Карт-бланш

Вместо взгляда в глаза только звуки голоса

Часовые пояса, взлётные полосы.

Друг к другу тянутся сердца как два разных полюса,

Даже сиамским близнецам легче быть порознь.

✦✦✦

Антон распределяет по члену смазку — она холодная совсем, мужчина даже в руке её не согревает. Неиспачканными пальцами другой руки Антон скользит по тачпаду ноутбука. Взгляд ползёт по обложкам порно и по совершенно глупым и пошлым названиям видеороликов. «Препод зашёл в аудиторию, когда его студенты ублажали друг друга, и решил присоединиться» — Антон закатывает глаза. В голове мелькает мысль о том, что где-то сидит человек, который отсматривает все эти видео и придумывает для них названия. Работа мечты, пожалуй. «Сводный брат зашёл в комнату именно в тот момент, когда его младший брат пробовал засунуть в себя резиновый член» — что-то у Антона в голове на этом моменте тянет протяжное «блять». Просто, блять, феерия. Член в руке и не думает твердеть: лишь грустно оседает в руке и не отзывается на движения вверх-вниз. Даже смазка испаряется, пока Антон пытается найти на сайте что-то нормальное. Он уже готовится разочароваться и начать собирать сумку на работу, когда взгляд цепляется за очередное название. И за поразительно знакомый профиль с волнистыми тёмными волосами. Антон вдыхает резко и легко стучит пальцем по тачпаду, переходя на вкладку с видео. «Начальник рассказывает стажёру о работе, а потом показывает на практике, как правильно входить в горячие точки». Антон, конечно, закатил бы глаза снова, усмехнулся или прошептал бы простое «пиздец». Антон бы оставил эту затею, ушёл бы собираться, закрыл бы тюбик смазки и отложил бы идею об оргазме до лучших времён. Он бы не нажал на «play» и свернул бы вкладку с частным доступом. Он бы сделал это. Если бы на экране не начиналось видео, в котором от первого лица снималось, как Арсений Сергеевич входит в кабинет и закрывает его на ключ. Как подходит к, видимо, мужчине, снимающему его, и медленно начинает расстегивать пуговицы на своей рубашке. Антон сглатывает. Арсений, прости господи, Сергеевич на видео совсем молодой — взгляд совершенно лёгкий и расслабленный, на лице даже не пахнет бородой, руки тонкие-тонкие и плечи совсем неширокие. Антон чувствует чужую юность и даже перестаёт водить по члену — просто смотрит. Смотрит, как Арсений стягивает с себя рубашку. Смотрит на его подтянутый живот и потрясающе выглядывающие из-под кожи ключицы. Смотрит на то, как Арсений опускается на колени и расстёгивает чужую ширинку — брюки сползают до щиколоток, пока Арсений высовывает язык и проводит им по ткани белья. — Ты принёс трудовую книжку? — голос раздаётся неожиданно и Антон вздрагивает, переставая заторможенно наблюдать, как Арсений, мать его, Сергеевич, спускает чужие трусы и накрывает губами головку. — Нет, — Арсений отвечает тонко и смотрит вверх своими большими голубыми глазами, придерживая ствол за основание и собирая языком капельку естественной смазки. — А инструкцию с горячими точками для будущей работы заполнил? — на затылок Арсения опускается чужая рука, оттягивая его волнистые волосы вверх, заставляя парня поднять взгляд. — Забыл, — Арсений насаживается на член и закашливается. — Думал, вы покажете мне горячие точки… ну… — рука давит на затылок властно. Мужчина погружает член в чужое горло до основания. У Арсения — Антон видит — выступают в уголках глаз слёзы. — Покажу, конечно, — мужчине, кажется, плевать на чужое неудобство: он погружает член в Арсов рот снова и крепко держит за волосы, не давая отстраниться. — Всё тебе покажу, понял? — начальник повышает голос и несколько раз двигает бедрами, удерживая чужую голову на одном месте крепко. У него на руках вздуваются вены, а по Арсовым щекам уже натурально катятся слёзы, пока его продолжают грубо насаживать на член. Антон выдыхает сквозь зубы и резко захлопывает ноутбук. Это ужасное видео наконец прерывается. Комната погружается в тишину. Собственный член совершенно грустно лежит, а в Антоновой груди разливается такое резкое отвращение к этому мужику, с которым почему-то записывал порно его начальник, к самому себе, потому что Антон явно не должен был этого видеть, и совсем немного — к этим похабным названиям каждого порно-ролика. Антон прикрывает глаза и ударяется затылком о стену позади себя, игнорируя покалывающее в пальцах желание закурить. Антон вспоминает, как Арсений Сергеевич отчитывает его за любую оплошность, за книги, расставленные на полках не в алфавитном порядке, за ведомости, заполненные позже срока, за отсутствие галстука, в конце концов. Арсений Сергеевич предъявляет Антону за каждую мелочь, грузно стоит над его, Антоновым, столом, и каждый раз спрашивает, что читает Антон. А если не читает — то почему? Библиотекарям ведь положено. Арсений Сергеевич вообще не самый приятный начальник. Но сейчас Антон почему-то думает лишь о том, что Арсению Сергеевичу нужен совсем другой секс. И почему-то Антону очень хочется Арсению Сергеевичу этот секс обеспечить.

✦✦✦

Антон, конечно, быстро теряет пыл. Он вообще быстро теряет себя, когда видит Арсения Сергеевича. Статного и серьезного, с бородой, имиджевыми очками, папкой документов в левой руке и со стаканчиком кофе — в правой. Арсений Сергеевич буквально плывёт между книжными полками, а Антон просто гипнотизирует мужчину взглядом, сидя за своим местом администратора. В библиотеке сегодня совсем нет людей, поэтому шумный выдох Антона слышат, кажется, вообще все. Вообще все книги, точнее говоря, и сам Арсений Сергеевич — он летящей походкой подплывает к рабочему столу Антона и переносит вес на левую ногу, становясь, естественно, в свою потрясающюю модельную позу. Стоит признать: Антон всегда замечал сексуальность и красоту начальника. Но сейчас заметил это в красках — перед глазами то и дело вспыхивают картинки, как совсем юный Арсений встаёт на колени, расстегивает чужие брюки и облизывает… — Антон Андреевич, вы помните, что сегодня нужно сдать читательские листы? Вы готовите их? Антон Андреевич скользит взглядом по АрсеньСергеевичевскому телу, буквально облизывает его глазами, а потом возвращается в реальность, выныривая и промаргиваясь. — Да. Да, да, да, да… — Антон начинает судорожно перерывать все бумажки, которые самостоятельно по своему столу и раскидал, в поисках нужной. Арсений Сергеевич выдыхает и складывает руки на груди. — Сейчас найду, она наверняка лежит в самом горячем месте, я как раз хотел вам её показать… Слова неконтролируемо выпрыгивают из Антонового рта, переливаются, обгоняют друг друга и запрыгивают в уши начальника, обрекая его на то, чтобы всю эту речь всё-таки выслушать. Слова прыгают, прыгают, прыгают, пока Антон роется в бумажках. А потом вдруг осознаёт, что именно сказал. Он поднимает на Арсения Сергеевича взгляд, сталкиваясь с бушующим морем. Чужой рот не открывается и слова из него не выпрыгивают, потому что Арсений Сергеевич контролирует каждую мелочь и не может позволить своим драгоценным словам своевольно плясать кадриль, запрыгивая в чужие уши. А вот Антон словами не дорожит, кажется, потому что их у него — неограниченное количество. А ещё Антон посмотрел порно-ролик с участием своего начальника, и, пожалуй, имеет право на глупости. Именно об этом думает Антон, когда просто вступает в схватку взглядов с Арсением Сергеевичем. Начальник отводит взгляд первым. — Читательские билеты жду до полудня. А потом и сам начну показывать вам горячие места, Антон Андреевич, — Арсений Сергеевич делает глоток из своего стаканчика, поправляет упавшую на глаза чёлку и разворачивается на пятках, направляясь в свой кабинет, когда в библиотечных стенах слышит вдруг: — Ну уж нет. Горячие места буду показывать только я. Начальник оборачивается на своего подчиненного. И, может быть, ему это только кажется, но Антон вдруг подмигивает совсем слегка. Арсений выдыхает напряженно и идёт в кабинет, игнорируя орущие мысли где-то в голове. А Антон Андреевич почему-то улыбается. И думает о том, что никто в здравом уме не будет использовать словосочетание «до полудня». За исключением, конечно же, Арсения Сергеевича.

✦✦✦

Антон сжимает губами вишневый отвратительно сладкий фильтр, глубоко затягивается и трёт переносицу — он не знает, что делать. Весь день перед его глазами стояли исключительно картинки с участием Арсения Сергеевича. С обнаженным, порнушным и красивым участием, если вы ещё не поняли. И ладно, если бы это были просто картинки. Но картинки были живыми. А воображение у Антона работало чертовски хорошо. Поэтому полдня он поправлял твердеющий член в штанах и утыкался лицом в ладони, лишь бы скрыть горящие щёки. Он совершенно позорно дрочил в туалете библиотеки, чувствуя себя семиклассником, у которого впервые встало на симпатичную девчонку. Вот только у Антона стояло не на девчонку вовсе. И седьмой класс он уже сто лет назад окончил. Антон утыкается лбом в стену туалетной кабинки и закусывает губу, скуля еле слышно — оргазм совсем не облегчает его положение, а скорее лишь раззадоривает и дорисовывает новые картинки с участием Арсения Сергеевича. Он моет руки, игнорирует разыгравшееся воображение, выходя из туалета и направляясь на планёрку, которая сама себя не отсидит. Антон мечтает отсидеть себе воображение, чтобы оно перестало его мучить. Но — увы и ах. За круглым столом в переговорке собрались уже все коллеги из отделов научной литературы, художественной, психологической, филологической, математической, физической… в общем, коллеги из всевозможных отделов. Когда дверь скрипит, впуская в кабинет Антона, головы коллег вдруг разворачиваются прямо на него практически одновременно — Антон читает в их глазах осуждение. — Пардон, — он опускается за своё кресло, переводит взгляд на Арсения Сергеевича и… боже. Ну конечно. Арсений Сергеевич избавился от пиджака, закатал рукава на своей белой блядской обтягивающей рубашке, расстегнул верхние пуговицы и, естественно, как же без этого, сменил очки на другую оправу. Ту, которая покрыта позолотой и каждый раз сводит Антона с ума. — Только вас ждали, Антон Андреевич, — Арсений Сергеевич недовольно складывает руки на груди снова и поправляет рукой очки, не отводя взгляда от Антоновых глаз ни на секунду. Вдруг кажется, что кроме них в кабинете — да что там в кабинете, во всей библиотеке — вообще никого нет. — Горячие места обсуждаем. Без вас — просто никак. Антон замирает и вытягивается — внизу живота что-то тяжелеет, когда он замечает чужую полуулыбку: у Арсения, ах точно-точно, Сергеевича дрожат уголки губ и подводят своего серьезного-статного-сексуального начальника. — Так вот, Антон Андреевич, основное обсуждение горячих мест происходит на столе, а с читательскими билетами, которые вы любезно предоставили, горячие точки читателей оказываются ещё более понятными для нас… — Арсений Сергеевич говорит что-то ещё, пока Антон медленно, но верно улетает в другое измерение. Измерение это называется «чужая задница» — Арсений Сергеевич разворачивается к коллегам спиной, чтобы начертить что-то в таблице. Рубашка, заправленная в широкие брюки, не прикрывает вообще ничего, поэтому Антоновому взору открывается… ну, в общем и целом, полноценный обзор на Арсеньевскую жопу. Конечно, обзор был бы более полноценным в случае отсутствия лишней ткани, но тут уж… Антон останавливает мысленный поток, ощущая тяжесть внизу живота. Он отводит взгляд и поправляет максимально незаметно член, который так неудобно начинает ощущаться в штанах. — А я ещё раз напомню вам, что я открыт к любым предложениям, — Арсений Сергеевич заканчивает планёрку, а Антон выныривает из мысленной ямы только на этом моменте. — В моём кабинете в приватной беседе можно обсудить всё, что угодно вашей душе… — Арсений, господи, точно-точно, Сергеевич обходит вдруг стол и останавливается прямо за креслом Антона, делая шаг к нему и нависая над Антоном сбоку. Мужчина чувствует чужое ментоловое дыхание прямо на ухо. — А вас, Антон Андреевич, я особенно жду у себя, — Арсений, ох, Сергеевич кладёт перед Антоном ведомость, в которой опять, кажется, пропущена какая-то строка. Антон честно пытается сфокусировать взгляд, но теряется окончательно, когда чувствует, как собственного бока касаются чужие холодные кончики пальцев. — Ведомости должны быть готовы завтра, а нам нужно их усовершенствовать. Там есть… новые детали, — пальцы пропадают. Арсений Сергеевич отходит. — Все свободны. Антон вылетает из кабинета первым. Ему срочно нужен ещё один оргазм, холодная вода и сигарета. А ещё, желательно, жопа Арсения. Сергеевича. Естественно.

✦✦✦

Антон выдаёт милейшей женщине не ту книгу, которую должен был, Антон утыкается взглядом в бесконечные полки перед собой, Антон тщетно пытается не прокручивать в голове, как красиво Арсений, конечно же, Сергеевич сосёт член и как бы красиво этот самый член смотрелся где-то в другом месте Арсения… Сергеевича. Да. Антон хочет работать. Просто не может. Именно это он говорит Олесе в курилке, когда поджигает очередную вишнёвую и делает первую затяжку. — Антош, это всё звезды виноваты! Ещё и магнитные бури в разгаре, — Олеся что-то печатает в телефоне и поднимает на Антона взгляд. Она натыкается, видимо, на максимально кислое лицо, поэтому продолжает. — Да не парься ты! Арсений Сергеевич только делает вид ужасно строгого начальника, на самом деле он милаш! Антон даже давится дымом: к такой характеристике он, пожалуй, не был готов. — Думаешь? — Антон облизывает губы механически и кривит лицо от химического вкуса фильтра. — Конечно! Мне вообще кажется, что он… ну… — Олеся пихает телефон в задний карман и хлопает в ладоши. Она двигается из стороны в сторону и кусает губы. Антон думает, что если бы «ходить из стороны в сторону» было бы действием, то оно выглядело бы так. — Немного залипает на тебя. Помните, Антон давился дымом? Так вот сейчас он им чуть ли не задыхается, выплевывая его вместе с легкими. — Это вообще несмешно. Олеся разводит руками возмущенно. — А я что, смеюсь?! Антон приподнимает брови и шипит, когда тлеющая сигарета обжигает пальцы. Мыслительная жвачка запускается снова — уже с двойным размахом. До вечера остаётся пара часов.

✦✦✦

Олеся шлёт Антону воздушный поцелуй, выпархивая из библиотеки последней. Антон прислушивается к тишине: книги молчат, полки не скрипят, а разговоры отдаленно слышатся лишь на первом этаже — кажется, это охранники сменяют друг друга. Мужчина выдыхает и обводит взглядом окружающее пространство. Высокие потолки, мраморные стены, бесконечные книжные полки… и свет, который горит на другой части бибиотеки. Свет в кабинете Арсения Сергеевича. У Антона потеют ладошки и сбивается сердечный ритм. Антон вообще не хочет никуда идти. Он волнуется. Он просто становится морем и волнуется бесконечно сильно. Антон стучит пару раз. За деревянной дверью раздаются шаги и тихое «входите». Антон двигается на негнущихся ногах, но, перешагивая порог, почему-то вдруг обретает какую-то удивительную уверенность. Он смотрит на Арсения, ой, да, Сергеевича. Тот сидит в начальническом кресле и растягивает губы в ухмылке. «Он знает» — именно это красной надписью мигает в Антоновой голове. — Арсений, ой, бля, — Антон ударяется вдруг коленом об острый край тумбы. — Сергеевич! — мужчина хватается за колено, которое пронзается острой болью, и шипит. — Антон, ой, бля, Андреевич, присядьте, будьте добры, — говорит Арсений. У него голос потрясающе бархатный — он обволакивает Антонову голову и проникает в самый центр тела. Антон даже игнорирует мат, который вырывается из чужих губ. Антон опускается на мягкое кресло — их с Арсением, да, не будем забывать, Сергеевичем разделяет всего лишь стол. Но Антону почему-то кажется, что намного больше. А ещё Антону кажется, что Арсений, да-да, естественно, Сергеевич смотрелся бы на этом столе очень хорошо. — Так что там с горячими точками? — Арсений складывает руки перед собой и корпусом наклоняется вперед совсем слегка. Антону кажется, что он ощущает чужое дыхание на своей щеке. — Их изучение было… увлекательным, — Антон выдыхает и поднимает взгляд, вступая в настоящую зрительную конфронтацию. — Поделитесь впечатлениями, м? — Арсений вдруг расцепляет захват рук и ведет ими выше, цепляя пальцами воротник рубашки и расстегивая верхние пуговицы. Антон залипает, игнорируя тяжесть внизу живота. — Я… ну… — Антон ненавидит мямлить, но ещё больше он ненавидит не понимать, что происходит. — Всё правильно понял? — он говорит это на выдохе, голос даёт сбой, подводя обладателя. Арсений пожимает плечами. — А я думал, мы будем общаться вечными намёками. Ну, чтоб веселее было, — Арсений расстегивает ещё одну пуговицу — показываются ключицы и гладкая кожа с родинками. А потом Арсений встаёт — Антон даже не успевает ничего понять, потому что прокручивает в голове снова и снова картинки с тем, как из-под рубашки показывается кожа. Такая… целовательная? Антон выныривает из мыслей, когда скрипит дверь: Арсений, да к черту этого Сергеевича, опирается плечом о дверной косяк и смотрит на Антона изучающе. — Пойдёмте, Антон Андреевич. Нужно обсудить расстановку нон-фикшна, — Антон поднимается с удобного кресла и всё-таки идет за Арсением, стараясь не опускать взгляд на чужие ягодицы и на подкаченную спину. Параллельно Антон думает о том, что не отказался бы обсудить расстановку фанфикшена — было бы хорошо сейчас оказаться в фанфике, размышляет он, когда уже автоматически поправляет неровно стоящие книги. В фанфике они с Арсением-Сергеевичем-с-потрясающей-жопой уже закрылись бы в кабинете, стёрли бы с лица рабочего Арсеньевского стола всё лишнее, чтобы на него можно было бы лечь и раздвинуть ноги, и целовались бы, целовались, цело… Антон вдруг чувствует, как сзади прижимается чье-то горячее тело. Антон понимает, что на последнюю пару минут просто отключился от реальности, поправлял одни и те же книги в сотый раз, и размышлял о том, как хорошо бы они с Арсением (Сергеевичем) смотрелись бы в фанфике. А сейчас он ощущает, как к собственным ягодицам и к собственной спине прижимается тепло, распространяя мелкую дрожь по всему телу — Антону кажется, что у него даже пупок начинает дрожать, хотя и не умеет. Арсений — Антон точно знает, что это он — прижимается ещё ближе и кладёт ладони на Антоновы бока, проводя по ним вверх и вниз и сжимая несильно. Арсений укладывает собственный подбородок на чужое плечо и, кажется, ведёт кончиком носа по скуле. Антон прикрывает глаза и думает, что название «скула» наверняка произошло от слова «скулить». Вот Антон сейчас хочет скулить очень сильно. Он хватается ладонями за полку, когда чувствует, как Арсений вдавливает собственное тело в чужое, как у него заметно твердеет член — в другой ситуации Антон бы обязательно посмеялся с того, какой неоднозначный смысл приобретала фраза «жопой чую» в этом моменте, — как он переплетает руки у Антона на животе и притягивает его к себе по миллиметру ближе. Антон поворачивает голову и кончиком носа утыкается в Арсеньевский лоб. — Это у вас такое исследование горячих точек, да, Арсений Сергеевич? — у Антона голос хрипит, он шепчет эту фразу еле-еле, буквально выдавливая из себя каждую букву, потому что сейчас хочется либо стонать, либо биться головой об стену. Но точно не вести душещипательные разговоры с начальником. — Решил проучить подчиненного за то, что он смотрит всякое непотребство с… Арсений делает паузу. Антон думает, что это правильный ход: начальник мог ошибиться в своих догадках, а рассказать вот так внезапно о том, что ты снимался в порнофильмах, не очень-то хочется. Но Антон знает всё и так. А ещё он знает, как тяжело становится у него в паху и как сильно колет в кончиках пальцев от желания Арсения потрогать. И поэтому Антон отталкивается вдруг руками от книжной полки и разворачивается в Арсеньевском захвате рук, успевая почти что столкнуться с ним носами. Антон делает пару шагов вперед, а Арсений, словно загипнотизированный, делает шаги назад, пока не утыкается спиной в очередные книжные полки. Антон буквально придавливает Арсения к ним, распуская, наконец, руки: он скользит по Арсовым бокам, стекая медленно на ягодицы и, наконец-то — блять, просто не верится! — получая возможность их сжать и немного развести в стороны, проведя указательным пальцем по ложбинке, которая совершенно незаконно скрывается под тканью брюк. Арсений выдыхает шумно и поднимает голову — разница в росте у них с Антоном небольшая совсем, но Шастун кажется выше на полголовы точно. Он возвышается, смотрит властно и сильно, так правильно и хорошо касается чужого тела, что Арсений плавится, как масло в микроволновке, и скользит ладонями по Антоновому телу, доходя до шеи и притягивая подчиненного к себе ближе. Они сталкиваются кончиками носов и переводят дыхание. Шепчут друг другу в губы: — Тебе хоть понравилось? — Нет, — Арсений отстраняется и заглядывает в глаза. — Мне кажется, что тебе нужен другой секс, знаешь? Не такой. Антон ловко перескакивает на «ты» и трётся лбом о чужой лоб, выдыхая и скользя руками по Арсовому телу без остановок. — А какой же? Арсений переплетает руки в замок у Антона за шеей и заглядывает в глаза. Антон зрительного контакта не прерывает — ему смотреть в синеву знакомых глаз очень нравится. — Нежный. Именно это шепчет Антон прежде, чем поцеловать Арсовы губы и переплести руки у него на спине, прижимая его к себе ещё крепче и обнимая-обнимая-обнимая. Арсений жмётся доверчиво и совершенно уменьшается в размерах — становится буквально крошечным. Антон перестаёт верить, что этот человек — большой начальник сети библиотек по всей Северной столице. Арсений целуется так хорошо, что перед глазами вспыхивают огоньки и гирлянды, взрываются салюты и зажигаются всё новые и новые звёзды. Арсений целуется оглушительно нужно — Антон думает, что больше никогда ни с кем не сможет целоваться. Никто просто не сможет переплюнуть его. Антон прихватывает чужие губы и отпускает их со звучным чпоком, пальцами проникает под резинку брюк, скользит языком по губам и пробирается в Арсеньевский рот, оглаживает пальцами впадинки внизу поясницы и еле касается области между ягодиц. Мир вокруг плавится, горит, расходится яркими всполохами, потому что Арсений тихо-тихо стонет прямо в чужой рот, когда Антон касается колечка мышц совсем легко. Антон целует снова и снова — у него горят губы и кружится голова, но он готов отдать вообще всё, чтобы иметь возможность Арсения и дальше целовать так же глубоко и нежно. А потом Арсений ещё крепче обнимает Антона за шею, отвечает на поцелуи и отрывается, шепча в Антоновы губы тихое: — Подхватишь? Антон не понимает, кого и куда нужно подхватывать, но ориентируется быстро — Арсений прыгает легко и оказывается прижатым задницей к Антоновому паху, пока тот берёт мужчину поудобнее и жамкает ягодицы снова. — Да что ж ты их всё наминаешь-то, а, — шепчет Арсений и улыбается, пока Антон покрывает поцелуями чужое лицо. — Очень давно мечтал это сделать, — отвечает он так же тихо и шагает от книжных полок вглубь библиотеки, выходя с Арсением на руках к читальному залу — в нём расставлены длинные и прочные (ну конечно) столы из темного дерева, в нём приглушен свет, а ещё в нем закрывается дверь. Антон держит Арсения одной рукой, пока щелкает замком и идет вглубь зала, выбирая стол и опуская Арсения на него. Тот тут же обвивает Антонову талию ногами и притягивает его ближе. Арсений чувствует и видит, как потрясающе твердо и горячо у Антона в паху. Ему не нужно даже трогать (хотя он, конечно, очень-очень хочет) — член проезжается по ложбинке каждый раз, когда Антон целует Арсовы губы или просто к Арсению приближается. У Арсения всё тело горит — он расстёгивает пуговицы на рубашке, кусая чужие губы в поцелуях и переставая размениваться на нежности — Арсений не знает, почему поступает так каждый раз, но предыдущим партнёрам всегда было окей, а вот Антон… — Эй, — он кладёт ладони Арсению на щеки и вынуждает поднять на себя взгляд. Арсений не понимает, как ему удаётся сохранять здравый рассудок, игнорировать налитый член и мысли о том, как бы поскорее его в какую-нибудь горячую точку, ну… погрузить. Арсений пару раз ещё раз безуспешно клюёт носом, потому что он его поцелуев уворачиваются и отстраняются, а потом всё-таки поднимает глаза. — Ты хочешь нежный секс, Арс? — имя сокращается как-то само с собой — у Антона в голове даже не возникает мыслей про Сергеевичей. Арсений жмурится. — Хочу. Я всегда хотел, — он открывает глаза и улыбается очень несмело. А Антон наоборот улыбается открыто и искренне — Арсений думает, что готов расцеловать его всего исключительно за факт его существования. И Арсению никто не запретит — он целует щеки, скулы, нос и глаза, он переходит плавно на шею и на ключицы, он расстёгивает Антонову рубашку попутно и достаёт пуговицу из брюк — тонкая ткань спадает на пол и открывает Арсовому взгляду бугор на нижнем белье и подтянутое Антоново тело. — Ты такой… — Арсений ведет кончиками пальцев по животу, спускается вниз по дорожке темных волос и останавливается где-то на кромке трусов, заходя под неё пальцами едва-едва — скорее дразня, чем правда что-то планируя. — Красивый, — шепчет он и поднимает голову. Даже подумать о чем-то не успевает — Антон целует его жадно, погружает в рот язык сразу же, переплетаясь с Арсением кончиками, и тянет его на себя, чтобы мужчина выпрямился и снял брюки. Он стягивает их вместе с бельём. Антон замечает это лишь тогда, когда ведёт пальцами по телу и натыкается на абсолютно открытые ягодицы, на колечко мышц, на гладкую кожу вокруг члена и на сам член — ровный, со взбухшими венками и капельками смазки где-то на головке. Антон рассматривает всего Арсения, игнорируя разливающееся в груди чувство абсолютного восхищения — Антон до сих пор с трудом верит, что такие люди вообще существуют в реальности. Он сплетается с Арсением языками в поцелуе снова, скользит руками по горячему телу, дразняще пару раз проводит по члену — он очень хорошо и правильно лежит в руке. Арсений водит кончиками пальцев по Антоновому телу тоже. Он скользит по бокам и по косым мышцам, едва виднеющимся, сжимает соски и стягивает, наконец, трусы с чужого тела. Они остаются обнаженными теперь полностью — Арсений думает, что было бы неприятно, если бы кто-то зашёл сюда прямо в этот момент, но быстро отказывается от этой мысли, потому что Антон потрясающе хорошо массирует головку, вызывая у Арсения сдавленный стон. — У тебя есть что-нибудь… эээ… — Антон шепчет это, пока продолжает плавно водить по чужому члену. — Что-нибудь? — Ты дрочишь мне после того, как посмотрел порно с моим участием, и стесняешься сказать слова «презерватив» и «смазка»? — Арсений ухмыляется и отвечает Антону прямо в губы. А потом слезает со стола и вытаскивает из кармана брюк блестящий квадратик и маленький тюбик. Антон поднимает брови. — Реально? Готовился? — Как чувствовал. Арсений садится на стол снова и разводит пошире ноги, пока Антон становится между ними накрывает Арсовы губы своими снова. — Я могу… — начинает Антон, но Арсений его перебивает. — У тебя карт-бланш от руководителя, — мужчина обнимает Антона за поясницу и пальцами находит на ней впадинки. Антону повторять дважды не надо — он двигает к себе стул и опускается на него. Вид открывается потрясающий — прямо перед Антоновым лицом колечко мышц то сжимается, то расслабляется, на головке продолжает выделяться смазка, а Антон… теряет голову. Он теряет её, когда приближается к промежности ещё ближе. Когда ведёт кончиками пальцев по внутренним частям раскрытых бёдер. Когда высовывает язык и проводит им от копчика до яиц. Арсений запрокидывает голову и кусает губы, хныкая и выдыхая громко. Арсению очень хорошо — и слова не нужны, чтобы это передать. Антон видит. Видит и скользит языком снова, доходя до колечка мышц и вкручивая кончик языка совсем немного внутрь. Арсений, кажется, расслабляется, поэтому язык входит легко — Антон удерживает на месте Арсовы ноги, которые почему-то вдруг хотят свестись обратно. Ну уж нет. Антон лижет… хорошо. Арсению никто и никогда не делал римминг, ладно? Он быстро теряет контроль — локти устают его держать, поэтому Арсений опускается спиной на стол и доверяет лишь своим ощущениям, переставая контролировать ситуацию глазами. Антон вкручивается языком, параллельно укладывая руку на член и водя по нему плавно и легко — у Арсения он стоит уже, кажется, со вчера, поэтому он боится, что закончится раньше, чем что-то успеет начаться. Поэтому Арсений поднимается на мышцах пресса — Антон залипает, как напрягается у него живот, — и притягивает Антона за шею к себе, накрывая его губы поцелуем сразу же и чувствуя собственный вкус у него на губах. — Я не протяну долго, — шепчет он и ладонью накрывает уже Антонов член, который тоже, кстати, стоит крепко. Арсений распределяет смазку и массирует большим пальцем головку — Антон стонет еле слышно и утыкается лбом в Арсеньевское плечо. — Ты хочешь с проникновением прям? — Антон решает уточнить, потому что… ну, всё-таки нужно ведь знать, что на уме у другого человека. — Я с тобой вообще всё хочу, — шепчет Арсений Антону на ухо и прихватывает губами мочку оттягивая её, а после — прикусывая. Антон щёлкает тюбиком смазки и выдавливает её на пальцы, пытаясь согреть хотя бы немного. Арсений пошире разводит ноги снова и не оставляет своего увлекательного занятия с надрачиванием Антону. Мужчина касается двумя пальцами входа и открывает глаза, сталкиваясь взглядом с Арсением. У одного — синий покой, готовность и абсолютное желание. У другого — зеленый шторм, буря, неспокойные переживания и… Непонятно, что ещё, потому что Арсений всё это в чужих глазах разглядывает и притягивает Антоново лицо к себе, целуя губы и раздвигая ещё шире ноги, ставя руки позади себя в опору. Два пальца входят если не легко, то небольно точно: Арсений расслабляется, прикрывает глаза и отвлекается на поцелуи. С Антоном целоваться крышесносно и хорошо. Пальцы скользят в глубину и Арсений принимает их спокойно — наверное, почти ежедневная дрочка с фаллоимитатором делает своё дело. Или это просто тело очень хочет поскорее почувствовать Антона в себе полностью. Конечно, Арсеньевское сознание дорисовывает самые романтичные варианты. — Ты такой горячий, — шепчет Антон прямо в губы и ведёт по ним языком. — Такой красивый, — внизу хлюпает — у Арсения краснеют щёки. Он плавится. Просто безумно сильно плавится. Антон, как оказывается, любит во время секса разговаривать. Арсений, признаться, не умеет этого совершенно: он умеет управлять библиотеками, контролировать кучу процессов, ставить людям множество задач, но вот разговаривать во время секса — нет. Но ему нравится то, что нравится Антону. А ещё Арсения эти разговоры очень смущают и выбивают из колеи. Или из колеи его выбивает факт нахождения голым в читательном зале — Арсений не знает. И он не хочет знать, потому что Антон погружает уже третий палец и касается простаты — Арсений закатывает глаза, опрокидывает голову и стонет. Как же потрясающе он стонет. Именно об этом думает Антон. Он думает об этом и тогда, когда подходит ещё ближе и буквально ложится на чужое тело, пытаясь дотянуться до Арсовых губ. — Иди сюда, — шепчет, вынуждая Арсения все-таки открыть глаза и приподняться на локтях, столкнувшись с Антоном в поцелуе. Если бы Арсения спросили, какой это поцелуй, то он бы не задумывался. Этот поцелуй был тёплым. — Долго будем лежать, м? — у Арсения улыбаются глаза, когда он заглядывает ими в чужие. Антон поджимает губы и легко мотает головой. — Как пожелаете, Арсений Сергеевич, — Антон поднимается с его тела и вытаскивает пальцы с хлюпающим смущающим звуком. Арсений поднимается и хватается на Антонову шею снова, наблюдая, как мужчина натягивает презерватив и размазывает по нему смазку. А потом Антон Арсения целует и проставляет головку ко входу. В этот момент у Арсения в голове звенит пустота. В этой пустоте возникает только одна мысль — он никогда не занимался сексом лицом к лицу. Спиной — да, на боку — тоже да, конечно, стоя — естественно, но лицом к лицу — нет. Почему-то не довелось. Антон входит в тело легко — Арсений расслабляется и выдыхает. Они не целуются даже — просто дышат друг другу в губы, касаясь ими чужой кожи. И это ощущается так интимно, что Арсений мечтает остаться в этом моменте навсегда. Антон двигается, ставя руки по бокам от Арсеньевского тела и прикусывая кончик чужого носа. Он выдыхает тяжело и почти скулит — заниматься сексом с Арсением так невероятно хорошо. Арсений крепче обнимает Антонову шею и тянет его на себя, целуя, целуя, целуя, обвивая его ногами и давя пятками на поясницу, вынуждая Антона погрузиться в собственное горячее тело до упора. Он ощущает, как Антон заполняет его полностью, как хорошо распирает стенки и как приятно растягивается колечко мышц с каждым Антоновым движением. Арсений напрягает живот, дышит через раз, рассматривая красивые пылающие щеки Антона прямо перед глазами и его горящие глаза. — Блять, Арсений, — Антон ускоряет темп и входит в чужое тело быстро и глубоко. Арсений сжимается вокруг него и напрягает пресс — он уже близко-близко. — Я так сильно с тобой согласен, — хрипло говорит Арсений между стонами. Антон дышит тяжело и целует Арсения снова, продолжая входить в его тело быстро-быстро и буквально доводя Арсения до точки. Он кончает первым. Выгибает спину, запрокидывает голову, разрывая поцелуй, жмурится и стонет — так сладко стонет, что Антон за пару движений Арсения догоняет и остается внутри, притягивая мужчину к себе за талию и целуя снова. Арсений дышит часто, выдыхая и вдыхая прямо в Антоновы губы, прикусывая их и очевидно пытаясь перехватить инициативу. Перетянуть её на себя. Антон усмехается и кусает Арсеньевскую верхнюю губу в ответ, выскальзывая из его тела и стягивая презерватив. Арсений вдруг начинает суетиться: тянет рубашку, хочет уже спрыгнуть со стола и, кажется, убежать. Антон ловит его за талию и останавливает. Арсений выдыхает. — Тебе же понравилось, Арсений, — говорит Антон и заглядывает в чужие глаза. Арсений отводит взгляд и бегает голубыми глазами туда-сюда. Это выглядит почти что комично: они голые, в послеоргазменной неге, совсем неспособные к каким-то невероятно глубоким разговорам. Антону бы сейчас обнять Арсения крепко и пролежать с ним так бесконечно долго, но вот у Арсения — ах да, точно-точно — Сергеевича, кажется, другие планы. — Арсений, — Антон кладёт ладони Арсению на щеки и поднимает чужую голову вверх, заставляя посмотреть в глаза. И Арсений смотрит. Антон делает выстрел почти вслепую: — Нет ничего ужасного в том, чтобы иногда отпустить контроль, Арс. Арсений выдыхает и сталкивается лбом с Антоновым. — Мне понравилось, да, — говорит он тихо совсем, растягивая губы в смущенной, кажется, улыбке. — И мне. Антон Арсения целует так хорошо и так правильно, что у Арсения все мысли покидают голову — ему с Антоном так чертовски хорошо. — Это было лучше, чем в порно, м? — шепотом спрашивает Антон и целует Арсеньевские скулы, обнимая крепко-крепко за талию. — Ты в миллионы раз лучше, чем всякое порно, — отвечает Арсений таким же шёпотом и целует Антона уже сам. Горячие точки были изучены блестяще — именно об этом думает Антон, когда садится голыми ягодицами на стул в читальном зале и обнимает покрепче Арсения, который лезет прямо на чужие колени. И целует. Так хорошо целует, что даже никакие слова оказываются не нужны.