуливаний сорванного голоса. Вот так сильно хотелось, но он терпел, заковывая себя в стальные кандалы, не давая себе сорваться и испугать того такой своей стороной. Приходилось ждать и сейчас ему абсолютно не верилось, что скоро этот момент скоро настанет.  Убрав пальцы со рта, Казутора просунул пальцы за спину и погладил сжавшийся проход. Баджи вздрогнул и поднял на него испуганные глаза, натыкаясь на спокойный взгляд желтых глаз. Ханемия приблизился к шее, что так манила его и принялся ласкать её. Баджи чуть расслабил свою хватку на сильных плечах, позволяя пальцам войти в себя и сжал губы. Кейске был таким узким, что даже одному пальцу было сложно войти в  проход, но он продолжал щупать скользкие стенки и ласкал тело перед собой.  — Расслабься, иначе мы до утра пробудем в таком положении, — хрипло прошептал Казутора куда-то в шею брюнета и спустился к груди, облизывая левый сосок, чувствуя как вздрогнул Баджи. Вобрав его в рот, он покрутил его на языке, наслаждаясь звуками, издаваемыми сверху и усилившейся хватке на плечах.  Баджи разрывался от противоречивых ощущений. С одной стороны два пальца в заднице, а с другой приятная влага и стимуляция на груди. Закусив губу, он наклонился к плечу Казуторы и громко простонал, когда тот коснулся простаты внутри, на что получил ласковый поцелуй в ухо и ласковый шепот. Брюнет чувствовал как улыбается этот засранец, но не рисковал возражать, потому что чувствовал, что не стоит обманываться секундной нежностью. Ну еще ему помешало сладостное удовольствие прострелившее все его тело и оставшееся где-то на кончиках пальцев. Не оставшись в долгу Кейске принялся зацеловывать шею Ханемии, то спускаясь, то поднимаясь до чувствительных ушей. Не только у него эрогенные зоны это уши с шеей. В эту игру можно играть вдвоем и он не собирался проигрывать хотя бы в этом.  Казутора хитро посмотрел на брюнета, принявшегося ответно ласкать его. Конечно, Баджи не мог просто остаться в долгу и спокойно принимать то, что ему дают. Ему нужен хотя бы мнимый контроль над ситуацией, но сегодня он точно не получит его. Этой ночью у него на него совсем другие планы, в корне отличающиеся от обычного их времяпровождения. Он планировал заставить его принимать все, что он ему дает, до последней капли, не позволив Кейске позорно сбежать и дать заднюю.  Казутора собственнически оставлял засосы на груди и шее Баджи, сжимая левой рукой талию, не давая приподняться с его колен, а правой рукой грубо ласкал простату Кейске, от чего тот не смог долго держать в себе стоны, которые лезли наружу.  — Ка-а-азу.. Хватит, — хрипло прошептал в потолок брюнет, сжимаясь на его пальцах и впиваясь своими коготками в плечи. — Я так кончу. — Ты так сильно не хочешь кончать от моих пальцев, м? Детка? — прямо в ухо прошептал ему Ханемия, пристально наблюдая за слезливым выражением лица Кейске. Тот от такого обращения кажется поплыл еще сильнее. Осталось чуть надавить на него и он окончательно сломается. — Ты хочешь кончить? Хочешь мой член в себе, правда? Ведь только на нем ты сегодня сможешь кончить, никак иначе. Баджи в голос завыл и до крови закусил губу. Казутора потянулся к нему, целуя и слизывая алую кровь, проникая в рот брюнета, почти трахая его языком.  — Скажи,  — запыхавшись прошептал Ханемия пристально смотря в лицо Кейске, пожирая его взглядом. — Скажи как сильно хочешь кончить с моим членом в своей заднице. И я обещаю, это будет твой самый лучший в жизни оргазм. — Ко-о-ончить..! Х-чу! — проблеял брюнет, давясь воздухом, толком не отдышавшись после поцелуя. А не мог он кончить из-за того, что Казутора сжал его член у основания, пока трахал его пальцами и доводил его своими грязными словечками. — Хочу кончить…с твоим членом в..в заднице! Яростно прорычал Баджи, уставившись прямо в темные радужки Казуторы, от чего тот азартно ухмыльнулся и опрокинул брюнета лицом в кровать, заставив выпячить задницу вверх.  Быстро расстегнув свою брюки, Казутора вытащил наружу свой твердый член, сочащийся смазкой и провел два раза по всему члену, размазав эякулят и вставил его полностью в призывно выпячиваемую задницу.  Два одновременных стона разрезали тишину.  Ханемия замер, когда мягкие стенки обхватили его член, давая немного времени привыкнуть к его размеру. Терпение было совсем на исходе, он еле как держал себя в руках, чтобы не начать отчаянно вбиваться в эту охуенную задницу,  которая была просто создана, чтобы принимать в себя его член. Она так идеально заглатывала его, что он больше никогда не хотел выходить от туда.  — Я двигаюсь, — прошептал скорее для себя Казутора, когда Баджи, все еще упираемый лицом в подушку не успел возразить натурально взвизгнул и сжался вокруг члена от жесткого толчка, который казалось разделил его задницу на две ровные половины.  Подогнув пальцы на ногах, Кейске приглушенно застонал в обслюнявленную подушку. — Не сжимайся так, — бархатный хриплый голос прозвучал около уха, обдавая его горячим дыханием, от чего Баджи внутренне сжался. — А то оторвешь. И чем же я буду трахать тебя в следующий раз? Сжимая простынь, брюнет оторвал свое заплаканное и красное от прилившей крови лицо от подушки. — Заткнись… — прохрипел Баджи, хмурясь. Незамедлительно последовал еще один жесткий, но мощный толчок, после которого в комнате смущающе громко послышался характерный звук шлепка кожа о кожу. Казутора, нависавший сверху сжал длинные волосы Кейске и намотал их на свою руку, отрывая голову от подушки. Брюнет застонал от одновременно пронзившей его вспышки удовольствия от попадания по простате и боли от натягивания волос. Последние работающие клетки мозга в тот же момент отключились. — Я? Замолчать? — толчок, шлепок и еще толчок. — Не думаю, что ты хочешь, чтобы я замолчал. Тебе ведь нравится.  Учащенное дыхание Казуторы раздавалось возле красного уха, а его рука на которую он опирался находилась возле головы Баджи. Ну или по крайней мере, там, где она должна была находиться, ведь Ханемия за волосы приподнял его многострадальческую голову, открывая вид на оголенную шею, чем не побрезговал воспользоваться этот хитрый лис. Облизывая и целуя шею, Казутора почти наваливался на брюнета, вжимая того в кровать, от чего дышать было еще тяжелее, а сбитое дыхание от постоянного попадания в ту самую точку где-то внутри него, не способствовало нормальному попаданию кислорода в организм.  — Скажи как ты любишь мой рот, — Ханемия почти зарычал ему в ухо, сильнее вбиваясь в него, пока Баджи слишком чувствительный от всего, сильнее сжимался вокруг толстого члена. — Быстрее. — Люблю-ю-ю, — слезливо простонал Баджи и в тот же момент почувствовал себя шлюхой, отчаянно стонавшей от того, насколько ей было хорошо, пока этот толстый член жестко двигался внутри него. — Особенно люблю, когда ты сосешь мой член, — сбиваясь брюнет все же договорил желаемую фразу и почувствовал как властная хватка в волосах сжалась сильнее в его волосах, а Казутора громко и несдержанно простонал и начал вбиваться еще сильнее, теряя свой установленный ритм, что сигнализировал о том, что он скоро кончит. Надо сказать, что кончит не он один, а они оба. — Да, мой, мой, мой. Для меня. Такой хороший, — бормотал ему в шею Ханемия, пока Баджи плавился под этими властными прикосновениями и жалко постанывал от стимуляции. — Сожмись сейчас. Сожмись. Будто в бреду шептал Казутора. Трахая его еще сильнее и грубее, Ханемия безжалостно вбивался в горячее нутро, сжимая волосы и оттягивая назад, шепча всякую чушь, он получал желаемую отдачу и громкие стоны. Как брюнет сильнее насаживался и как сжимался вокруг него, как слезливо смотрел на него своими затуманенными глазами, и слипшимися ресницами, отдаваясь по полной и принимая все, что ему отдавали. — К-кончу, сейчас! — брюнет задергался от безумной стимуляции внутри, но убежать вперед ему не дали, удерживая за талию, сжимая до такой степени, что казалось завтра там выступят синяки.  — Кончи для меня, — прошептал Казутора. И Баджи кончил, сильно сжимаясь и подергиваясь, пока белый струи капали на белую простынь. Ханемия в такт ему застонал и продолжая толкаться кончал внутрь, стимулируя комок нервов внутри.  Брюнет сжал губы, пока по щекам стекала слеза от гиперстимуляции. И казалось, что он вот-вот потеряет сознание, Казутора остановился и замер внутри. Горячая сперма потекла вниз по бедрам когда из его отверстия вытащили член и упали сбоку где-то рядом.  Баджи, уткнувшийся в подушку лицом лежал на кровати и не мог отдышаться, пока Казутора гладил его спину. — Казу… — Спи. Завтра поговорим, — хрипло прошептал Казутора, обнимая его и накрывая их одеялом. — Это было охуенно, — сорванным голосом прошептал брюнет. Где-то над ухом сыто хмыкнули.