По законам флаффного времени

Ричард серьёзен. С таким же лицом он приходил сюда собеседоваться, и с ним же в первый же день опрокинул нарезанное филе. Когда Рокэ отправил его снимать наклейки с бананов на складе, Окделл посуровел ещё; очень-серьёзное-лицо, видимо, является его неотъемлемой чертой, как шуточки Вальдеса или четырёхпалость Рамона… — Шеф Рокэ! — выпаливает поварёнок слишком громко для маленького кабинета. Рокэ морщится на мигрень. Парень насупливается, тяжело дышит и идёт в атаку: — Я уже неделю отлепляю эти наклейки! И всё из-за того инцидента, где я даже не был виноват! — изогнутая бровь должна подсказать Окделлу, что в чём-то он не прав, но тот продолжает, как ни в чём ни бывало: — Дайте мне что-нибудь приготовить, наконец! Я дипломированный специалист и даже имею несколько грамот с конкурсов! Можно подумать, никто никогда ничего не ронял! — Уроните тон голоса, пожалуйста, — шипит Рокэ, хватаясь за виски, но навстречу стажёру встаёт. — И идёмте со мной. Идёмте-идёмте, во фритюр не засуну, вы волосатый и невкусный. О том, что, наверное, вкусный, Алва старается не думать. И так насмотрелся уже на дутые губы, красные щёки, растрёпанные после смены пушистые волосы… в общем, ни к чему хорошему его мысли о сочных окороках Окделла не приведут. Он подводит Ричарда к самым дверям кухни, тем, что выходят в зал и имеют круглые окна на уровне глаз. — Вон того человека видишь? — он тычет в Лионеля, пришедшего, как всегда, на ланч. Окделл об этом не знает, конечно же, ведь провёл первую рабочую неделю в обществе фруктов. Алва дожидается утвердительного угуканья и продолжает: — Вот ему сделай какой-нибудь комплимент от шефа. Экспериментировать на друге немного жаль, но Ли, скотина такая, уже третью неделю отговаривается от совместной попойки, прикрываясь то делами, то очень-очень занятым вечером. Какой такой красивой задницей у него заняты все вечера, при этом, не говорит. А так — может вспомнит о друге. Если выживет. — Шеф Рокэ, но я же… не смогу как вы, — ошарашено шепчет Дик, продолжая разглядывать гостя. — А ты смоги, — просто говорит Алва, хитро поглядывая на Савиньяка, ещё ни о чём не подозревающего. — Если от него не будет жалоб — считай, что заработал пропуск на кухню. Вперёд. То, с какой скоростью молодой кабанчик летит к зоне готовки, одновременно умиляет и пугает. Окделл носится по кухне, словно готовит под таймер, пару раз едва не сносит других (всё же нужно ещё поговорить с ним об осторожности), обляпывает форменный фартук… …но салат, который он приносит Рокэ на суд, выглядит прилично. Грубовато нарезан, да и подача не столь изысканна, однако принести Лионелю можно, не опасаясь, что посетители увидят это на чужом столе и разбегутся. — Мэллит, — подзывает Рокэ официантку, странно смотрящую на голубоглазого кондитера. — Это отнеси за третий стол вместе с основным заказом и скажи, что комплимент от шефа. Когда доест, поинтересуйся, всё ли понравилось. Девочка трясёт рыжим каре, подколотым у лица смешными крабикам с котятами, и бросает последний взгляд на своего кондитера, прежде чем пойти выполнять просьбу. Заказов лично для Рокэ нет, а для Дика тем более, так что они прилипают к окошку, наблюдая за Лионелем. Тот — как всегда, картонно-вежливо — благодарит Мэллит, выслушивает её «а также — комплимент от шефа», благодарит ещё раз и, кажется, слегка удивлённо смотрит в салат. Ещё бы, не узнать чёрную овцу в белом стаде невозможно. Как ни странно, начинает он всё-таки с блюда от Ричарда. Культурно кладёт в рот несколько кусочков, медленно, тщательно жуёт… и смотрит на дверь в кухню. Дик пригибается, но Рокэ уже пуганый — пялится в ответ, наблюдая за тем, как друг (или уже нет?) проглатывает порцию и тут же запивает водой. -- — Окделл, твою… Олларию, — рычит Алва, сжимая записку, — при всём уважении к твоим талантам, я бы никогда не подумал, что ты перепутаешь розмарин с ёбаным перцем! В том, что Лионель стоически съел полную тарелку закатно острого салата, Рокэ смог убедиться лично, когда отведал одинокий кусочек помидора на краю тарелки, оставленный, видимо, нотой укора. В записке, принесённой Мэллит, обнаружилось лаконичное: «Я правда не знаю, где твой плюшевый ворон. Если я чем-то ещё тебя обидел — прости, пожалуйста, только больше так не делай». Потрясённый до глубины души друг даже оставил раза в три больше чаевых, о чём официантка не преминула разболтать своему кондитеру, видимо, ожидая восхищения собой и похвалы. Увы, Альдо восхищают лишь перспективы занять место Рокэ. Слава богам, несуществующие. — Ничего я не путал! — взвивается Окделл, краснеет пуще обычного, и Рокэ бы умилился, если бы не его ужасный проёб. — Я не тупой! — Давай проверим, — цедит Алва, уже направляясь к специям. — Показывай, что использовал. — Это, — в руки ложится одна баночка, — а это — перец, и его я даже не трогал! Рокэ сыплет себе на пальцы то, что подписано как розмарин, пробует… и поднимает на Окделла наверняка очень пугающий взгляд. Пробует «перец» — и чувствует вкус розмарина. Так… — О, тут надпись! — восклицают сбоку: Дик догадался покрутить специи. — «Никогда не знаешь, каким будет финальный аккорд — или острым, или слабительным. Суза-Муза». Шеф Рокэ, это уж точно не я сделал! Сделал-то, может быть, и не он. Вот только после смены Окделл, как и все, имеющие вход на кухню, остаётся для очень душещипательной лекции о вреде подмены специй, урезании премии всем причастным после следующего такого случая и камерах, доступ к которым есть у злющего шефа Рокэ. -- Рабочий день давно окончен, но на кухне слышно какое-то копошение. Алва отрывается от бумаг, кидает взгляд на полуоткрытые жалюзи — и правда, над одним из столов кто-то колдует. Кто-то, кого на кухне вообще ещё пару дней быть не должно — скорее для успокоения Рокэ, чем для общего блага, ведь Окделл, и правда, почти ни в чём не виноват. Но специи теперь будет пробовать до конца жизни, видимо. — У тебя дома нет кухни, и ты решил поужинать здесь? — интересуется Рокэ, на ходу стягивая волосы в петлю на затылке. Правила нахождения в рабочей зоне едины для всех. Ричард вздрагивает, но соус не проливает. На тарелке красуется неплохое на вид фрикасе. — Без перца, надеюсь? — строго спрашивает шеф, но смешинки в глазах его, наверное, выдают. Впрочем, следом за вопросом он всё-таки смеётся, вспоминая нелепый день. Ричард улыбается ему, когда Рокэ комментирует блюдо, давая советы по улучшению, а в конце хвалит. Заливисто смеётся, когда они идут пешком до метро, а затем нарезают круги вокруг станции — не могут наговориться. Всё-таки самое вкусное, что Алва когда-либо попробует в исполнении Ричарда — это его поцелуй. Но этот десерт требует очень долгого ожидания.