Дождь

Когда Хуа Чэн и Се Лянь только начали встречаться, их отношения сразу вызвали разные реакции у окружающих. Му Цин и Фэн Синь не были в восторге от этой новости. Они не могли толком объяснить, почему Хуа Чен им не нравится — просто само его присутствие раздражало их. Возможно, дело было в его уверенности, в той загадочной ауре спокойной силы, которая исходила от него, или же в том, что он всегда держался слишком близко к Се Ляню. Оба часто пытались отговорить Се Ляня от этих отношений, говоря, что «он не тот человек», «ему нельзя доверять», но в глубине души знали — это не логика, а чистая ревность и раздражение. Ши Цинсюань же, наоборот, относился к этой паре с теплотой. С самого начала он видел в Хуа Чэне надёжного, преданного и искреннего человека, который действительно любит Се Ляня, а не просто восхищается им. Он даже помог Се Ляню разобраться в своих чувствах, когда тот ещё сомневался, что это именно любовь. Ши Цинсюань был тем, кто однажды сказал ему: «Если рядом с ним тебе спокойно, если ты улыбаешься, когда он просто смотрит на тебя — разве это не любовь, А-Лянь?» С тех пор он тихо поддерживал их — подшучивал, подталкивал, помогал советами. И теперь, когда Се Лянь всё ещё иногда терялся, боясь сказать или сделать что-то «не так», Ши Цинсюань был тем, кто подсказывал, как не наломать дров. Ведь Се Лянь ужасно не хотел показаться Хуа Чэну глупым или наивным. Но Хуа Чэн видел всё иначе. Для него Се Лянь был совершенен именно таким, какой он есть — немного стеснительный, мягкий, искренний, всегда готовый прийти на помощь, даже если самому тяжело. Ему не нужно было, чтобы Се Лянь был идеальным или сильным — он любил его за человечность, за ту доброту и свет, которые невозможно подделать. Иногда, глядя на растерянное лицо Се Ляня, когда тот пытался что-то сказать, Хуа Чэн просто улыбался и тихо говорил: «Не нужно быть умным, геге. Достаточно быть собой. Этого мне более чем достаточно.» И в эти моменты Се Лянь понимал — рядом с Хуа Чэном ему не нужно притворяться.

***

Хуа Чэн закрыл за собой дверь тату-офиса, и в тот же миг по крыше ударили первые капли. Он поднял глаза — небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, а через минуту ливень хлынул стеной. Возвращаться домой было бессмысленно: у него ни зонта, ни куртки, только тонкая футболка и джинсы. Ветер бросал холодные потоки прямо в лицо, вода мгновенно пропитала одежду до нитки. Он почти бежал по улице, пока не добрался до нужной двери. Постучал. — Сань лан? — дверь открылась сразу. Се Лянь стоял на пороге, удивлённый и обеспокоенный. — Что случилось? — Дождь, — просто ответил Хуа Чэн, сжимая в руках край мокрой футболки. — Я как раз вышел из офиса, и... Ну, сам видишь. Можно я немного пережду у тебя, геге? Пару часов — и пойду домой. Се Лянь нахмурился. Он не любил, когда Хуа Чэн говорил с таким равнодушием к себе. — Пару часов? — переспросил он. — Хуа Чэн, ты же насквозь промок. Простудишься. Никуда ты не пойдёшь. — Всё в порядке, — отмахнулся Хуа Чэн, улыбнувшись. — Я не сахарный, не растаю. Но Се Лянь уже скрылся в другой комнате и вернулся с большим полотенцем. — Вытрись. Сейчас принесу тебе сухую одежду. — Геге, я не хотел доставлять неудобств… — Никаких неудобств, — строго сказал Се Лянь, передавая полотенце. — Ты останешься у меня. И не пытайся спорить. Хуа Чэн хотел возразить, но, увидев выражение лица Се Ляня, только тихо засмеялся. — Хорошо. Но только если ты позволишь мне утром приготовить завтрак в благодарность. — Посмотрим, — отозвался Се Лянь, направляясь к шкафу. Он открыл дверцу и достал аккуратно сложенный комплект одежды — чёрную футболку и серые спортивные штаны. Хуа Чэн удивлённо поднял брови, когда Се Лянь вернулся с вещами в руках. — Узнаёшь? — с лёгкой улыбкой спросил Се Лянь. — Ты оставил это в прошлый раз, когда тоже остался у меня из-за дождя. Хуа Чэн моргнул, а потом тихо рассмеялся. — Не думал, что ты всё это время хранил. Я думал эти вещи у меня. — Конечно, — ответил Се Лянь спокойно. — Я знал, что однажды пригодится. Он протянул вещи, и Хуа Чэн взял их с лёгким, тёплым взглядом — почти тронутым. — Спасибо, геге. — Иди переоденься. А я поставлю чай, — сказал Се Лянь, стараясь скрыть лёгкую улыбку.

***

Когда Хуа Чэн вышел, волосы были чуть растрепаны, одежда чистая и сухая — от него веяло спокойным теплом. Он сел на кухне напротив Се Ляня, обхватил ладонями кружку с горячим чаем. — Спасибо, — тихо сказал он, глядя на пар от напитка. — Ты всегда обо мне беспокоишься. — Конечно, — просто ответил Се Лянь. — Кто-то же должен следить, чтобы ты не простудился. Хуа Чэн чуть наклонился вперёд, глядя на него с мягкой улыбкой. — А я думал, ты просто скучал. Се Лянь смутился, уставился в кружку, чувствуя, как щеки нагреваются. — Не только… За окном продолжал барабанить дождь. Комната тонула в мягком свете лампы, чай пах жасмином и теплом. Се Лянь вздохнул, глядя, как Хуа Чэн расслабленно сидит напротив, одетый в свою футболку, и вдруг понял: он не против, чтобы такие вечера случались чаще.

***

Дождь за окном всё ещё тихо барабанил по подоконнику, когда Хуа Чэн и Се Лянь, согревшись после вечера горячим кофе и чаем, наконец перебрались в комнату. Они устроились на кровати, включив какой-то подкаст — вроде бы про психологию и отношения, но оба больше слушали не ведущего, а размеренное дыхание друг друга. Комната была наполнена мягким жёлтым светом настольной лампы, и за окном виднелись капли, скользящие по стеклу. Се Лянь лежал ближе к стене, укрывшись пледом, а Хуа Чэн, улыбался, глядя на него. — Тебе удобно? — тихо спросил он, видя, как Се Лянь зевает, пряча лицо в подушку. — Угу… — отозвался тот, полусонно. — давай спать уже… а то завтра опять скажешь, что я тебя вымотал. Хуа Чэн хмыкнул, лег рядом и обнял его за талию. — Только в хорошем смысле, геге, — прошептал он ему на ухо. Се Лянь тихо засмеялся, и вскоре их дыхание стало ровным — в комнате остались только шорох дождя и слабое жужжание динамика.

***

Рано утром Се Ляня разбудил стук в дверь. Сначала он подумал, что ему послышалось, но потом стук повторился — настойчивый, громкий. Он нехотя открыл глаза, потянулся, чувствуя тепло рядом — Хуа Чэн всё ещё спал, растрепав волосы и чуть нахмурив брови. Се Лянь осторожно поднялся, стараясь не разбудить его, и, не переодеваясь, пошёл к двери. — Кто там?.. — спросил он сонно, зевая. — Это мы! — раздался бодрый голос Ши Цинсюаня. — Подъём, красавчик, идём в боулинг! — И не отпирайся, — добавил Фэн Синь. — Мы уже такси заказали! Се Лянь моргнул, удивлённо глядя на них через глазок. Он открыл дверь — перед ним стояли трое: Фэн Синь с уже готовым спортивным рюкзаком, Му Цин с типичным недовольным лицом и Ши Цинсюань, сияющий, как будто сейчас девять утра — это время для праздника. — А, ребята… привет, — сказал Се Лянь, растерянно улыбаясь. — В боулинг? Прямо сейчас?.. — Конечно! — с энтузиазмом подхватил Ши Цинсюань. — Мы же договаривались! Ну как договаривались… я решил, что ты не откажешься! — Прости, — мягко сказал Се Лянь, почесав затылок. — У меня… дела. Сегодня не смогу. Му Цин нахмурился. — Дела? В воскресенье утром? — Да, — кивнул Се Лянь, немного смутившись. — Я… занят. И в этот момент Фэн Синь и Му Цин вдруг замерли, уставившись куда-то за спину Се Ляня. Се Лянь не понял сразу, почему они так вытаращились. Он хотел было спросить, но тут услышал за собой знакомый ленивый голос: — Геге, кто там так шумит с утра?.. Се Лянь вздрогнул, медленно обернулся — и его сердце пропустило удар. Хуа Чэн стоял прямо за ним, растрёпанный, босиком и… в одних спортивных штанах. Волосы упали ему на глаза, голос был слегка хриплым от сна. — А, гости, — сказал он спокойно, чуть усмехнувшись. — Доброе утро. Се Лянь буквально покраснел до кончиков ушей. Фэн Синь заморгал, пытаясь подобрать слова: — П-подожди… что?.. Что он здесь делает?! Му Цин закатил глаза. — Ну конечно. Конечно! Я так и знал. Стоило только дождю пойти — и вот, пожалуйста! Ши Цинсюань, наоборот, прыснул от смеха, прикрывая рот рукой. — Ахаха, да ладно вам! Очевидно же, что Се Лянь занят. Пусть отдыхает с парнем! — С каким ещё парнем?! — возмутился Фэн Синь. — Это же Хуа Чен! — А что такого? — беззаботно отозвался Ши Цинсюань. — По-моему, идеально. Видите, как Се Лянь сияет? Се Лянь стоял посреди этого хаоса, застывший от смущения. Он покосился на Хуа Чена, который, кажется, только забавлялся происходящим, лениво потягиваясь и наклоняясь к уху Се Ляня. — Я вроде бы сказал, что уйду утром, — тихо прошептал он, — но, кажется, теперь это будет сложнее. — Сань лан!.. — прошептал Се Лянь, едва сдерживая улыбку и пытаясь оттолкнуть его. — Что, я просто стою, — ответил тот с самым невинным видом. Ши Цинсюань тем временем уже хлопнул Му Цина по плечу: — Ладно, хватит пялиться. Се Лянь занят, идём в боулинг без него. — Но… — Без но! Пошли! — весело произнёс он, утаскивая друзей прочь. Когда дверь наконец закрылась, Се Лянь тяжело выдохнул, прислонившись к косяку. — Я больше никогда не открываю дверь, пока ты в квартире, — буркнул он, глядя на Хуа Чена. Тот засмеялся, подошёл ближе и обнял его со спины. — А мне понравилось, — прошептал он, улыбаясь. — Теперь все знают, что я остался у тебя не просто переждать дождь. Се Лянь закатил глаза, но уголки губ всё же дрогнули. — Ты неисправим, Хуа Чен. — И всё же ты меня любишь, — усмехнулся тот. Хуа Чен поцеловал его в висок, и Се Лянь, краснея, тихо засмеялся, чувству я, как остатки утреннего смущения растворяются в тепле его рук. За окном лил дождь, но в квартире царило спокойное, почти домашнее утро — именно такое, которое они оба заслужили.