Два дурака

      Мустангу ровно сорок, когда он, матеря все, на чем земля стоит, просыпается один в холодной постели. Мустангу ровно сорок, когда он впервые переспал с Эдвардом Элриком, и тот оставил его одного, убежав черт знает куда.       Пара золотых волос на соседней подушке вызывали яркое желание найти этого засранца и хорошенько вдавить его в матрац своей кровати. Заставить его не убегать, а спать послушно на груди. Рой непроизвольно издает разочарованный вздох: этому всему не бывать. Просто потому, что у Эдварда, как бы, есть семья. Жена и двое детей. И то, что произошло между ними было... минутной слабостью? Помутнением на фоне алкогольного опьянения? Рой не знал, правда.       Мустанг давно грезил об этом засранце, да вот только никогда вслух не говорил об этом. Ни в трезвом, ни в пьяном состоянии. Вчера он даже не понял толком, как они с Эдвардом из обычного, пьяного разговора перешли на поцелуи, а там зашли и дальше. Но это было настолько естественно, настолько правильно, что генерал просто решил плыть по течению.       Он прекрасно помнит, как Элрик извивался под ним, как вздрагивал от каждого непривычного, но приятного прикосновения. Как стонал в губы, шею, подушку. Каким податливым был, как сам тянулся за новой порцией ласк. Помнит, как тот сладко тянул его, Мустанга, имя.       Но в итоге Рой проснулся один. Зарывается в свои волосы и зачесывает их назад, смотрит на потолок своей спальни и грустно усмехается. Злость бурлила в крови, разочарование охватило разум. На что он вообще надеялся? Взрослый мужик, а повёлся как малолетка. Нужно было перечеркнуть всё ещё в тот момент, когда Эдвард потянулся за поцелуем. Чтобы в итоге не было так больно. Знал же, что так будет, но хотел ухватиться за кусочек того, кто никогда не будет его.       Если бы он знал, что просыпаться одному будет настолько больно, он бы ни за что не переспал со своим личным наваждением. Ни за что.

***

      Рой тупо смотрит на сидящего в его кабинете Элрика, читающего какой-то документ. Вообще-то, после того, как он проснулся один, в холодной постели, то не думал, что столкнётся с Эдвардом сегодня. В своём же кабинете.       Эд лениво взгляд на него поднимает, рукой машет, мол, привет. Все его движения плавные, словно у самого наглого в этом мире кота. Рой смаргивает, думая, какого черта этот мелкий настолько спокойный. Злость начинает возвращаться, заменяя удивление. — Ты знал, что у Брэдли, что у Груммана, что у Армстронг просто отвратительное чувство юмора? — Эдвард начинает говорить первый, тянет губы в усмешке, слегка усталой. Но тем ни менее красивой — улыбка, какая бы она ни была, у этого засранца всегда красивая. Рой искренне считает, что тот вполне мог бы стать моделью с такой внешностью. — Что ты здесь делаешь? — Рой хмурится, смотрит внимательно и мысленно в панике бьётся. Он, чёрт возьми, не знал сейчас, как себя со Стальным вести и это проблема вселенского масштаба. Как минимум. Его главное наваждение выразительно выгибает бровь, а после закатывает глаза и Мустанг из-за этого мысленно умирает. Всё же чертово сердце отбивает чечётку так сильно, что кажется вот-вот остановится. — Ох, так тебе вчера не сказали, почему же я оказался в Централе? — Элрик изумлённо смотрит, а после широко усмехается и встаёт, за два больших шага оказывается рядом и вручает документ. Рой действительно думает, что жить ему видимо не долго осталось. Эдвард его явно сведет в могилу даже такими мелкими действиями. — Разве ты не просто мимо проезжал, как обычно? — хмурится, пока не решаясь заглядывать в бумажку. Мало ли, что там. А зная Эдварда там может быть что угодно, проходили уже. Не смотря на всю любовь, которую Рой испытывает к этому засранцу, он так же прекрасно понимает, какие риски тот может за собой нести. — Не совсем так, — глаза лукаво щурит. Это выглядит слишком красиво, — Что же, по приказу фюрера Оливии Миры Армстронг, я, Эдвард Элрик, должен поднять свою очаровательную задницу и вернуться на службу в качестве полковника, под командование генерала Роя Мустанга. Причин она не сказала, но про очаровательную задницу я оценил, — по мере слов Эдварда, глаза Роя расширялись, ведь, черт возьми, он к такому был явно не готов. Как минимум из-за того, что прекрасно помнит слова бывшего подчиненного о том, что ноги его больше не будет в армии. А Эд, засранец, засмеялся, сверкая широкой усмешкой и Рой искренне не понимает, что у него вообще в голове. — Эта женщина решила меня свести в могилу, — стонет беспомощно, когда окончательно доходят слова бывшего алхимика. Оливия точно решила, что такой проблемный подчинённый идея хорошая. Чтобы довести Роя до белого колена. Однако проблем прибавляется ещё больше просто от того, что этот проблемный подчинённый — Эдвард. Который, опять же, не хотел возвращаться. Что, черт подери, происходит? — При всем уважении, Оливия скорее хочет убить меня, — пожимает плечами, снова плюхаясь на диван, морща нос. Генерал внимательно следит за каждым его движением, не зная даже, возразить или что вообще сказать, — То, как она слала мне письма весь этот год, требуя вернуться на службу, было странно. Я резонно решил, что это у фюреров такой прикол, потому что Грумман так же делал. Хотя Оливии нужно отдать должное, пока я не развёлся, она молчала, — Рой слушает всё это и пытается понять, какого черта. Потом хватается за последние слова и чувствует себя ещё более растерянно. — Подожди, ты развёлся?.. — Мустанг хочет побиться головой об стену. Если уж на то пошло, то за всё время, что Эд ушёл из армии, он не пытался узнать, что он делал. Чтобы не делать себе ещё больнее, чтобы не влезть не в свое дело. Чтобы не порушить всё, что в итоге и сделал этой ночью. А оказывается... он ничего не рушил? И не стоит чувствовать вину за свои действия? Вот... Всё правда хорошо? — Мы сейчас говорим не о моем разводе, генерал, — тон у Эдварда стал довольно строгим, словно он разговаривает сейчас не со взрослым мужчиной, а ребёнком, из-за чего Рой недовольно нахмурился. Не очень приятно всё же, когда бывший — или уже не бывший? — подчинённый таким тоном с тобой разговаривает. Ладно, кого он обманывает, он готов разрешить Эду всё, что только вообще можно. — Так вот, я возвращаюсь на службу, поэтому приехал. Хотя искренне не понимаю, какого черта Армстронг предлагает мне столь высокую должность. Скажи честно, она умом тронулась? На пару с Грумманом? — Думаю, у неё есть причины, — если бы только Рой знал, что это за причины такие, он бы ни за что в жизни не позволил Эдварду вернуться. Потому что знает, что Эд весь подростковый период кричал, что как вернёт тело Алу, то свалит с армии и они его больше никогда не увидят. Потому что Рой знает, что Эд не военный по характеру, темпераменту. Эд слишком мягкий, слишком добрый, тем более для такого высокого звания. И он даже сейчас готов пойти против приказа. — Причины... — Эдвард задумчиво осмотрел Роя с ног до головы, словно пытаясь найти ответ в нем, — Что же, я могу предположить, что это за причины. Итак, генерал, вы подпишите документы о моем принятии на работу? — Нет. — Рой хмурится, довольно жёстко отвечая. Медленным, уверенным шагом подходит к своему столу и садится на край, сложив руки на груди. Элрик непонимающе на него смотрит, выглядит словно котёнок, которого уронили в холодную воду и подняли после за шкирку за плохое поведение. Заставляет чувствовать угрызения совести, но Рой старается держаться. — Нет? И почему же? — голос у Эда слегка охрип, поник, из-за чего Рою стыдно стало, но он виду не подал. Нужно держать лицо. — В качестве полковника я тебя не возьму. Прости уж, но ты не военный по натуре. А вот в качестве исследователя алхимии — очень даже. — внимательно смотрит на то, как Эд мгновенно расслабился и даже выдохнул. — А ты что, собрался перечить приказу Армстронг? — выгнул бровь, тихо усмехаясь. Лёгкая нервозность была видна слишком хорошо, настолько, что Рой даже взгляд слегка опустил. Он не хотел доводить до такого, хотя все это напряжение длилось считанные секунды. — Уж как-то разберусь. Так... у тебя есть место, где собираешься жить? — Мустанг не планировал этого спрашивать. Он в целом не планировал брать Эда на работу вообще, ведь прекрасно понимал, что если они будут видеться на постоянной основе... он не уверен, что отпустит этого засранца так просто. Не в этот раз. Не после того, что между ними было. — Я снял в Централе квартиру. Сразу, как приехал, не будут же дети жить в отеле. — плечами пожимает и голос стал таким усталым-усталым. Постойте, дети? — Рейн и Нина с тобой остались? — удивлению предела не было. Обычно же детей оставляют с матерью, так что же произошло в этот раз? Мисс Рокбелл отказалась от детей или что? Рой совсем не понимает, что творится в этой семье. Или стоит сказать творилось? — По решению суда, да и Уинри согласилась, что детям со мной будет лучше, чем с ней, — как только речь зашла о детях, голос сразу потеплел так, взгляд стал мягче, — А что, испугался уже? — Чего мне пугаться? — Рой действительно немного не понял, а Эд в ответ только рассмеялся, заставляя чувствовать себя идиотом.       Возможно, Рой действительно идиот. Только возможно. Но всё равно в груди разливалось тепло, смотря на такого Эда. — Да так, не бери в голову, — головой качает, а на губах задорная усмешка. Рой думает, что вполне может влюбиться ещё сильнее. Видимо, совсем с ума сходит, впрочем, он не против. — Кстати, обезбол у тебя тут есть? А то при всём уважении, поясница уже заебала ныть. Мог быть и немного более аккуратным, блин!       Рой чувствует, как вздрагивает и смотрит на Эдварда — недовольного, ворчливого — большими глазами. Черт подери, Мустанг не думал, что он начнёт разговор об их ночи в кабинете. На работе. Твою мать, он же с трудом себя настроил не думать о ней! Нет, конечно он понимает, что как Элрик покинет кабинет он снова начнёт думать, но! Черт, Рой действительно так сойдёт с ума. — Сильно болит? — неловко мнется, подходит к шкафу и аптечку достаёт, быстро начиная искать нужное. Хоть и не уверен, что есть, на самом деле. В идеале на поясницу нанести мазь какую или пластырь налепить, но все это нужно покупать в аптеке. А выйти сейчас не выйдет — раньше, когда он был полковником, было намного проще. Было гораздо меньше внимания, ведь разница между тем, что вышел из штаба полковник и генерал все же достаточно велика. — Терпимо, — хмыкает, а после подходит и аккуратно жмется, из-за чего Рой застывает, не в силах пошевелиться от подобного. Это впервые, если не считать этой ночи, когда Элрик вот так к нему жмется, — Хэй, кажется нам стоит поговорить, ты так не думаешь? — Если ты о том, что мы переспали, то мне кажется, это было минутной слабостью, — Рой ведёт плечом и отводит взгляд, чтобы не увидеть, как там Эд будет выглядеть после такого заявления. Ведь действительно, минутная слабость, которая длилась гораздо дольше минуты. Эд развёлся, а он просто... давно хотел хоть какой-то близости с ним. Эдварду его чувства явно не нужны. Он уверен, да. — О... ты как был идиотом, так и остался, — слышит тяжёлый вздох и Рой просто не может не вздрогнуть, издавая тихий позорный писк, когда Эд валит его на диван и садится сверху на бедра, смотря самым хмурым взглядом, которым только может. Мустанг глупо моргает, смотрит большими глазами на крайне недовольного Элрика и понимает, что немного проебался. Как обычно, ничего удивительного. — Эд, у тебя двое детей и... я бы сказал жена? Мне нужно привыкнуть, что ты в разводе, — непроизвольно издает слегка нервный смешок. Черт подери, жизнь его не готовила к таким моментам, хотя казалось бы, у него столько опыта во всём, что только можно, да вот только... опыт есть, но когда что-то такое вытворяет молодой мужчина, в которого ты влюблён...       Что же, Рой ощущал себя девственником. И плевать, что он с Эдвардом этой ночью спал. — Мустанг, я тебе выбью сейчас зубы. — жёсткий голос от Эда звучит крайне непривычно, странно. Потому что обычно он так не говорит, тон с генералом соблюдает совершенно другой. Даже прошлой ночью. Даже во времена своей службы в подростковом возрасте. И Рой наконец смотрит на него, вздыхает тихо под нос. — Ладно. Понял. Я так понимаю, мне придётся привыкать ко всему в предельно быстром темпе? — после этих слов лицо Эдварда смягчается, да и весь он заметно расслабился. — Поразительно, как до твоих куриных мозгов это быстро дошло, — встаёт с бёдер и садится просто рядом. Рой едва сдержал слегка разочарованный вздох — все же чувствовать то, как Эдвард на нем сидит было достаточно приятно. — А мне казалось, что у меня мозг лошадиный. Мустанг же. Что-то теряешь хватку, — тихо смеётся, лениво удобнее устраиваясь на диване и мысленно делает себе пометку, что его давно уже стоит заменить к чёртовой матери. Старый, неудобный и вообще повидал слишком много уже. Прям как Рой, жуть какая. Боже, у него сейчас настолько плавится мозг, что он сравнил самого себя с диваном. Какой ужас. — Я бы так сказал, соображай ты быстрее, — Элрик фыркает себе под нос тихо, а после поворачивается к нему лицом и у Роя непроизвольно бегут мурашки по спине. Взгляд такой уставший, что становится слегка жутко, — Впрочем, я далеко от тебя не ушёл. — В каком смысле? У тебя мозг явно не как у курицы, скорее как у вредного кота, — Рой честно думал, что за свой комментарий получит как минимум тычок под ребра. Да вот только на него снова посмотрели уставшим взглядом и устроились под боком, кладя голову на плечо.       Рой думает, что его сердце сейчас остановится, ведь каждое действие Эдварда сравнимо с тысячей маленьких фейерверков в районе грудной клетки. — Ну знаешь ли, когда ты влюблён в человека, но всеми силами пытаешься о нем забыть, женишься на подруге детства, плодишь двоих детей, а после совершенно случайно узнаешь, что тот самый мужчина как бы влюблён в тебя в ответ... действительно же куриные мозги. — тон совершенно спокойный, но каждое слово ощущается как колотые раны прямо в сердце. Как выстрел с пистолета в конечности. Как удар ножа под рёбрами. Рой думает, что от слов невозможно умереть, но он постепенно умирает, слово за словом. Поэтому прижимает к себе это золотистое недоразумение сильнее, смазано целует в лоб. — Раз уж ты более не женатый человек, то я вполне могу начать ухаживать за тобой, — это был абсолютно не вопрос, утверждение, на которое Элрик тихо хмыкает и сильнее жмется к нему, словно наконец дорвался. Впрочем, Рой его прекрасно понимает. — Ты не забывай, что у меня двое детей. И воспитываю их я. Так что если действительно хочешь начинать со мной отношения, то нужно заранее мириться с тем фактом, что ты можешь стать для них вторым отцом. И что дети для меня на первом месте. — на самом деле, Рой это прекрасно понимает. Не до конца осознает, но понимает. Дети для Эда всегда было святым, поэтому его тон со стальными нотками даёт понять все предельно чётко, одно неверное слово, действие и все может пойти по одному месту. — Тогда для начала я устрою тебя на работу, детям найду школу и сад, а там уже начну ухаживания. Не переживай, детей я не обделю и постараюсь им понравится,— мягко усмехается, утыкается носом в макушку и вздыхает запах солнца. Черт подери, от чувства эйфории он готов сойти с ума. Даже в подростковом возрасте такого не было. — Уж постарайся, придурок, — закидывает ногу на бедро Рой, а после говорит тише, — Я тоже постараюсь. Не обещаю, что из меня будет хороший партнёр. — Просто будь засранцем, как и всегда. Ты мне таким и нужен ведь. — гладит по спине, отвечая так же тихо. Эдвард на это ничего не отвечает, просто сильнее прижимается, устало глаза прикрывая.       На сегодня серьёзные разговоры закончены. Сегодня у Роя появилась огромная надежда на более светлое будущее, ведь в его жизнь вернулось одно неугомонное солнце, которое им не воспользовалось, как оказалось. Черт подери, какой же он все-таки везунчик, Мустанг не перестаёт этому удивляться.       Конечно, впереди у них будет целая гора недопониманий, возможных ссор и всего чего только можно. Но он слишком долго ожидал, слишком долго был глупцом, чтобы снова упустить Эдварда. Так что сейчас он действительно постарается его не упустить. Да и если Эд пообещал постараться... Рой действительно крупно повезло. Больше чем когда-либо.