С днем рождения меня

Я позвонила в дверной звонок и сделала шаг назад. На лестничной площадке было гулко и тихо. Руки слегка подрагивали, подрагивала в них коробка с тортом. У меня был день рождения, и я напросилась в гости. «Хочешь, приеду с тортом?» написала. Позорище. Особенно учитывая, что я уже отшила Илью пару месяцев назад. Тогда, в августе, мы в большой компании поехали на фестиваль. Палатки, костры, гитара, пиво. Кто-то из ребят притащил еще и настойки — вкусные такие, брусничную и клюквенную, — и я явно перестаралась с алкоголем. Мы сидели у костра, трещали, пили, и внезапно, глядя вокруг, глядя на звездное небо и сосны, я загрустила так сильно, что заплакала прямо при всех. Илья сидел рядом и тихонько прислонялся своим плечом к моему, пока меня успокаивали. А потом, гораздо позднее, когда все уже разошлись спать и мы остались у костра одни, спросил, можно ли меня поцеловать. Его усы щекотали мне губы. Ничего не было, по крайней мере ничего серьезного — я не настолько напилась, чтобы согласиться переночевать в его палатке. Но я выпросила у него московский адрес. А потом не приехала, когда он позвал в гости. Испугалась, если честно. На трезвую голову подумала, что не нужны мне такие приключения. Парниша старше меня в полтора раза, только что разведен, пьет как черт — так себе счастье. Но вот она я, стою перед его дверью. Молодчина. Позавчера мы столкнулись в общей компании — опять. Илья был корректен, шутлив и обаятелен, как всегда. Я смотрела на него и снова чувствовала его руки на своем теле. Это было неожиданно приятно. Мне приходилось делать усилия, чтобы не пялиться на него слишком долго, не смеяться слишком громко его шуткам, не флиртовать слишком откровенно. На звонок никто не отвечал. Руки дрожали все сильнее, я перехватила поудобнее торт и позвонила опять. Глубоко вдохнула, почти готовая заплакать или начать громко материться — так меня раздражала собственная нервозность, да и сам факт что я вообще сюда приехала. Но тут внутри квартиры послышались шаги, в замке повернулся ключ. Илья стоял на пороге, с такой же очаровательной полуулыбкой, что и всегда. — С днем рождения, — сказал он, принимая из моих рук торт. Его пальцы коснулись моих, как в самых идиотских романах, и он, наверное заметил, как я дрожу. — Проходи. Чаю? Я прошла в квартиру вслед за ним, сбросила ботинки, сняла пальто и запихала шапку в рукав. — Где у тебя можно помыть руки? — спросила я, и голос, оказывается, у меня тоже подрагивал. Илья показал мне дверь и ушел в кухню: я услышала, как он зажигает плиту, наверное, ставил чайник. Я зашла в ванную и притворила за собой дверь. Потом с силой потерла лицо руками. С радостью надавала бы себе пощечин, но сдержалась, включила воду, намылила руки и долго терла их под струей воды, чтобы хоть немного успокоиться. Выключив воду, я подняла голову и увидела в зеркале, что Илья стоит в дверном проеме позади меня, прислонившись плечом к дверному косяку. Я смотрела на него исподлобья. Он улыбался. — Какое полотенце можно взять? — спросила. Он снял с вешалки нужное полотенце и протянул мне, я взяла и принялась вытирать руки, не зная, куда еще их деть и что сказать. — Может, все-таки скажешь, зачем приехала? — спрашивает он, не меняя позы. — В каком смысле? — В прямом, конечно. Я молчу. Потом выдаю неуверенно: — Тортом тебя угостить хотела. — Да конечно, — весело улыбается он. — Чего тогда дрожишь вся? Он подходит ко мне ближе. Я делаю полшага назад и вжимаюсь в край раковины, дальше отступать некуда. — На самом деле, — собираю я все свои небольшие силы, опустив глаза в пол, — я страшно тебя хочу. И поэтому творю какую-то ерунду. — Замолкаю на секунду, потом добавляю зачем-то: — Извини. У Ильи вырывается тихий смешок. Он берет меня за подбородок и заставляет поднять лицо: теперь мы смотрим друг на друга. — Моя маленькая, — говорит он почти нежно, — как все, оказывается, просто с тобой. И не успеваю я возмутиться, как его губы накрывают мои. Я целую его в ответ, мало понимая, что происходит, и чувствуя только огромное, сладкое облегчение: можно себя не сдерживать, можно не бояться, сейчас уже ничего не важно. — А что мы сейчас будем делать? — Илья отрывается от поцелуя и снова смотрит мне в лицо; его ладони снова гладят меня по талии и спине, и я готова растаять, как сахарная вата в воде. — Мы будем… — мне нужно время, чтобы побороть остатки неловкости, — будем заниматься сексом. — Что, даже чаю не попьешь? — ухмыляется. — Зря торт несла? — Господи, как ты меня бесишь, — я тянусь к нему и мы снова целуемся. Илья запускает руку мне под кофту и сжимает грудь, я охаю и прикусываю его губу. — Маленькая, — говорит он между поцелуями, и отстраняется на секунду, чтобы стащить мою кофту через голову. Я поднимаю брови. — Вот это наглость, маленькая, тоже мне! — я в притворном раздражении выхватываю кофту из его рук и делаю вид, что направляюсь к двери. — Грудь моя ему маленькая! Илья ловит меня за плечо и снова прижимает к себе. — Ты знаешь, что я не это имел в виду, — шепчет он, и от его дыхания вдоль позвоночника пробегают мурашки. Я прижимаюсь к нему, чувствую его стояк, ловлю губами воздух — еще пара секунд и я соглашусь на все, что ему вздумается со мной делать. — А грудь у тебя чудесная, — заканчивает он, расстегивая мой лифчик. Он пробегает пальцами вдоль ребер, там где кожа тонкая и чувствительная, и я едва ли не стону, когда он берет в ладонь одно из полушарий и мягко сжимает. — Так и останемся в ванной? Мне едва хватает воздуха, чтобы это произнести. Я уже не открываю глаз, все мое сознание сосредоточено там, где кожа Ильи соприкасается с моей. — А ты бы хотела переместиться? — спрашивает меня Илья. — Можем перейти в спальню. Или на кухню, если хочешь. Меня едва держат ноги, и я прислоняюсь к стене, чтобы не осесть на пол. Кажется, задеваю и роняю полотенце, но сейчас это не имеет ни малейшего значения. — В спальню, — выдыхаю. Илья легко подхватывает меня на руки и выносит в коридор. Я изворачиваюсь и целую его в шею: с удовольствием замечаю, что не только мне трудно себя контролировать. Оказавшись на кровати, я притягиваю Илью к себе: приятно ощущать на себе его вес. Сейчас он возьмет меня прямо здесь, потому что я за этим пришла. Потому что я этого хотела так сильно, что никакая логика, гордость или сила воли не смогли меня остановить. Я неловко тяну футболку Ильи вверх. Он помогает, сдергивает ее через голову и снова прижимается ко мне, живот к животу, кожа к коже. Целует. Гладит по волосам. Мы оба все еще в джинсах, и я все еще чувствую его стояк. Улыбаюсь в поцелуй. Илья отстраняется, и мы долго смотрим друг другу в глаза. В комнате полумрак. Зрачки глаз Ильи сливаются с темной радужкой и кажется, что глаза у него черные и бездонные. — Ты красивый, — говорю зачем-то. Илья тихо смеется. — Ты забавная, — говорит он наконец, — откуда только свалилась такая. — А это я даже трезвая еще. — Никогда бы не подумал. — Неправда! — смеюсь. Потом приподнимаюсь на локтях. Илья меня понимает и меняет положение: вот уже он лежит на кровати а я сижу на нем верхом, все еще в джинсах. — Подожди, — я решаю раздеться до конца и неловко слезаю с кровати. Чувство такое, будто я правда немного выпила, голову кружит, я чуть не падаю. — Тихо-тихо-тихо, — Илья дергается, чтобы меня поймать, но я все-таки стою. Тогда он снова откидывается на кровать и смотрит на меня. Мне вдруг становится неловко, что я перед ним топлес. Застываю как истукан. — Чего ты? — спрашивает он с ухмылкой. — Не знаю, — говорю, и машинально прикрываю грудь руками. — А это ты зря, говорит он, садится на край кровати и берет мои запястья в свои ладони, убирая их с груди. Я снова стою перед ним, открытая, с бешено стучащим сердцем. — А теперь разденься, — в его голосе проскальзывают властные нотки. Я сглатываю и принимаюсь расстегивать ремень, остро осознавая, что он на меня смотрит, и при этом не решаясь поднять глаза. Джинсы падают к моим ногам, ремень звенит. Я переступаю на пол, оставляя джинсы лежать там где упали, и стягиваю по очереди носки. — Иди ко мне, маленькая, — говорит Илья, и я покорно делаю шаг в его руки. Он берет меня за талию, прижимается губами к животу, покрывает мелкими поцелуями тазовые косточки, целует сквозь трусы лобок. Я смотрю на него сверху вниз, и от осознания того, что это Илья, и он у меня между ног, у меня немного отлетает крыша. Пару секунд борюсь с собой, но потом запускаю пальцы в его волосы и чуть натягиваю, заставляя его поднять лицо. — Если я лягу, тебе будет удобнее, — широко улыбаюсь, сама не веря, что я это сейчас говорю. — Спасибо за заботу. — Он делает широкий приглашающий жест. — Прошу. Я стягиваю трусы, бросаю их к джинсам и влезаю обратно на кровать. Надеюсь, чайник на плите у Ильи не выкипит досуха, потому что сейчас нам обоим точно не до него.