Всякая чушь

«Благодаря этому зелью вы можете влюбить в себя кого угодно!» — гласила яркая визитка, привязанная к колбочке со странного фиолетового цвета жидкостью. Чонин нервно крутит стеклянную колбу в руках, глядя, как переливается эта непонятная жидкость. Сам откопал ее на древнем сайте, а-ля онлайн магазин, которые пользовались популярностью в начале двухтысячных. Конечно, она выглядела подозрительно, особенно учитывая подобные смелые обещания, но Чонин всё же заказал ее, несмотря на риски. Уже несколько лет он мучался, пытаясь добиться внимания своего старшего друга и заодно соседа по комнате — Бан Чана. Старший, казалось, воспринимал Чонина лишь как младшего брата, а то и сына, что одновременно бесило и расстраивало. Чонин уже и к гадалкам за приворотами обращался, только вот бестолку. Бан Чан — кремень, его вообще ничего не берёт. А Чонин так страдает по нему, так хочет ощутить его прикосновения… Чонин сглатывает слюну, а затем в очередной раз внимательно читает инструкцию. Убедившись, что его плану ничего не препятствует, наконец откупоривает колбу и жадно глотает неизведанную фиолетовую жидкость. На вкус слегка сладковата, будто ананасовый сок, разбавленный водой, но при этом густая, как молочный коктейль. Как только колбочка остаётся пустой, Чонин откладывает ее в сторону и вздыхает, набираясь смелости заявиться к Бан Чану в комнату. Зелье должно наделить Чонина способностью одним взглядом влюбить в себя любого человека, главное — успеть до окончания действия этого зелья. Чонин ещё раз нервно вздыхает, сжимая кулаки до побеления костяшек, собираясь с мыслями. — Чан, ты не занят? — попытка сказать дерзко проваливается с треском, голос Чонина предательски дрожит. — Нет, заходи, — отвечает из-за двери так непринужденно, значит — опять за ноутбуком работает. Чонин в последний раз нервно сглатывает, а затем открывает дверь с тихим скрипом, осторожно заходя внутрь. В комнате как всегда царит творческий беспорядок с претензией на префекционизм. Интересно наблюдать, как чистота комнаты напрямую отображает, в какой сейчас фазе Чан — депрессивной, маниакальной, или, может, нейтральной. Сейчас же комната выглядела довольно мило, хотя и не без хлама. Куча листов с написанной и несколько раз перечеркнутой лирикой, точки от чернил, появившиеся от постоянного отбивания ритма ручкой во время записи треков… Чан всегда был погружен в свою работу с головой и, по всей видимости, он получал от этого настоящее наслаждение, прямо кайф. Творческие люди всегда такие странные, будто живые загадки… Чан был одним из таких — вечно с работой на уме, но иногда кидающий такие глубокие взгляды, что аж до мурашек пробивает. Да и на сцене он так горяч, что Чонин уверен, будь он простым фанатом, наверняка бы каждый день дрочил бы на плакаты с Чаном, всматривался в каждую черту лица, каждую родинку и малейшую неровность. Да, Чонин точно был бы абсолютно одержим Чаном, точно и безвозвратно. Почти есть. Теперь нужно только посмотреть Чану в глаза. — Ты что-то хотел? — спрашивает Чан, не отрываясь от ноутбука. Чонин на нервах сжимает челюсти, жмурится, старается дышать ровно, чтобы не выдать свое волнение. — М-можешь посмотреть на меня, пожалуйста? — Чонину ничего в голову не приходит, поэтому он просто просит прямо. Чан чуть медлит, сохраняя проект в открытой программе, а затем поворачивается к Чонину с недоуменным взглядом. Сердце Чонина чуть из груди не вырывается, когда Чан так смотрит на него. Он не удерживается и неловко, глупо улыбается, сжимая пальцы перед собой. — Ну? — Чан одним вопросом разрушает уже выстроенную в голове иллюзию Чонина. — Я… — Чонин запинается, опешив, — ты ничего не почувствовал? — А что я должен был почувствовать? Чонин опускает взгляд, заметно расстроившись. — Н-ничего, извини, — тихо шепчет Чонин, еле сдерживая слёзы. Как он вообще мог подумать, что это дурацкое зелье сработает? Что вообще может сделать дешевая жижа с интернет магазина времен начала интернета? Глупо. Это было так глупо. — Стой, — внезапно властный тон останавливает Чонина по пути к двери. Чонин замирает тут же, будто марионетка, а затем осторожно поворачивается обратно к Чану, в глубине души все ещё надеясь, что это начало свое действие зелье. — Слушай, может… — Чан встаёт с кресла, приближаясь а Чонину, будто хищник к жертве, — …останешься со мной чуть подольше? Чан проводит пальцами по линии челюсти Чонина, заставляя младшего вздрогнуть и задержать дыхание. — Я- Чан прерывает младшего, прижимая палец к его губам. Старший подмигивает Чонину, а затем мягким толчком усаживает его на кровать, а сам опускается на колени между его ног. «Неужели это правда происходит?» — Чонин спрашивает сам у себя, прикрывая рот рукой, боясь случайно сказать что-либо вслух и развеять всю магию момента. Чан наклоняется вперёд, обдавая горячим дыханием промежность Чонина, хватает зубами собачку на молнии и расстегивает ширинку штанов Чонина. Старший поднимает взгляд к глазам Чонина, что всё это время неотрывно следили за движениями Чана, и, не прерывая зрительный контакт, спускает штаны Чонина вместе с боксерами. Чан завороженно проводит пальцами по уже твердому члену Чонина, заставляя его сильнее запульсировать, а затем проводит языком от основания до кончика, прежде чем захватить губами головку. Чонин жмурится, сильнее прижимая руку ко рту, а вторую запуская в волосы Чана. Старший умело двигает языком вокруг головки члена, будто делает это далеко не в первый раз, полностью сосредоточенно и погружаясь в процесс. Младший слегка давит на затылок Чана, заставляя того наконец взять член глубже, а Чан и рад подчиниться, вобрать щёки и принять член в жаждущий, теплый и влажный рот. — Чан… — Тихо стонет Чонин, чувствуя, как язык старшего кружится вокруг длины. Подбодряемый одобрительным стонами младшего, Чан начинает двигать головой вверх-вниз по всей длине, каждый раз принимая член Чонина всё глубже в свою глотку, сводя того с ума, заставляя забыть о чем-либо, кроме происходящего прямо сейчас. Чонин старается сдерживать непроизвольные звуки, выходящие будто из самого его нутра, но может лишь приглушить их ладонью. То, как Чан старательно сосёт, как втягиваются его щеки, как иногда меняет угол наклона, отчего головка упирается в щёку… Этого слишком много. Чертовски много. Чонин кончает, не вытерпев и пяти минут, забрызгивая язык Чана белой спермой. — Ох, Черт… — успевает лишь неловко воскликнуть Чонин, собираясь извиняться, но прерывается на половине фразы, когда видит, как Чан сглатывает. — Что? Тебе не понравилось? — так непринужденно спрашивает Чан, будто только что не отсасывал младшему. Чёрт возьми, и как этот человек может выглядеть одновременно таким невинным и таким горячим?.. — Н-нет, очень понравилось, — Чонин выставляет руки в защитном жесте. Чан лишь слегка ухмыляется, растягивая свои опухшие, влажные губы. — Кстати, прекрати заказывать всякую чушь в интернете, у нас не бесконечные деньги.