Ты останешься со мной

— Короче, есть идея. С вас участие, с меня атмосферность. Идеи у Джисона всегда были специфичными, поэтому Феликс сразу напрягся. В прошлый Хэллоуин они ради атмосферных фотографий чуть не переломали ноги в местной заброшке. Повторять этот, безусловно, захватывающий опыт не хотелось от слова совсем. — Будут какие-то гарантии нашей безопасности? — скептически отозвался Сынмин. — К сожалению, могу гарантировать только классные кадры. — Давай ближе к делу, — обречённо вздыхает Чан. У Джисона тормозов никаких и он сделает то, что задумал, в любом случае. Чан, как самый старший и ответственный, может только попытаться немного сгладить углы. Всяко лучше поехать с ним и винить его в том, что все попали в передрягу, чем отпустить его одного и винить себя в том, что недоглядел. Почти все парни оставляют свои дела и оборачиваются к Хану, готовые услышать очередное безумное предложение. И, конечно же, всё ради искусства и красивых фотографий, не иначе. — Я когда мелкий был, мы с семьёй ездили к каким-то дальним родственникам в гости, — начинает он, — Ну, там деревенька маленькая, лес вокруг и прям посреди этого всего стрёмный такой дом, типичный особняк из хоррора. — Джисон, скажи честно, у тебя с головой всё в порядке? — цедит Хёнджин, старательно побдирая цензурные выражения. — Легенда ещё какая-то про этот дом ходила, но я не смог вспомнить, — Джисон не менее старательно игнорирует его вопрос, рассудив, что уж больно он похож на риторический. — Может, спросить у твоих родственников, прежде чем ехать туда? — Не, не получится, там никого живого не осталось, — отмахивается Хан. — Тем более, ты чё дурак, — снова возмущается Хван, — Может, там уже вся деревня давно вымерла. Тебе жить надоело? — Успокоились оба, — Чан раздражённо трёт переносицу. Феликс слушает их перепалку, параллельно копаясь среди стопок с прошлогодними фотографиями в поисках вдохновения. Они и собрались-то именно для того, чтобы обсудить, куда они поедут на этот раз и какую концепцию планируют воплотить в жизнь. Сидели тихо-мирно, смотрели референсы, пока у неугомонного Джисона не появилась идея. Идеи Джисона ничем хорошим обычно не заканчивались. Все пятеро, включая и самого Джисона, прекрасно это понимали, но здравый смысл у него, казалось, отсутствовал напрочь, а упрямства было на десятерых. В их компании вообще всё было странно. Они были очень разными. Чан с Джисоном учились на экономическом факультете, Феликс на международных отношениях, а Сынмин вообще был айтишником. Один только Хёнджин изучал дизайн и нередко козырял этим в их тематических спорах, когда другие аргументы заканчивались. Сложилась их компания тоже странно — на одном из университетских фестивалей, буквально по воле случая и социальным навыкам Феликса. Собственно, объединил их Феликс, любовь к красивым фотографиям и зеркальным фотоаппаратам. Вместе они устраивали вылазки во всевозможные красивые места, могли часами спорить про лучший ракурс и подходящую обработку. Собирались, и хранили все материалы, в основном, тоже у Феликса. Абсолютно базовым поводом для очередной любительской съёмки были фотоконкурсы, смены сезонов и праздники типа Хэллоуина, Рождества и других. И именно на Хэллоуин Джисону всегда приходили в голову самые дурацкие идеи. Отправить его туда одного парни не могли, ибо глушь без связи, где ходят стрёмные легенды — не самое лучшее место для безбашенных молодых людей. Хан был именно таким, и неясно было, чего от него ожидать. Решено было поехать буквально на сутки. Приехать, пофоткать, переночевать и уехать. Ну не случится же с ними что-нибудь ужасное за это время? Конечно, в своих способностях влипать в разного рода неприятности они не сомневались ни секунды, но надежда всё равно умирает последней. Вот и здесь была ещё жива. Они собрали с собой немного еды, взяли всю необходимую фототехнику и на следующий же день утром отправились на железнодорожную станцию. Да, это был ещё один не самый приятный сюрприз — Джисон помнил путь туда исключительно на электричке, а на картах эта загадочная глушь никак не находилась, поэтому поехать на машине возможности не было. Хотя Чан даже радовался, что не придётся тереться днищем своего новенького авто о местные кочки. Хан сиял как начищенный пятак, даже несмотря на ранний подъём. Хёнджин недовольно ворчал что-то про друзей-тиранов, глядя на его широкую улыбку. Сынмин был в крайней степени огорчён отсутствием связи весь будущий день, но с остальным смирился. У Феликса с Чаном времени на лишнее ворчание не хватало, ибо они с переменным успехом пресекали зарождающиеся перепалки и следили за прибытием нужной электрички. — Ликс, напомни, сколько нам ехать? — спрашивает Сынмин, когда они устраиваются на неудобных сиденьях и готовят билеты в ожидании контролёра. Спрашивать того же Хана было бесполезно, потому что кроме станции, на которой им надо будет сойти, он больше ничего не помнил. Однако, спасибо, что хоть это он помнил. — Тебе не понравится то, что я скажу, — вздыхает Ли, — Часов шесть. Ким недовольно косится на Джисона, который занял место у окна и теперь преспокойно разглядывал пока ещё вполне цивилизованный пейзаж. Феликсу всё это тоже мало нравилось. Как только друг объявил о том, что у него есть идея, в сердце закралось нехорошее предчувствие. Нагнетать было не в его характере, поэтому Ли поделился переживаниями только с Чаном, с которым они впоследствии по несколько раз перепроверили примерный маршрут, разобрав его по минутам, осмотрели собранные вещи и продумали план действий в любых непредвиденных ситуациях. Правда, избавиться от беспокойства это не помогло. Всё, что оставалось — попытаться отвлечься и насладиться поездкой в новое место. Удивительно, но шесть часов в дороге под мерный стук колёс пролетели быстро. Казалось, будто они только-только сели, а в следующее мгновение сошли на незнакомой пустынной станции. Хотя назвать это место станцией получалось лишь с очень большой натяжкой — совсем маленькая бетонная платформа и табличка с давно стёршимся названием. Единственная тропинка, больше похожая на колею от машинных колёс, вела вглубь лесопосадки за железнодорожными путями. И не вызывала никакого доверия. — Только не говорите, что нам туда… — Хёнджин не уточняет куда именно, но больше просто некуда. — О, я вспомнил, — оживляется Джисон и, схватив сопротивляющегося Хвана за руку, бодро повёл друзей в сторону тропы, — Ты же не испугался, Джинни? Тот что-то недовольно бурчит, скорее всего, стараясь позаковырестее обматерить Хана, но ему хоть бы хны. Сынмин закатывает глаза и прибивается к Чану, чтобы обсудить с ним какую-то очень интересную тему, известную только этим двоим. Феликс вынуждено берёт на себя роль замыкающего и плетётся позади. Изначально показавшиеся стандартной посадкой вдоль железной дороги деревья на поверку оказались самым настоящим лесом. Видимо, тем самым лесом вокруг деревеньки. Это вселяло хоть какую-то надежду в том, что они идут в нужном направлении и не заблудятся по пути. Хотя тропинка пока была одна, не петляла и не расходилась, поэтому шанс потеряться был равен почти нулю. Феликс даже начал получать удовольствие от этой странной прогулки по незнакомому лесу. Воздух был чистым, картинка перед глазами красивой, ветер приятно прохладным, а сквозь кроны деревьев пробивались слабенькие солнечные лучи, такие редкие в конце октября. Листья на деревьях уже окрасились яркими цветами, но ещё не опали. Где-то они были жёлтыми, а где-то даже насыщенно красными, словно отчаянно пытались о чём-то предупредить. Ли остановился на секундочку, чтобы поднять с земли красивый оранжевый листочек, упавший прямо перед ним мгновением ранее. Ну а что, будет на память. Стоило только опуститься на корточки, как мир вокруг будто замер. Разговоры друзей резко стихли, птицы тоже замолчали, а резкий порыв ледяного ветра вырвал из пальцев лист и унёс его в чащу. — Что за… — пробормотал парень, поднимаясь на ноги и осматриваясь вокруг. Лес будто затаился в ожидании чего-то, тишина вокруг казалась угрожающей. Может, тут водятся какие-то хищные животные? Феликс не мог похвастаться большими познаниями о природе, но точно помнил, что когда-то читал о таком, мол, при приближении хищника всё замирает. Но это никак не объясняло ветер, взявшийся из ниоткуда близко к земле и в окружении густого леса. Боковое зрение уловило движение сбоку, как раз среди деревьев. Феликс медленно перевёл взгляд туда и почувствовал как его в тот же миг пригвоздило к земле. Среди стволов дубов и клёнов в пяти метрах от тропы виднелся тёмный силуэт, явно принадлежащий человеку. Он больше не двигался, просто был там. В тени деревьев невозможно было разглядеть его лица и любых других деталей, но создавалось чёткое впечатление, что он пристально смотрит прямо на Феликса. Страх сковал по рукам и ногам, не оставляя возможности отвернуться или убежать. В следующую секунду на плечи опустились чьи-то ладошки, и его ощутимо встряхнули. — Ликс! — Джисон снова потряс его, обеспокоенно вглядываясь в лицо, — Ты чего отстал? Ли проморгался, пытаясь прогнать стоящую перед глазами жуткую картинку. Оглянулся на лес — никого. — Хотел красивый листик поднять на память, а потом мне тень какая-то привиделась, — хрипло объяснил он. Друзья настороженно переглянулись между собой, но, к счастью, спрашивать больше ни о чём не стали. Феликс теперь шёл по середине, вклинившись к Джисону с Хёнджином, а чуть позади них шагали Чан и Сынмин. Лес снова шелестел осенними листьями, птицы пели свои песни, будто ничего не произошло. Да и что это вообще было? Человек? Или всё-таки галлюцинация? А было ли это вообще? Лес уже не казался таким красивым и дружелюбным. Стало темнее, будто кроны деревьев сдвинулись плотнее, пытаясь не дать просочиться солнечным лучам. Думать об этом не хотелось, поэтому Ли старался не смотреть по сторонам и включиться в диалог с друзьями. Просто нужно отвлечься, это наверняка последствия стресса, вызванного этой поездкой, вот и всё. Когда они вышли из леса, уже вечерело. Солнце плавно опускалось за деревья, погружая открывшуюся их взглядам деревню в сумерки. Редкие деревянные домики выглядели жутковато. Тусклый свет горел только в паре окон, но это совсем не обнадёживало, а только нагоняло жути. Стрёмный дом, о котором упоминал Джисон, стоял на возвышении немного поодаль, массивным тёмным силуэтом выделяясь на фоне вечного неба. — Реально как особняк из хоррора, — поёжился Чан, — Пойдёмте быстрее. Хёнджин опасливо озирался по сторонам, но камеру достал с особым энтузиазмом, сделав пару кадров общего антуража и мрачного дома. Джисон будто и не боялся вовсе, знающе повёл их к домику, где когда-то жили его родственники. Он стоял практически у самого подножия холма, на котором стоял особняк. Феликс снова почувствовал на себе чей-то взгляд, и это заставило его обернуться. Ощущение не обмануло — во дворе соседнего домика стоял парень примерно их возраста или, может, незначительно старше. Остальные тоже его заметили, поэтому подошли ближе. — Добрый вечер, — первым поздоровался незнакомец, тоже приближаясь к ним. — Здравствуйте, — ответил Чан, остальные приветственно кивнули, — Вы здесь живёте? — Верно, — он качнул головой, а на его губах застыла слабая улыбка, — А что привело сюда вас? — Я раньше ездил сюда к родственникам, а сейчас мы приехали за красивыми фотографиями, — Джисон указал на фотоаппарат в руках Хёнджина, и незнакомец понимающе кивнул. Вдруг он слегка наклоняется вперёд и говорит практически шёпотом: — Если у вас в планах было посетить дом на холме, то я бы не советовал. — Почему? — Здание старое, скорее всего уже в аварийном состоянии, мало ли чего, — поясняет он, как самую очевидную вещь в этом мире, а потом загадочно добавляет, — Да и легенды на пустом месте не появляются. Парни заметно напряглись, диалог затих сам собой. Скомканно поблагодарив за предупреждение, они направились в своё временное пристанище. Осмотрев давно не жилые комнатки, было решено попробовать растопить печку — единственный источник тепла в домике. Всё-таки дело близилось к концу осени и ночи уже были достаточно холодными, а болеть никому не хотелось. Неплохо помогло то, что память Джисона не подвела, и ориентировался в таких условиях он хорошо, поэтому с печкой разобрались быстро и наконец смогли снять куртки. Электричества тут ожидаемо не было в принципе, и пришлось зажигать свечи. Благо, что они вообще нашлись в доме. Благодаря Хёнджину у них уже были фотографии, ибо он достал фотик, как только они вышли из леса, и не расставался с ним, пока не зашли в помещение. Они решили поснимать ещё с утра и сразу же после этого пойти обратно к станции, чтобы не задерживаться в полупустой деревне ни на одну лишнюю минуту. — И ничего не случилось, — заметил Хан, когда они сидели за столом, устроив перед сном небольшой перекус, — А вы боялись. — У нас тут ещё целая ночь впереди и пару часов утром, — пожал плечами Хван. — Вообще-то, Феликсу что-то показалось в лесу, — напомнил Сынмин, — Да и сосед этот стрёмный. Феликс поёжился, от упоминания силуэта среди деревьев и того парня в одном предложении стало неуютно. Парень не был таким жутким, конечно, но определённо был странным. Улыбка его смотрелась жутко и как-то фальшиво. И выглядел он слишком ухоженным для деревенского жителя, и одет был совершенно не по погоде. На нём буквально была чёрная рубашка и такого же цвета брюки, а обувь Ли в темноте не разглядел. Спрашивается, что он делает в таком виде в почти вымершей деревеньке, изолированной от цивилизации. И почему никто из друзей не обратил на это внимание? Они перекусывают собранными с собой бутербродами и начинают укладываться спать. Спальных мест немного, но у них получается разместиться так, чтобы всем было достаточно удобно. В целом, они были готовы, что придётся терпеть некоторые неудобства, так что сюрпризом это не стало. Чан гасит свечи, и комнатка погружается во тьму. Через время слышится ровное дыхание парней — долгий путь на электричке и прогулка по лесу здорово всех вымотали. Феликс неподвижно лежит на спине, чтобы не тревожить сон друзей, но сам никак не уснуть не может. Мысли роятся в голове, беспокойные и суетящиеся, похожие на растревоженных пчёл. Кадры сегодняшнего дня проносятся перед глазами безумным калейдоскопом, погребая под собой остатки былой рациональности. В голову лезут одни только глупости про сумасшедших маньяков и жутких призраков. Спустя час подобных метаний и попыток уснуть, организм решает, что Феликсу необходимо посетить уборную. В доме, очевидно, нет никаких удобств, а это означало лишь одно — придётся идти в противоположный конец двора в самый обычный уличный туалет. О, просто невероятно привлекательная перспектива, не правда ли? Ли не стал долго думать. Тихонечко поднялся, накинул куртку и взял телефон в качестве фонарика. Старая входная дверь жалобно скрипнула, словно не желала его выпускать. Парень вышел во двор и поёжился от холода, нужно было поскорее сходить в туалет и вернуться обратно в тёплый домик. Когда он вернулся к дому и уже взялся за ручку двери, издалека донёсся тихий металлический звук. Будто кто-то уронил цепочку или отодвинул решётку. Он обернулся — и увидел, как на мгновение в окне особняка вспыхнул тусклый свет. Телефон мигнул, фонарь на секунду потух. Сердце забилось быстрее, а что-то внутри потянуло его на улицу, за пределы низенького деревянного заборчика. Любопытство — или глупость — сделали своё дело. Ноги сами повели к холму. Холодный воздух будто подталкивал в спину, а собственное тело казалось чужим. Он знал, что не должен идти, но и стоять на месте не мог. У особняка не было никаких ворот, а ещё не было сада и других прилегающих территорий. Он стоял одинокий и мрачный, и Феликсу даже на мгновение стало жалко дом, будто тот был живым и мог что-то чувствовать. Когда он взошёл по ступенькам на крыльцо, то страха практически не было, только тягучее ожидание чего-то неизвестного. Тяжёлые дубовые двери поддались не с первого раза. Ли успел подумать, что это должно быть знак — дом не хочет его пускать, поэтому у него не выходит открыть дверь. Однако, стоило ему об этом подумать, как она послушно отворилась, пропуская его внутрь. Прежде чем войти, парень оглянулся на деревеньку под холмом и на их домик. Ничего страшного не случится, он обязательно вернётся к друзьям. Чан открутит ему голову собственными руками, когда узнает, что он попёрся ночью в особняк, да ещё и один, не предупредив ни одной живой души. И будет прав. Феликс осторожно шагнул внутрь, тяжёлые двери захлопнулись сзади, заставив вздрогнуть. В воздухе пахло пылью и совсем немного прогнившей древесиной. Даже при беглом осмотре было ясно, что дом не находится в аварийном состоянии и если его подлатать, то будет и вполне пригоден для жизни. Значит, незнакомец им наврал. Что ещё он сказал? Что легенды не появляются на пустом месте? Что за бред? Но в следующую секунду справа раздаётся скрип половиц, слышатся приближающиеся шаги. Ли заставляет себя повернуться, когда они останавливаются совсем рядом, чувствуя чужое присутствие и пристальный леденящий душу взгляд. Как тогда в лесу и как перед встречей с тем парнем. И обернувшись, он видит его. Чёрная рубашка, брюки, туфли. Глаза, смотрящие прямо в душу. — Ты мыслишь в правильном направлении, Ёнбок, — говорит незнакомец, не здороваясь. Феликс не понимает вообще ничего. Что всё это значит? Он ведь ещё ничего не говорил, откуда этому парню знать его мысли? И откуда он знает его корейское имя, которым он даже никогда не представляется? — Не забивай свою светлую голову глупыми вопросами. Главное, что ты пришёл сюда. — Главное? Зачем вам это нужно? Кто вы? — Тише-тише, в конечном итоге, тебе придётся смириться, — мягко смеётся незнакомец, — Кстати, сейчас меня называют Минхо. Можешь обращаться ко мне так же. Ты слышал легенду? Ли помотал головой. Да, Джисон упоминал легенду, и этот Минхо тоже говорил что-то про неё, но именно саму легенду никто из них так и не услышал. — Легенда гласит, что давным-давно в этом доме жил сын очень богатого человека, — Минхо подходит ближе, останавливаясь в метре от Феликса и одним взглядом приглашает его идти за собой, — Он жил здесь один, вдали от семьи, чтобы не позорить свой род. Знаешь чем не позорить? Поговаривают, что он увлекался тёмной магией, проводил какие-то ритуалы… Они поднялись по лестнице на второй этаж. — Он жил затворником и ни с кем не общался, поэтому наверняка сказать никто не мог. А потом жители этой деревни сошли с ума. Все как один. Семья того парня однажды приехала сюда, чтобы проверить его. Они решили, что всё это из-за него. Захотели избавиться от него. Минхо остановился напротив одной из картин, висящих на стене вдоль всего коридора. На холсте была изображена семья. Женщина, мужчина и девочка с мальчиком. В лице мальчика чётко угадывались черты Минхо. — Они отравили меня за ужином в тот же день. Феликс вздрогнул, история была ужасная. Где-то в сердце снова зашевелилась жалость, но уже не к дому — к этому… Не человеку. Кстати, кем же он тогда является? — А сейчас вы… Призрак? — нерешительно спросил он. — Скорее воспоминание, — Минхо поморщился, — Призраков можно освободить, а я буду мучаться здесь вечность. Кстати, ты теперь тоже. У Ли похолодело внутри, и он уже хотел спросить, но язык не слушался. Минхо решил его не мучать. — Сюда с того самого момента никто не входил, а этот дом… Он… Как бы сказать… Сразу чувствует тех, кого можно пригласить. — Ты называешь это «пригласить»? — возмутился парень, даже не заметив, что перешёл на «ты». — Как только вы приехали сюда, я узнал об этом. И в лесу был я. Извини, что напугал. На фоне всего происходящего сейчас, силуэт между деревьями уже кажется пустяком. — Для всего остального мира ты перестал существовать в тот же момент, когда вошёл сюда. Феликс покачнулся, опираясь на стену позади. Слишком много впечатлений за одни сутки. Он потёр лицо руками, отчаянно шепча: — Это ведь шутка, да? Или сон? Скажи мне, что с утра я проснусь и всё это окажется дурацким сном? — Нет, это не шутка и не сон. Ты останешься со мной, — это звучало ужасно, но это не звучало как угроза. Голос Минхо тоже был пропитан отчаянием. Сколько лет он не разговаривал с людьми, пока жил и уже после смерти? У Феликса просто в голове не укладывалось, что такое вообще возможно. Он накрыл чужую руку своей ладонью, не совсем осознавая собственных действий. — Боже, ты такой холодный. Я тоже стану холодным? — Ты будешь таким, каким тебя запомнит особняк. Меня он запомнил мёртвым. После этого они молчат несколько минут, думая каждый о своём. Пока, очевидно, младший (потому что сколько вообще лет может быть воспоминанию?) не нарушает тишину: — Но ты всё-таки занимался тёмной магией? — Верно. — Может быть, есть какой-то способ вернуться? Минхо жмёт плечами и тихо признаётся: — Я потратил почти век на то, чтобы подумать о собственной никчёмности. Я не искал… Феликс честно говорит ему, что считает его дураком, и уверяет в том, что они попробуют всё возможное. И тогда уже Минхо останется с ним, потому что должен же кто-то из них уметь пользоваться мозгами. Потому что Феликс не планирует сдаваться, даже если какая-то неведомая магия стёрла друзьям память о нём. Потому что рядом великовозрастный идиот недопризрак, за которого он планирует взять ответственность. Да уж, никогда ещё идеи Джисона не заканчивались для Ликса чем-то подобным. Конечно, они заканчивались плохо, но явно не так. И если у него получится вернуться, то первое, что он сделает — попросит у друга моральную компенсацию.