По законам флаффного времени

— Он не поймёт. Не надо его волновать. Мэллит отворачивается, чтобы не дышать дымом от сигареты Арно. Зимой он не так въедается в одежду и волосы, но курить Савиньяк всё-таки старается в другую сторону, иначе пиздов вставят обоим. За сегодняшнюю прогулку эта уже третья, и не потому, что у него какая-то там зависимость, просто они с Мэллит всё никак не могут договориться. — Чего не поймёт? Того, что мы любим друг друга? Что я на тебе жениться после выпуска хочу? — Мэллит округляет на него глаза, явно намекая не орать о таком на всю улицу, но Арно всё равно: если он хочет быть с женщиной, то прятаться по углам не станет. — Я тебя уверяю, это вообще не самое страшное, что может с тобой случиться. Мы с тобой даже не спали ещё по-нормальному! — он тушит бычок о заледеневшую мусорку. — То есть брак не по залёту. — Прекрати, — тихо просит Мэллит. Её выбивающиеся из-под чёрной шапки кудри розовеют и отливают лиловым в свете фонарей, а блестящий макияж искрится, как снег. — Сам посуди. К тебе приходит семнадцатилетняя дочь с парнем и говорит, что после школы собирается за него замуж. Ты бы что с этим парнем сделал? Отпиздил бы возникает в мыслях раньше, чем он успевает подумать. Арно стреляет глазами в печальную Мэллит и громко стонет, возведя взгляд к вечернему небу. — И что нам теперь, не жениться? — спрашивает он больше для себя, пиная снег, но тут же сознание прорезает догадка. — Ну пусть Ли с твоим отцом поговорит, а? Они же хорошо общаются, в гости там ходят, ну? Мэллит задумывается, ковыряет расчищенную дорожку своим огромным ботинком на такой подошве, что впору по Ренквахе ходить. Судя по сосредоточенному лицу, идея ей не особо нравится, но Арно хочется верить, что не быть его женой ей нравится меньше. — А он сам-то не против? — Бля. План попросить Лионеля о помощи был бы во всём идеален: он взрослый, умный, авторитетный и имеет какое-никакое влияние на Робера, а ещё умеет давить и подбирать аргументы, так что ослушаться даже завучи не могут! Вот только посреди этой идеальности случился крупный проёб. Рассказать брату о своих намерениях Арно забыл. -- — Если он хоть что-то сделает, Лионель… — …то сразу останется без яиц. До сих пор весь район обсуждает, как твоя дочь того вора… поколотила. Просится словечко покрепче, но Савиньяк мужчина приличный, тем более, когда рядом Робер, несмотря на род деятельности сохранивший красивую речь. Ли смотрит на разглядывающего свою чашку человека, а видит уставшую лошадку, которую давно никто вкусно не кормил, не причёсывал и не сообщал ей доверительно, что она самая красивая на всём белом свете. Лошадки без хорошего хозяина тоскуют, а Робер в одиночестве совсем зачах. Лионель более чем уверен, что найти себе ни к чему не обязывающую интрижку у подобного мужчины вышло бы на раз-два, но не такой он человек, чтобы греть чужие постели, а затем уходить. За это Нель и проникся к Роберу симпатией, сначала общечеловеческой, затем дружеской, а потом… чего греха таить, ему и самому хочется наконец долгих и спокойных отношений с надёжным человеком, с которым жить будет легче, а не наоборот. С Робером легче, даже когда тому самому тяжело. — Она мне никогда полностью всего не расскажет, — начинает Эпинэ. Его кофе убыл дай бог на глоток. — Я же не женщина всё-таки… У парней оно как-то проще. Арно с тобой чем-нибудь делится? Какие у него планы? Насколько он вообще серьёзен? Нет, я не сомневаюсь в нём, конечно, но семнадцать лет, переход во взрослую жизнь, мало ли там что… Подработки по выходным, откладываемые до предела карманные деньги, коробочка с кольцом, которую Арно недостаточно хорошо спрятал и всё-таки спалил… Но обо всём этом Роберу должны сказать сами дети. Когда точно всё между собой решат и не испугаются на полпути. — Я уверяю тебя, всё у них идёт хорошо, — какие у Робера крепкие плечи, даже под плотным свитером! Лионель с наслаждением кладёт на них ладони, ненавязчиво массирует, пытаясь заставить хоть немного расслабиться, но добивается, кажется, обратного эффекта. Ничего, он лишь делает первый шаг. — Арно от Мэллит в восторге и постоянно строит планы на то, как они будут вместе обживаться в Торке. Последнюю фразу Робер если и слышит, то не запоминает. Он растерянно оборачивается к и не думающему убирать руки Савиньяку, слишком тревожный и недоверчивый, чтобы принять незатейливую ласку. — Лионель… — Тшшш. Ли невесомо касается губами чужого виска, готовый ко всему, кроме того, что Робер всё-таки решит обхватить его талию сильными горячими руками.